Марионеточник

– Я думаю, где-то здесь, – Стэф огляделся, – проходит граница между мирами или измерениями. Где-то здесь есть проход или дверь.

– Где?

– Мне кажется, под водой. Перед исчезновением они обе оказались в воде.

– Аграфену в воду загнали эти твари! – Арес не мог больше сидеть. Надежда заставляла его рваться в бой. Оставаться на месте не было никаких сил! – Вспомни, как действовали псы! Они не нападали, хотя могли порвать нас в клочья.

– Они просто изолировали Аграфену и заставили её сесть в лодку.

Стэф тоже вскочил на ноги, не говоря ни слова, ринулся вон из домика. Арес ринулся следом.

Почерневшая от времени, но всё ещё крепкая лодка стояла, уткнувшись острым носом в поросший осокой берег. Та самая лодка…

– Это она? – спросил Арес, присаживаясь на корточки перед лодкой и проводя ладонью по её отполированному почти до лакового блеска чёрному боку. – А вдруг это не лодка, а лифт? Ну, типа между мирами или измерениями?

– Не попробуем, не узнаем!

Стэф оттолкнул лодку от берега и забрался внутрь. Арес запрыгнул следом, нашарил на дне вёсла, пристроил их в уключины, сделал широкий гребок. Лодка не тронулась с места. Арес сделал ещё один гребок. Ничего не изменилось.

– Дай-ка я! – Стэф уселся на его место и взялся за весла.

У него тоже ничего не вышло. Лодка оставалась недвижима. Чёрт, она даже не просела под их немалым весом!

– Может, там какой-то якорь? – спросил Арес растерянно.

– Нет там никакого якоря. – Стэф покачал головой. – Просто этот лифт не для всех. А у нас с тобой нет ключ-карты.

Стэф аккуратно положил вёсла на дно лодки, выбрался на берег.

– И что мы теперь будем делать? – Арес выбрался следом. – Как нам их отыскать?

Какие же классные это были вопросы! Они давали надежду и одновременно побуждали к действиям!

– Будем думать. – Судя по всему, Стэф уже думал. И до этого тоже думал. Всё то время, что они бродили вокруг да около, он искал решение проблемы.

– То есть псы не хотели её убивать? – спросил Арес. – Они просто загнали её в… лифт?

– А один из псов принёс мне флягу с запиской.

– Ни хрена себе тут порядки! – восхитился Арес. – Лодка у них вместо лифта! А псы вместо почтовых голубей!

– Не удивлюсь, если почтовые голуби здесь тоже водятся, – пробормотал Стэф. – Или, скорее, почтовые совы, если верить воспоминаниям Фишера.

– А марёвки и угарники у них тут вместо курьеров? – продолжил Арес выстраивать логическую цепочку.

– Похоже на то, – ответил Стэф и добавил задумчиво: – Вот только, сдаётся мне, работодатели у этих курьеров разные…

Глава 10

Она умерла, когда кислород в лёгких и кровеносном русле заменила холодная болотная вода. Она умерла в этой воде, в самом сердце болота, а воскресла на дне старой лодки. Той самой лодки, на которой они с фон Лангером приплыли к фальшивому острову. Воскрешение сопровождалось ознобом и холодом. Отплёвываясь от остатков воды, Стеша села и огляделась.

Поначалу ей показалось, что ничего не изменилось. Лодку по-прежнему окутывали тьма и туман. Тьмы было чуть меньше, тумана чуть больше. Но потом Стеша всё-таки начала замечать перемены. Пока она была под водой, исчезло зарево пожарища, устроенного угарниками. Самих угарников тоже нигде не было видно. Впрочем, как и людей. И тишина… Вокруг царила такая же плотная, как туман, тишина. Наверное, именно поэтому раздавшийся рядом всплеск показался оглушительным. Лодка качнулась. Стеша вцепилась обеими руками в её борта.

