Марионеточник

Дверь в болотный домик была гостеприимно распахнута. В какой-то момент Стеша понадеялась, что внутри увидит Стёпу. Что, когда всё закончилось, он вернулся за ней. Что, как только она переступит порог, он поднимется ей навстречу и скажет:

– Ну, здравствуй, доктор Стеша!

Внутри никого не было. На столе, отбрасывая на стены мягкий оранжевый свет, горела керосиновая лампа. Самодельный лежак был застелен льняным покрывалом. На подоконнике в гранёном стакане стояли розовые колокольчики. На их хрупких лепестках мерцали капли росы. Внутри было тепло, уютно и смертельно одиноко. Стеша присела к столу. Зверёныш тут же положил голову ей на колени. От его шерсти пахло дымом и можжевельником. Стеша почесала его за острым ухом. Маленькому Зверёнышу очень нравилась эта незатейливая ласка. Большому, похоже, тоже. Он прикрыл глаза и тихонечко засопел. В этот момент Стеше подумалось, что она могла бы сидеть вот так целую вечность, что ничего ей больше не нужно, кроме болотного домика, цветов на подоконнике и огромного пса возле ног. Нет, было что-то ещё. Что-то, что тревожило и бередило душу, но ускользало из памяти. Что-то очень важное, но растворяющееся, как рассветный туман…

Стеша встрепенулась. Потревоженный Зверёныш недовольно заворчал.

– Нам надо идти! – сказала она решительно. – Обязательно надо идти. Пока я ещё… – Она замерла, прислушиваясь к себе. – Пока я ещё помню!

Она помнила. Память её была не такой крепкой и не такой надёжной, как раньше, но все же. Наверное, она пережила клиническую смерть. Наверное, у неё амнезия. Потому и память её сейчас похожа на решето. Как бы то ни было, а за то, что ещё осталось в нейронных связях, нужно цепляться. Нужно цепляться за путь. Тот самый путь, который привёл её на болото. Нужно уцепиться за эту невидимую ниточку и идти по ней, пока та не приведёт её к тому, с чего все началось.

На улице так ничего и не изменилось: всё та же тишина, всё тот же туман. Стеша прислушалась к себе, к остаткам и обрывками нейронных связей в собственном мозгу. Кажется, раньше она знала дорогу. Кажется, раньше она пришла сюда по собственной воле. Вспомнить бы зачем.

Почти сразу стало ясно, что болото не хочет её отпускать. Едва различимый в тумане путь был таким же запутанным и обрывочным, как Стешины мысли. Ей удавалось чувствовать ловушки, обходить стороной особо опасные места. Она шла по болоту и при этом даже не замочила ног. Но не понимала, куда и зачем идёт! Долгий и изматывающий путь дважды приводил её обратно к болотному домику. На третий раз Стеша почти сдалась.

На сколоченном из сосновых досок столе лежало несколько листовок на немецком языке, а на подоконнике – кисет с махоркой, вырванный из ученической тетради листок, огрызок карандаша и пустая армейская фляга. Наверное, кто-то из бывших жильцов домика курил, и листовки были нужны для сворачивания самокруток. А ей они пригодятся для письма…

Стеша посмотрела на растянувшегося у её ног Зверёныша. Его крупное тело занимало почти всё пространство. Шерсть его теперь казалась самой обычной, но глаза светились несвойственным псам светом. Или не только псам? Стеша попыталась вспомнить, у кого из животных бывают такие глаза. На память так ничего и не пришло. Но это ровным счётом ничего не значило, ведь память начала её подводить. Ярким и чётким в голове оставался только один образ. Образ Стёпы! И пока она не забыла и его, нужно действовать!

– Зверёныш, ты же мне поможешь? – Стеша почесала своего пса за острым ухом. Кончик этого уха тут же сделался стеклянно-прозрачным. Кажется, от удовольствия. Нет, точно от удовольствия!

Зверёныш встал на ноги, тихо заворчал. Стеша была уверена, что он готов сделать для неё всё, что она попросит.

– Я напишу записку, – торопливо затараторила она, боясь, что это место может отнять у неё не только память, но и возможность говорить. – Я напишу записку Стёпе. Ты же помнишь Стёпу?

