ЛЮБЛЮ

которых изменится вся её жизнь. И было от этого одновременно и

грустно, и радостно.

Закрывая глаза, она подумала о том, что дома всё-таки лучше.

Почти заснула, как в коридоре тихо затрещал телефон. Слыша-

ла, как Рита с кем-то разговаривала, после чего ходила, шмыгая шлё-

панцами, то к входной двери, то на кухню. Слышала, как кто-то вошёл

в квартиру без звонка. Всё это Анна слышала, находясь в полудрёме.

Засыпая, вспомнила на миг солнечное утро, то, как летела птицей над

светлым городом, и улыбнулась.

– 91 –

Часть вторая

Четверг. Восемнадцатое июня

Утром, хорошо выспавшись, сладко потянувшись и ещё некото-

рое время полежав в постели, Анна встала и пошла на кухню. По её

предположению там, на диване, должна была спать сестра. Но, на

кухне вместо Риты она обнаружила незнакомую женщину, совершен-

но голую, занимавшуюся зажиганием спичек и палением волос на но-

гах. Причём для удобства процедуры незнакомка, чувствовавшая себя

на чужой кухне по-домашнему, ставила обрабатываемую ногу на та-

бурет, туда же, рядом со ступнёй, складывались отгоревшие спички,

которых собралось десятка три.

Отвлекаясь от своего занятия, но, не снимая при этом ноги с

табурета, незнакомка обернулась и осмотрела первым делом ноги

вошедшей.

– Тебе хорошо, не растут, – сказала она и тяжело вздохнув, ста-

ла оправдываться. – Конечно, есть мази, гели специальные, машинки

электрические, бритва, наконец. Но, народное средство верней.

Говоря про народное средство, незнакомка, для наглядности,

потрясла коробком в воздухе.

Уловив во взгляде Анны нечто среднее между испугом и вопро-

сом, она постаралась её успокоить, а заодно и представилась.

– Марго скоро придёт. Меня не бойся, я её подруга. Зовут Ольгой.

Рита действительно скоро пришла и принесла с собой сумки-

пакеты, набитые, за редким исключением, заграничными продуктами.

Принесённое Ольга наскоро просмотрела и из всего изобилия

выбрала синюю, килограммовую, банку осетровой икры и белые жес-

тяные банки с пивом.

Приготовленные вчера вечером Анной макароны, были так же

востребованы для завтрака. Ольга, одевшись, подогрела макароны и

предложила их Анне, вприкуску с чёрной икрой. При этом рекомен-

– 92 –

довала всё это запивать пивом. Уверяла, что нет ничего вкуснее. От

пива Анна отказалась, а макароны с икрой ела и смотрела на сестру,

которая слушала гостью, разинув рот.

Гостья, слегка захмелев, то и дело поправляла волосы на голове

и трещала, как сорока. Ей не понравилось, что Рита вернулась в тём-

ных, солнцезащитных очках.

– Зачем очки надела? Муж мой синяков наставил?

– Да, нет. Для красоты, - смеясь, ответила Рита.

– Что же это за красота такая? Глаза - самое прекрасное, что

есть у дамы, – прятать за чёрными стёклами? Слепые, наверное, при-

думали. Только от них такая мода могла пойти. А, всё из-за того, что

кавалеров настоящих не осталось. Теперь такое время, что всякий ма-

ло-мальски себя уважающий мужчинка бежит или давно уже убежал.

Оглянитесь, посмотрите вокруг, кто остался? Что, извиняюсь за вы-

ражение, осталось? Это же позор! Не умеют ничего. Не знают элемен-

тарного, простейшего. Не знают даже того, что дамам нужно дарить

цветы букетами. Огромными, неподъёмными букетами.

Рита, не выдержав, прыснула смешком и попыталась что-то

вставить в быструю, как стремнина, речь гостьи, но та ей этого сде-

лать не позволила и продолжала, как бы на ходу сообразив, что ей хо-

тели сказать.

– Хорошо. Пусть воруют, если они нищие. Даму это не должно

интересовать. Что ж, по-твоему, он придёт без цветов, скажет – изви-

ни, денег нет? Да, он придет и скажет. Это по-русски. Но, не пройдёт!

Я ему на это так отвечу. Хорошо, у тебя мало денег или нет совсем.

Но, ты мог купить один цветок? Один, но такой, чтобы стоил целого

букета? Я это так понимаю. А, что проку в трёх согнутых гвоздичках?

Хорошо, что ещё ума хватает по две не дарить. Ну, правда, подруги?

Ну, что за радость для дамы эти гвоздички, или несколько среднень-

ких роз, непонятных? Не то розы, не то цветки шиповника дикого. Я

бы на месте тех дам, кому такие подносят, этим букетом да по физио-

номии. И, в цветовой гамме, никто не разбирается. Идёт парочка, она

несёт в руках такие бордовые, что разве только старухе прилично да-

рить. Кто их только выдумал, эти бордовые розы? Они же почти чёр-

ные! Фу, какая мерзость! Только на могилу, а они – избранницам!

– 93 –

Взяли привычку жёлтые дарить, дубы стоеросовые! Жёлтые и

белые – это цветы для интерьера. Спокойные, приятные цвета, в

крайнем случае, со значением, к разлуке, можно послать. Но, как это

так, в знак симпатии, любимой женщине взять и дарить жёлтые ро-

зы? Ужас! Кавалер остался необразованный, такой, что дамой здесь

лучше и не быть. Зря, Марго, улыбаешься, ничего не выдумываю, всё

чистая правда.

То дарят, как девочке семнадцатилетней, нераспустившиеся

бутоны. То разухабистые, перецвет, как столетней. Тебе с сестрой

здесь жить, ещё не раз столкнёшься. Я всё это так болезненно пере-

ношу, так близко принимаю к сердцу, что не хочу об этом даже и

думать. Но, как не думать, когда сталкиваешься с этим на каждом

шагу? Ну, не буду. Не буду. Да, Марго? Не будем об этом думать?

Давай не будем, чтобы не расстраиваться. И последний совет. Нико-