– Кто здесь? – Хотелось крикнуть, но получилось лишь прошептать. Здесь, в холодной болотной воде, мог быть кто угодно. Но кто бы это ни был, вряд ли стоило ожидать от него добра.

Всплеск повторился. На поверхности воды появилась волчья голова. Или пёсья?

Стеша не видела пса целиком, но было очевидно, что он огромный. Огромный и весь покрытый чёрной с зелёным отливом чешуёй. Чешуя эта переливалась и мерцала в тумане. Оранжевые глаза зверя тоже мерцали. В этом мерцании Стеше чудилось что-то очень знакомое.

– Зверёныш? – спросила она шёпотом и опустила руку в воду.

Это было опасно и безрассудно, потому что Зверёныш был маленький и беспомощный. В отличие от этого пса. Ответом ей стало тихое рычание, а в раскрытую ладонь привычно ткнулся горячий, несмотря на холодную воду, нос.

– Зверёныш?! – повторила Стеша и провела ладонью по чешуйчатому загривку. Под её пальцами чешуя смягчалась и превращалась в мягкую чёрную шерсть.

На борт легли две огромные когтистые лапы. Лодка немного накренилась, но выдержала.

– Это ты, – прошептала Стеша. Пёс по-кошачьи зажмурил оранжевые глаза. А потом упёрся лапами в лодку и толкнул её к берегу. – Как хорошо, что это ты! – Стеша взяла со дна весла, пристроила их в уключинах, спросила: – Плывём назад?

Ей следовало спросить, не опасно ли возвращаться, но одного взгляда на Зверёныша хватило, чтобы понять: с такой охраной бояться ей совершенно нечего. Баба Марфа говорила, что болотные псы живут очень долго и так же долго взрослеют. Что лишь немногие из них способны покрываться чешуёй. Ну что ж, значит, Стеше достался совершенно особенный пёс. Даже как-то неловко продолжать называть его Зверёнышем. Неловко, но привычно для них обоих. Значит, так тому и быть.

Когда нос лодки уткнулся в поросший осокой берег, Зверёныш в два прыжка оказался на суше. Стеша какое-то время медлила, прислушиваясь к тишине и всматриваясь в туман. Этот туман был особенный: он словно подсвечивался изнутри, оттого мир вокруг казался мягким и совсем нестрашным. Стеша сделала глубокий вдох и спрыгнула из лодки. Вода тоже изменилась. Она больше не была холодной. Температурой она сейчас напоминала парное молоко.

Зверёныш терпеливо ждал Стешу на берегу, а когда она ступила на твёрдую землю, порывисто, совершенно по-щенячьи лизнул её в щеку шершавым языком. Только теперь, стоя рядом с ним и обнимая его за мощную шею, Стеша осознала, какой он на самом деле большой! Но когда Зверёныш успел превратиться в Зверя?! Наверное, на болоте время течёт как-то иначе. Возможно, не для людей, но для его порождений. Как бы то ни было, а Стеша была рада, что её Зверёныш рядом и что он такой большой.

– Они ушли? – шепнула она в острое ухо своего пса.

Пёс тихо рыкнул в ответ и легонько прикусил запястье Стеши. Как раз в том месте, где оставила свою метку его мать. А потом потянул за собой.

Стеша шла за своим псом и боялась. Нет, не нападения марёвок или угарников. Она боялась увидеть последствия того, что случилось у болотного домика. А там случилось! Она хорошо помнила и выстрелы, и человеческие крики, и волчий вой, и смех марёвок, и запах гари…

Ничего не было. В молочном, подсвеченном золотом тумане болотный мир казался волшебным. Изумрудно зелёный мох под ногами. Ствол старой ели закручен с тем изяществом, которое Стеша видела только на картинах японских художников. Возле стен домика – цветы, похожие на нежные розовые колокольчики. И никаких немцев! Никаких мёртвых тел! Ничего, что могло напугать и остановить.