Невидимые
Шрифт:
– Я получил тому веское доказательство. Более того - я уже почти выяснил, кто стоит над Митрофановой. Сам! Без вашего участия!
– как ни готовился Бирюлев к встрече, самообладание сохранить не удалось.
– Громко у нас нынче, - в кабинет, отдуваясь, вошел седой сыщик. Бросил портфель на стол, ласково взглянул на Бирюлева и подмигнул: - Что, сударь, вы, поди, ни в чем не повинны, а эти люди вас оболгали?
– Тот самый газетчик, Тимофей Семенович. Я вам рассказывал, - раздраженно отозвался Червинский.
– Вот, стало быть, как...
У порога топтались еще двое
– О каком доказательстве вы упоминали, Бирюлев?
– спросил Червинский.
Седой вмешался, не дав времени на ответ:
– Слыхал о вас, читал и ваши статьи. То, что про полицию пишите, нам неприятно. Но ведь и вас - и общество, от лица которого говорите - понять можно. О чем только не подумаешь, когда как за два месяца подвижек никаких нет. Так что наша задача - исправить впечатление, чтобы всем стало ясно: мы работаем, и вовсе не на бандитов.
Удивленный Бирюлев ожидал подвоха. Седой подошел, протянул руку:
– Бочинский. Будем официально знакомы. Эк вы Митрофановских-то знатно разговорили! Так уметь надо. Мы сами с родней наших гостей, бывает, неделями бьемся - слова выжать не можем. А вы - сходу. Талант!
Польщенный репортер улыбнулся.
– Вот что, господин Бирюлев... Э... как вас по имени-отчеству? Георгий Сергеевич?
– продолжал, обмахиваясь потной и липкой, как выяснилось при рукопожатии, ладонью, Бочинский.
– Давайте-ка мы вам расскажем, как дело идет. И вы нам, если чего узнаете. Цель-то у нас одна, а чем больше голов - тем лучше. Так мы быстрее до них доберемся - и общество наше сможет, наконец, спать спокойно.
Сыщик, верно, шутил. Столько раз Бирюлева гнали из участка - а тут вдруг вот как заговорили. С чего? Неужели он и впрямь наконец-то взял верный тон, вынудив полицейских всерьез опасаться за свою репутацию?
– Только того и желаю, Тимофей Семенович.
– Однако и вы должны понимать: преступники тоже бывают грамотные, и, случается, читают газеты. И если узнают, что мы подобрались близко - скроются. Куда как лучше написать о их поимке, чем подозрении. Согласны?
Бирюлев кивнул. Прежде он не особо задумывался об этом. Но сыщик прав: для убийц отца хотелось бы не славы, а наказания.
– Я сразу понял - вы человек дельный. Да и как по-другому: на одной стороне находимся, - вновь подчеркнул свою мысль Бочинский.
– Однако нынче новостей мало. Главное вы уже знаете: Митрофанова у нас, ее вина несомненна. О том писать не следует, но, думаю, в скором времени и другую "прислугу невидимых" поизловим. Что же до тех, кто ими движет, то мы рассчитываем разговорить новых задержанных. Митрофанова пока молчит: видать, мести слишком боится.
– Мы и другие следы расследуем, Тимофей Семенович. Едва ли не каждый день, - угрюмо заметил Червинский, не глядя на Бирюлева, но явно адресуясь к нему.
– Верно. Без дела не сидим. Следим, не всплывет ли похищенное в Старом городе. Сообщения жителей изучаем. Вот, несколько дней назад рассказали, что невидимые укрываются в новом театре - тут, прямо в нескольких кварталах от нас. Проверили - тупик. Так ведь, Червинский?
– Да. Ложный след. Там сказали, что актриса у них пропала,
но официально не заявляли. В остальном - тишина.– Ну, что у них еще может произойти-то... Сбежала с хахалем какая-то шилохвостка, - отмахнулся Бочинский.
– А что за актриса?
– Бирюлев вспомнил растревожившую, но потом вытесненную более значимым сцену у театра.
В тот вечер репортер набрался дерзости - и хмеля - и после спектакля вышел вслед за прекрасной Еленой на улицу. Уже совсем стемнело. Актриса, тихо смеясь, говорила с поклонником. Лица его Бирюлев не видел.
– Встретимся. Уж несомненно, - донеслось до слуха данное ему обещание.
Коснувшись ее руки, господин отошел. Его ждали - да не извозчик, автомобиль. Елена, оставшись одна, смотрела, как он отъезжает. Удача! Собравшись с духом, Бирюлев позвал:
– Сударыня!
Елена обернулась - и тут к ней метнулась широкая тень. Она, похоже, пряталась у стены, скрытая от глаз не только темнотой, но и стволом дерева. Елена пискнула - ей, очевидно, зажали рот. Схватив актрису в охапку, тень легко, как тряпичную куклу, повлекла ее к мостовой, где проглядывали очертания повозки.
Все заняло лишь миг. Бирюлев даже не сразу сообразил, что случилось, но позже не раз вспоминал об этом.
– Елена Парижская, - ответил Червинский.
Выходит, она так и не вернулась. Но стоит ли говорить о том, что ее похитили?
– Не слыхал о такой. Впрочем, неважно, - Бочинский закурил, угостил и Бирюлева.
– Такие-то дела, Георгий Сергеевич. Мастера, что тут поделать! И такие случаются, на нашу голову. Но ничего, все выясним. Удача навечно с ними не останется.
– Тимофей Семеныч! Ждать уж не можем. Дайте ключи, - взмолились от двери.
– Возьми сам, в ящике...
Вытерев пот со лба, Бочинский сел на стол своего коллеги.
– Бирюлев, о чем вам стало известно?
– вновь напомнил Червинский о некстати вырвавшихся словах. На диво хорошая память! Только стоит ли посвящать его в догадки Батурина?
– К чему вы спрашиваете? Вы не придали значения тому, что я сообщал раньше. А ведь я многое выяснил!
– О чем речь, Георгий Сергеевич?
– поинтересовался Бочинский.
– О том, отчего убитые не сопротивлялись.
– И что вы думаете?
– Полагаю, им подлили что-то в питье, - Бирюлев искал взглядом городового, который и зародил в голове эту идею. Но тот, отвернувшись, безучастно ковырял картон в окне.
– Я сказал вам, Николай Петрович, еще на прошлой неделе, но вы, как водится, не послушали.
– Наоборот, я с самого начала был с вами согласен: там точно не обошлось без малинки. Но выяснить наверняка, как я вам и говорил, мы уже не сможем. А сразу не проверили.
– Вина наших медиков. Условия им не позволили, - подтвердил Бочинский.
– С медицинскими проверками у нас сейчас большие сложности. Едва ли не на глаз об убийствах судим. Хорошо - он у нас наметан.
– Вот как? Но при всем том вы с уверенностью отрицаете, что невидимые убили моего отца.
– Поймите, Бирюлев: там ничего общего!
– не утерпев, взвился Червинский.
– Дверь открыта, сам не задушен, в постели лежал...