ЛЮБЛЮ

ку, повела за собой.

Постоянно на кого-то натыкаясь, юношей и девушек внутри

здания оказалось так же много, как пчёл в улье, сёстры поднялись на

второй этаж. На втором этаже, студент, державший в одной руке кипу

листков, а другой поправлявший обильную свою шевелюру, говорил

толпившемся вокруг него абитуриентам:

– Сейчас. Ждём одного человечка и идём.

– Это тебя, – сказала Рита сестре и, вдруг, неожиданно громко

крикнула, – Мы здесь!

Помещение, в которое студент ввёл десять абитуриентов, в чис-

ле которых была и Анна, оказалось довольно просторным. Окна были

зашторены тяжёлыми, светонепроницаемыми занавесками, сцена

имела специальное, направленное освещение, всё остальное простран-

ство находилось в полумраке. В пяти шагах от сцены, стояли три пар-

ты, торцами сдвинутые в одну длинную, за которой сидела приёмная

комиссия. Были ещё стулья, стоявшие вдоль стены, на которые во-

шедшим и предложили рассаживаться.

– 64 –

Студент с обильной шевелюрой положил кипу личных листков

на парту, а сам, зайдя за спины вершителей судеб, устроился там, на

заранее приготовленном стуле. Началось прослушивание. Покопав-

шись в личных листках, женщина, сидевшая по центру, коротко, прак-

тически под ноль стриженая, сиплым, надтреснутым голосом объявила:

– Фельдикоксов Феликс... – на мгновение она запнулась, под-

несла листок поближе к очкам, державшимся на самом кончике носа,

и закончила: – Фе – ра – пон – то – вич.

Она ещё раз повторила имя и отчество без запинки, попутно ра-

зыскивая взглядом, хозяина таковых. Пробежавшись глазами по всем

сидевшим вдоль стены, остановилась на пареньке, заблаговременно

поднявшемся со стула и в свою очередь в нерешительности дожидав-

шегося, пока его заметят.

– Давайте, Феликс Ферапонтович, выходите на сцену. Что же вы

прячетесь? – Сказала женщина, показывая рукой на подмостки, как бы

приглашая особо.

Нерешительный Фельдикоксов, после такого повышенного

внимания к своей персоне еле поднялся по ступеням, а, оказавшись

под специальным, направленным на него светом и вовсе стушевался.

Окончательно потеряв желание стать актёром, он что-то пробурчал

себе под нос и, сбежав со сцены, вышел.

– Та-а-ак! Соловьёв, ты где? – Недовольно заговорила женщина,

обращаясь к студенту. – Пойди, дорогой, вместо этого Фельдикоксова

приведи другого человечка.

– А может... – попробовал студент что-то предложить, но жен-

щина остановила его и повторила свою просьбу. Соловьёв вышел и

тут же вернулся, ведя под руку «человечка», очень похожего на убе-

жавшего.

– Ты что, назад его? – Приглядываясь, спросила женщина, но

тут же сказала. – Извините. Проходите сразу на сцену, будете у нас

первым.

И, поглядывая то на поданный ей студентом листок, в котором

были записаны данные вновь пришедшего, то на самого вновь при-

шедшего, раздражённо спросила

– Вы, что, действительно, Фельдиперсов?

– 65 –

– Да, – подтвердил вновь пришедший, вызвав своей искренно-

стью всплески короткого, нервного смеха. – Фельдиперсов Сергей

Александрович.

– Ну, хорошо, читайте, – сказала женщина тоном человека, не

верящего в то, что ему говорят и, строго взглянув на смеющихся, в

целях пресечения, шепнула своим, сидевшим рядом. – Я сегодня с

ума сойду.

Не успел Сергей Александрович раскрыть свой рот, как она его

снова остановила.

– Вам сколько лет? – Поинтересовалась она.

– Семнадцать, – громко и с вызовом в голосе, ответил Фельди-

персов и еле слышно добавил, – скоро будет.

– Так вы что, в девятом классе учились? В десятый только пой-

дёте? – Спрашивала женщина, стараясь уяснить для себя что-то не-

понятное.

– Да, – смело ответил школьник.

– Что «да»? Вы, что в игрушки играетесь? – Всё сильнее рас-

ходилась стриженая. – Какие же у Вас могут быть надежды на по-

ступление?

– Очень скромные, – тихо ответил Сергей Александрович и

этим ответом покорил.

Женщина, готовая не то что выгнать, а просто проглотить

живьём, вместе с ботинками и каблуками, вдруг посмотрела на него

ласково, улыбнулась, и мягким голосом сказала фразу, которую уже

говорила:

– Ну, хорошо, читайте.

Школьник читал слабо, скучно было слушать, но не перебивали,

давая возможность в полной мере потешить самолюбие скромным его

надеждам.

Вслед за ним на сцену вышел студент Московского Университе-

та. Элегантный блондин, беспрерывно моргавший и от нервного на-

пряжения дёргавший головой. Слушать студента не стали, сказали,

что ему будет полезнее прежде окончить Университет, а затем, если

не пропадёт желание, пусть приходит и поступает на актёра. На его

вопрос: «Не поздно ли будет»? Был дан ответ: « Не поздно».

– 66 –

Элегантного блондина сменил неопрятно одетый, болтливый

человек. На вид ему было не менее сорока. На вопрос о возрасте, ска-

зал «двадцать пять» и, не дожидаясь очередного вопроса, стал расска-

зывать о себе всё, что считал необходимым. Рассказал, что женат,

имеет двух детей, в прошлом году похоронил друга, соседка по квар-

тире уговаривает его бросить семью и уехать с ней в Читу, работает

дворником на Мосфильме, весёлый, сильный и смелый. Друзья, видя в