Монохром

груди, оставляя на коже широкую влажную чуть розоватую дорожку.

— Ю, ты издеваешься? — сведя брови, выдохнул Бернард и припал к его

грудине, самозабвенно проходясь языком и до головокружения лаская и слизывая

с неё всю сладость.

Он развязал давно ослабший узел его пояса и наконец развёл полы халата в

стороны. В большой комнате на нижнем этаже было прохладнее, чем в спальне, и кожа Юэна покрылась отчётливыми мурашками. Однако это не мешало ему

быть отзывчивым на каждое прикосновение и поцелуй. И даже когда клубника у

них практически закончилась, Бернард всё равно продолжил целовать его шею, грудь и живот, поглаживать ладонями бока и бёдра.

— Почему ты мне не купил такие же? — спросил Бернард, цепляясь пальцами за

резинку его трусов с принтом долек лимона.

— Какие «такие же»? — сбивчиво проговорил Юэн, подавшись тазом вверх.

— С забавными рисунками.

— Тогда мы бы стали путаться, где чьё бельё.

— Ну и ладно. Или брезгуешь? После всего, что было...

Юэн широко улыбнулся и завёл руки за голову. Рукава его халата опустились, обнажив шрам на правом предплечье.

— ... и того, что будет, — будто бы закончил он фразу. — Нет, не брезгую. Если

хочешь, тоже куплю тебе.

Бернард взял из миски последнюю небольшую ягодку и зажал её между губ.

Склонился к Юэну, молча предлагая ему отведать остатки десерта. Юэн сначала

дразняще клацнул зубами около клубники, потом вдруг его губы накрыли губы

Бернарда, и он раскусил ягоду, сок которой потёк по их подбородкам.

— Я уже расцеловал шеф-повара за ужин, — прошептал Бернард, — но за десерт

мне бы хотелось как-то по-особенному его отблагодарить. Можно?

Сверкнув глазами, Юэн расплылся в лукавой улыбке и мягко подался тазом

вперёд.

— Вполне, — хрипло прошептал он.

Внезапно Бернард расслышал мерное жужжание. Это на кухне заработал

холодильник, а в коридоре загорелся ночник, освещая часть большой комнаты

приглушённым желтоватым светом. Электричество вернулось, когда за окном

почти стемнело. Они с Юэном переглянулись и остались на диване. Потому что и

здесь было хорошо. Даже без фильма.

8. К 14 февраля ? (часть 2)

Продолжение к зарисовке, посвящённой 14 февраля. Начинается без вступлений, поэтому для лучшего погружения можно перечитать последний эпизод

упомянутой зарисовки, с момента, как Юэн приносит клубнику.

***

Запустив обе руки в каштановые волосы, Юэн поглаживал их, пока Берн

обсыпал его грудь и пресс поцелуями. Порой они соприкасались взглядами и их

ласки и движения становились жарче.

Наконец Берни щекотливо прошёлся пальцами по бокам и задержался у линии

трусов. Юэн бесцеремонно подался тазом вверх, сгорая от желания, чтобы руки

Берни скорее скользнули ниже. Растворяясь в тягучем предвкушении, он

наблюдал, как любимые ладони сначала неторопливо огладили внутреннюю

сторону бедёр, потом сквозь ткань потёрли затвердевшую плоть.

С «голодным» огоньком в глазах Берн снял с Юэна нижнее бельё, бережно

развёл его ноги и склонился к промежности. Почти целомудренно поцеловав

бедро, он опалил дыханием член и провёл по нему языком от основания до

головки, томительно задержавшись на самом кончике. Юэн всхлипнул от жара

его влажных ласк и облизнул собственные губы. Как сильно ему хотелось

сделать Берни то же самое! Как сильно хотелось коснуться его налитой кровью

напряжённой плоти, ублажить ртом, попутно подглядывая, как у Бернарда от

наслаждения прикрываются веки и поджимаются губы. От одних только мыслей

чувствительность возрастала до космических масштабов, однако вся ночь была

впереди, поэтому Юэн со всей откровенностью просто принимал ласки, зная, что

тоже сможет ответить Берни.

Обильно сдобрив слюной два своих пальца, Бернард приставил их к заветной

точке. Влажные подушечки расслабляющим движением прошлись по тугому

колечку мышц и плавно надавили. Простонав на выдохе, Юэн мелко задрожал от

мягкого и заботливого скольжения внутрь.

— Как же я обожаю тебя подготавливать, — низко прошептал Бернард, для

удобства закидывая его ногу себе на плечо.

Юэн расплылся в довольной улыбке.

— А мне нравится, когда твои пальцы во мне… двигаются так… а-а… — он не

смог договорить, потопив слова (даже любые мысли!) в громком стоне.

Берни с нажимом погладил бугорок простаты, и Юэн ощутил, как его член на

мгновение опустился к животу, а потом задвигался в явном желании, чтобы его

нежной головки вновь коснулись губы.

В наслаждении Юэн откинул голову на подлокотник дивана. Он тяжело и громко

дышал, покачивая тазом и подстраиваясь под движения пальцев, ритмично

входящих в него то целиком, то лишь самую малость. Берн щедро одаривал его

бёдра поцелуями, мягко прищипал кожу ниже пупка, иногда губами неторопливо

касался подрагивающего члена, а языком плавно и очень влажно проходился по

уздечке. Содрогая воздух рваными хриплыми стонами, Юэн стискивал

подлокотник или ткань собственного халата, находясь где-то в миллисекундах от

оргазма.

Пульс бешено колотящегося сердца отдавался в шее. Юэн чувствовал его и в

кончиках пальцев, когда поскуливая и виляя тазом, касался своей груди и пресса, иногда даже шрама. Каким-то чудом ему удавалось держаться и растягивать это

состояние, хотя каждый раз казалось, что он уже готов вот-вот сдаться и взвыть.

А ведь Берн пока обходился только массирующими и поступательными

движениями пальцев, нежными поцелуями и дразнящими ласками языка. Иногда

его губы обвивали чувствительную головку, и в такие моменты Юэн сходил с