Оранжевые глаза Зверёныша сощурились. Стеша удовлетворённо кивнула, продолжила:

– Ты можешь найти его по запаху? Я знаю, что можешь! Ты же совершенно уникальный пёс!

Зверёныш снова заворчал. Верхняя губа его вздёрнулась, обнажая острые клыки. Взгляд оранжевых глаз был направлен на входную дверь. В тот же миг тихонько постучали. Стеша вскочила с места, подбежала к двери. Зверёныш поймал её зубами за юбку, попытался оттащить обратно.

– Пусти, – сказала она мягко, но твёрдо. – Пусти. Вдруг это он. Вдруг он вернулся за мной!

Зверёныш совершенно по-человечески вздохнул и, разжав челюсти, отступил в сторону. Шерсть на его загривке вздыбилась, но это всё ещё была шерсть, а не чешуя. Стеша сделала глубокий вдох и распахнула дверь.

С той стороны, взявшись за руки, стояли мальчик и девочка. Выглядели они совсем не так, как должны выглядеть заблудившиеся на болоте дети. Может быть, потому, что они не заблудились, а жили на болоте?

Стешина память стала какой-то по-особенному избирательной. Она была уверена, что никогда раньше не видела этих детей, но точно знала, кто они такие.

– Можем мы войти? – вежливо спросила девочка.

С виду она была старше и бойчее мальчика. Со стороны могло показаться, что они брат и сестра, но Стеша знала: этих детей не связывают кровные узы. У них была другая, куда более крепкая и долговечная связь: они оба были мертвы.

– Входите. – Стеша отступила на шаг, впуская детей в домик.

– Ой, какие цветочки! – восторженно сказала девочка, подходя к стоящему на подоконнике стакану с букетиком. – Это она тебе подарила, да? – В голосе девочки послышалась лёгкая, едва уловимая зависть.

– Кто? – спросила Стеша шёпотом.

– Марь. Иногда она дарит подарки. Вот тебе подарила сразу два. Цветочки и его! – Девочка указала пальцем на Зверёныша. Пёс снова оскалился.

– Если тебе нравится этот букет, можешь забрать его себе, – сказала Стеша.

– Правда? – Во взгляде девочки вспыхнула радость. На мгновение это простое человеческое чувство сделало её почти живой.

– Правда. Забирай.

– А я хочу кораблик… – сказал мальчик мечтательно. – Папка обещал мне кораблик, но так и не подарил.

– Кораблик?

Стеша в растерянности осмотрела своё жилище. Взгляд остановился на одной из листовок. Она многое забыла, но помнила, как складывать из бумаги кораблики. И кораблик получился чудесный! Стеша сложила его так, что на бумажном боку отчётливо читалось напечатанное на немецком языке слово «надежда». Вот такое у её кораблика будет название! Протягивая его мальчику, Стеша даже не удивилась, что понимает немецкий язык. Наверное, это был ещё один подарок.

– Это мне? – Мальчик держал бумажный кораблик на раскрытой ладошке. Во взгляде его светилось счастье, почти настоящее, почти живое.

– Это тебе. – Стеша погладила его по голове. Волосы у мальчика были мягкие и белые, как пух болотной травы пушицы.

– И я могу с ним играть? – Он всё ещё не верил, что у него теперь есть кораблик.

– Ты даже можешь отпускать его плавать по воде.

Стеша точно знала, что здесь, на болоте, с хрупким бумажным корабликом не случится ничего плохого. Точно так же она знала, что букетик розовых колокольчиков, которые прижимала к груди девочка, никогда не завянет. И что у этих колокольчиков удивительно поэтичное название – андромеда. Вот такие у неё теперь были знания.

– Мы будем к тебе приходить, – сказала девочка. Одной рукой она держала букетик, а второй сжала ладошку мальчика. – Чтобы тебе не было скучно.

– Мне не скучно. – Стеша распахнула перед ними дверь. – Я здесь ненадолго.

Девочка посмотрела на неё пристальным, совсем не детским взглядом, а потом кивнула и сказала:

– Всё равно мы будем тебя навещать. Зверь, – Она указала подбородком на Зверёныша, – будет защищать, а мы приходить в гости.

– Приходите. – Стеша улыбнулась.