Марионеточник

– Мне бы сейчас твоего вискаря. – Арес сжал голову руками. – Что-то я туго соображаю.

– Не переживай, не ты один. – Стэф криво усмехнулся и предложил: – Давай тогда по порядку, да?

– Было бы замечательно. Люблю порядок.

– Я тебе уже рассказывал, что чувствую особенные вещи.

Арес молча кивнул. Он и сам чувствовал особенные карты.

– Так было с купленной у тебя флягой. Так было с запиской. У вещей с историей совершенно уникальная энергетика. Я могу определить дату создания того или иного предмета почти безошибочно. С погрешностью в несколько лет, если дело касается последнего столетия, и с погрешностью в несколько десятилетий, если вещь совсем древняя.

– Полезное умение, – сказал Арес. – Завидую.

– Не стоит. С некоторых пор вместе с информацией о предмете я получаю ещё и информацию о человеке, который последним держал его в руках. Поверь, иногда такое лучше не знать. Особенно, если человек умер насильственной смертью. Спектр ощущений незабываемый…

Стэф замолчал, словно вспоминал последнюю особенную вещь, которую держал в руках. А может, и в самом деле вспоминал.

– И? – не выдержал Арес.

– Девушка, написавшая ту записку, была одновременно жива и мертва, – в голосе Стэфа звучала растерянность.

– Это как?

– Сложно объяснить. Я чувствовал её смерть.

– Как она умерла? – По хребту потянуло холодом. Арес помимо воли обернулся. Но в дверном проёме не было ни живых, ни мёртвых. Никого.

– Она утонула.

– Утонула… – Теперь холодом сковало не только хребет, но и ноги. Словно Арес сунул их в бак с колотым льдом.

Стэф кивнул и продолжил:

– Да, я чувствовал её агонию. Но в то же время я точно знал, что записка была написана недавно. От силы пару месяцев назад.

– Ты хочешь сказать, что эта твоя Стеша умерла всего пару месяцев назад? – Арес пошевелил пальцами на ногах, пытаясь восстановить в них кровообращение.

– Я хочу сказать, что от записки шло тепло.

– То есть она не умерла?

– Выходит так.

– Но при этом ты видел её смерть?

– Чувствовал.

– Может быть, это была клиническая смерть? – Кончики пальцев закололо сотней иголочек, а ледяной панцирь, сковавший позвоночник, начал медленно таять. – Она утонула, но как-то не до конца?..

– Что-то вроде того. И мне стало любопытно.

– А потом ты понял, что эта история и эта девушка имеют отношение к твоему деду?

– А потом я понял, что должен её отыскать.

– И мы попёрлись на Змеиную заводь.

– Именно так. – Стэф говорил и рылся в карманах куртки. – И я решил провести эксперимент. Я написал записку, сунул её в ту самую флягу, а флягу зашвырнул в воду.

– Ещё одно послание в бутылке, – пробормотал Арес.

– Ну, что-то вроде того.

– А что ты написал, если не секрет?

– Не важно, что я написал. Важно другое. Утром следующего дня, как раз когда явился Командор, я получил ответ.

– Охренеть… – Лёд не просто растаял, лёд испарился, оставляя жар во всём Аресовом теле.

– Тебе ответила… она? Стеша?

– Да.

Стэф вытащил из кармана сложенный вчетверо листок бумаги, развернул, протянул Аресу. На листке тем же аккуратным, уже знакомым почерком было написано «Я в болотном домике».

– Я спросил, где мне её искать. И вот что она ответила, – сказал Стэф и потёр гладко выбритый подбородок.

– Болотный домик. – Арес снова повертел головой. – Это же он, правда?

– Надеюсь, да. – Стэф кивнул.

– Ты из-за этого так рвался сюда? Ты рассчитывал найти тут её?

– Да.

– Спустя почти сто лет после… исчезновения?

– Да.

– А нашёл ещё одну записку?

– Да. Но ещё вчера эта записка определённо была старше той, которую я достал из фляги.

– А сегодня? – Арес уже знал ответ.

– А сегодня она новее.

– Из-за вот этого дописанного слова?

– Да. И вчера здесь были какие-то высохшие цветы, а сегодня их нет. – Стэф смотрел на гранёный стакан, стоящий на подоконнике.

– Цветы? – повторил Арес удивлённо. – Цветы в партизанском укрытии?

– Странно, правда? – Стэф усмехнулся.

– Как минимум необычно. И ты точно помнишь, что вчера цветы были, а сегодня исчезли? Ты уверен? Тебе не показалось?

– Да, я уверен. И цветы – ещё одно, хоть и косвенное, доказательство, что Стеша была в этом домике.

– А почему она такая… – Арес замолчал, пытаясь правильно сформулировать свою мысль. – Почему эта твоя Стеша такая немногословная? Не могла, что ли, написать полноценное письмо?

Стэф пожал плечами.

– Наверное, не могла. Может, у неё заканчивался грифель в карандаше. А может, есть какой-то лимит. Я этого не знаю. Но теперь я точно знаю другое: в этом месте можно утонуть и одновременно выжить. – Он посмотрел на Ареса тяжёлым, полным уверенности и надежды взглядом.

– Аграфена?.. – Во рту враз пересохло. – Ты думаешь, она может быть ещё жива?..

Стэф кивнул, а когда заговорил, голос его звучал всё сильнее, всё увереннее:

– Немцы искали на болоте вход в местную Шамбалу. Коренные жители уверены, что на болоте живёт загадочная Марь. Тебе пришёл в голову Солярис. Мы с тобой видели достаточно, чтобы понимать, насколько тут всё сложно устроено. Аграфена и Стеша – очень особенные девочки. У них в генах зашит какой-то особый код, позволяющий открывать двери, в которые обычным людям никогда не войти. Так?

– Так! – Арес только сейчас осознал, что всё это время забывал дышать, и сделал глубокий вдох.

– Что мы знаем из истории? – продолжил Стэф. – Их, таких необычных, было всего несколько: Серафим, баба Марфа, её внучки Стефания и Катерина.

– Ещё Феликс Фишер.

– Нет, Фишер был самым обыкновенным. Просто знал чуть больше остальных. Думаем дальше. Стеша и Серафим сгинули на болоте. Баба Марфа и Катя какое-то время жили в доме у Змеиной заводи, а потом тоже пропали.

– Переехали?

– Девочка, вероятно. А вот старуха… – Стэф с сомнением покачал головой. – Она бы ни за что не уехала из того дома.

– Почему?

– Потому что она бы до последнего верила, что её старшая внучка не могла погибнуть на болоте. Думаю, она ждала её возвращения до самой своей смерти.

– Ну, допустим. А что стало с Катериной? – спросил Арес. – Ты выяснил?

– Выясняю. Мои люди ищут её или её потомков. И как только найдут, мы с тобой узнаем об этом первыми.

– Ладно, с этим понятно! – Аресу не терпелось перейти к самому важному, самому волнующему. – Что с Аграфеной?!