Не бей копытом

Я осторожно выполз из машины, цепляясь за дверцы, и двинулся к её задней части, где стал ждать, пока выйдет кто-нибудь из грузовика. Это был большой грузовик, доверху груженый чем-то, похожим на овощи. Шофер не спешил. Я слышал, как он бормотал что-то по-испански, и это что-то звучало как очень грязные ругательства.

Наконец он выбрался из кабины, в ленивой, разболтанной манере, и вдруг мне стало казаться, что смотрю один и тот же фильм второй раз за одну и ту же ночь и без всякого перерыва. Это был тощий темноволосый юнец со шрамом, которого я видел в то утро, вместе с Панчо, на въезде к Кэрол. Я бросил взгляд на грузовик. На правом борту, в отраженном свете передних фар, я разобрал слова:

РАНЧО ДЕ ЛОС КОМПАДРЕС, ТЕКАТА, НИЖНЯЯ КАЛИФОРНИЯ

Юнец вразвалку вышел на середину дороги, сунул руки в карманы и сплюнул.

– Сеньор -.., - сказал он.

Грузовик почти не пострадал. Я был не в состоянии драться с этим парнем. Я только хотел в гостиницу и в постель.

– Очень сожалею, - сказал я и полез в карман.
– Сколько?

Он пожал плечами, передернувшись.

– Но хабло инглес.

– Кванто динеро?
– повторил я.

Я вынул те несколько мелких купюр, которые имел при себе. Даже если он не читал и не говорил по-английски, он, несомненно, был обучен узнавать портреты американских президентов на зеленых бумажках. Я помахал парой пятерок и несколькими однодолларовыми. Для таких, как он, это был ощутимый улов, но он посмотрел на них как на пригоршню сушенных бобов.

Где-то позади грузовика стукнула дверь автомобиля. Мы занимали изрядно места на проезжей части, и все, на что я мог надеяться, так это на то, что кто-бы там ни намеревался проехать, он окажется дружелюбным американским туристом на пути домой. На долгом пути домой.

Темноволосый юнец отступал в сторону по мере приближения шагов позади грузовика. Звук шагов был слабый, сухой. Они принадлежали высокому, худощавому человеку, лет, может быть, восьмидесяти. Одежда на нем была вся в строгом, испанском стиле высшего класса; узкие черные брюки, белая рубашка с черным галстуком-шнурком, черный пояс и черная плоская широкополая шляпа. Он был сложен наподобие куска проволоки, и он нес себя так прямо, что я бы мог его использовать в качестве измерительной линейки. Он был как пришелец из другого мира, - старого мира гасиенд, вакерос и пеонов. Но лицо его говорило о том, что он может стать крепким, настоящим другом или самым безжалостным врагом, в зависимости от обстоятельств.

Он выпалил какое-то стаккато по-испански, из которого я уловил только то, что он называл шофера грузовика Мигелем. Хорошо, когда знаешь хоть имена, подумал я.

Мигель пробурчал что-то в ответ, и старикан повернулся ко мне. Каблуки его щелкнули.

– Сеньор, - сказал он на прекрасном английском, - имею честь представиться: дон Луис Альварес, ваш покорный слуга.

Я попытался тоже щелкнуть каблуками и чуть не упал лицом вниз.

– Пит Шофилд, - сказал я.
– Рад познакомиться с вами.

Это прозвучало довольно бледно.

– Сожалею об этом происшествии, - сказал дон Луис.
– Разрешите мне помочь вам.

– О, не думаю, что это серьезно, - сказал я.
– Просто ...

Но он привык быть главным.

– Я настаиваю, - сказал он.
– Это был мой водитель, и, следовательно, я отвечаю.

Это было очень любезно с его стороны, решил я. Такое нынче не часто встречается.

Мигель стоял рядом с кислым видом, но когда старикан заорал на него, отдавая распоряжения, он подпрыгнул. Я не понимал приказов, я просто стоял рядом с Сеньором Доном Луисом Альваресом и старался удержаться на ногах.

Я видел, что для дона Луиса процесс помощи мне оказался непростым. Сначала Мигель сел в мою машину и отогнал её поближе к скалистой стене, развернув по направлению к Тихуане. Затем он сел в грузовик, выровнял его на дороге, медленно проехал вверх, мимо моей машины и поставил его впереди. Это было не так просто, как на словах, потому, что к грузовику буксирными тросами был прицеплен длинный черный лимузин. Лимузину было лет двадцать пять, но он был очень блестящим и хорошо ухоженным, со всеми атрибутами, включая стеклянную перегородку между передним и задним сиденьем.

Мигель вышел из машины и пошел отцеплять лимузин.

– Вы должны быть моим гостем, - заявил дон Луис.

– Ну, что же, - сказал я, - большое спасибо, но мне действительно нужно вернуться в Тихуану...

– Я настаиваю. Очевидно, вы ранен. Вы не сможете получить медицинскую помощь в Тихуане. Вы должны поехать на мою гасиенду.

– О, ранения, - отмахнулся я, - я их получил не...

– Эль Ранчо де лос Компадрес, - сказал Дон Луис.
– Вам будет там уютно.

Я заткнулся насчет моих ранений.

Мигель отцепил лимузин и вывел его на свободную часть дороги. Потом сел в мою машину, завел её и поставил позади грузовика, там, где до того стоял лимузин.

– Есть одно неудобство, - сказал Дон Луис.
– Я не вожу автомобиль. Если бы вы были так любезны...

– О, конечно, - сказал я.
– Но вам не стоит так беспокоиться...

Он пролаял что-то Мигелю, который подпрыгнул.

Дон Луис щелкнул каблуками и поклонился.

– Если вы будете так добры присоединиться - ...
– сказал он, указывая на лимузин.

Мы пошли вместе. Мигель держал дверь открытой с другой стороны от водителя, и Дон Луис немного неуклюже забрался на переднее сиденье. Мигель закрыл дверь, обошел машину и открыл для меня другую. Я сел за руль и несколько секунд вспоминал, как управляли этими старыми автомобилями. Мигель держал дверь, наблюдая за мной. Я ему широко улыбнулся.

– Мучас грасиас, - сказал я.

Он что-то пробурчал и закрыл дверь. Когда мы отъезжали, он доставал проволоку подвязать бампер моей машины, чтобы тот не тащился по мостовой.

Когда я приспособился, старичок-лимузин побежал хорошо.

Дон Луис сидел очень прямо на своем сиденьи и, помимо указаний как проехать к ранчо, хранил молчание. Видимо, в порядке особой любезности он не задавал вопросов. Потому и мне было не очень удобно его расспрашивать, хотя масса вопросов вертелась у меня на языке.

Ворота Эль Ранчо де лос Компадрес появились в пятнадцати милях по дороге к Тихуане и приблизительно в трех милях от самого города. Это были два высоких столба с перекладиной и чем-то вроде гербового щита, показывавшего, кто был владельцем этого места. Мы свернули на грязную дорогу и, проехав по ней, оказались в широкой пустынной долине. Строения ранчо стояли в двух милях от дороги, и, насколько я мог различить в свете фар, представляли собой хаотично разбросанные покосившиеся хижины, сараи и корали по обе стороны "касы" - поместья в испанском стиле. По всем мыслимым стандартам, это ранчо из всех, которые я когда-либо видел, меньше всех походило на процветающее хозяйство.

Дон Луис указал на сарай по одну сторону касы, я заехал и выключил мотор. Выходя из машины, он с достоинством объяснил мне, что гасиенда находится не в лучшей форме. И, может быть, я смогу его извинить за это.

– Это приобретение было сделано для удобства, - сказал он.
– Мне нужно было быть рядом с вашей границей.

Мы пошли по направлению к касе. Та была в очень неплохом состоянии, хотя нуждалась в покраске, да на крыше стоило заменить несколько черепиц. К касе была пристроена веранда, увитая растениями, а входная дверь глубоко утоплена в алебастровую арку. Над ней висел старый чугунный колокольчик со свисающим шнуром, привязанным к язычку. Дон Луис дотянулся и дернул шнурок, и колокольчик громко зазвенел. Мы ждали у дверей.