Патриций

Эрлоин хохотнул:

–  Да, разбойники едва не сожгли всю усадьбу. Но, ничего, со слугами отстояли.

–  Кстати, - словно бы вдруг вспомнил Рысь, - один из твоих слуг, кажется, Гардроард его имя, должен моему вольноотпущеннику Флаксу два сестерция.

–  Увы, увы, - хозяин постоялого двора сокрушенно развел руками.
– Боюсь, вольноотпущенник останется без своих денег - несчастный Гардроард погиб в битве. Храбрый был малый.

–  Жаль, жаль, - Юний покачал головой.
– А ты никуда его не посылал в последнее время?

Эрлоин задумчиво почесал бороду:

–  Да, кажется, нет… Хотя постой! Ну да, незадолго до нападения он отпрашивался ненадолго навестить какого-то друга или подругу, не помню уж точно. Да-да, отпрашивался. Как раз и юный Феликс в это время был у нас, сын несчастного Кальвизия. Он скакал за подмогой, но его лошадь подвернула ногу. Я дал ему своего лучшего скакуна - и славные воины Рима явились вовремя!

Рысь задумчиво вздохнул:

–  Значит, как раз в этот момент и отпрашивался твой слуга.

–  Ну да, выходит так. А почему ты спрашиваешь?

–  Видишь ли, может быть, Гардроард кому-нибудь оставил эти сестерции, ну, чтобы передали Флаксу. Не знаешь, не оставлял?

–  Не знаю, - хозяин постоялого двора прищурил глаза.
– Ты так печешься о каком-то вольноотпущеннике?

–  Не о каком-то, а своем клиенте, - с достоинством отозвался Рысь.
– Чем больше клиентов и чем они зажиточнее, тем богаче их покровитель-патрон, то есть я.

–  Да, - засмеялся корчемщик.
– Многие обычаи у вас, римлян, мне кажутся странными. Ну, пойдем в дом, отведаешь моей браги.

–  С удовольствием, - улыбнулся Юний.

Брага у Эрлоина и впрямь оказалась вкусна, да еще и весьма забориста, так что Рысь опасался за Флакса с Эрнульфом - как бы не опьянели. За Теодульфа, судя по его комплекции, можно было на этот счет не беспокоиться.

Сам хозяин уселся за стол с гостями и теперь рассказывал последние новости. Кроме половины деревни, алеманы разграбили и сожгли несколько вилл - Теренция и Манлия. Окставий как-то смог продержаться до прихода когорт легиона «Августа». Слушая рассказ трактирщика, Юний понял, что те, кому посчастливилось, обязаны этим не кому иному, как нападавшим: разбойники, похоже, были из разных шаек и, вместо того чтобы напасть единым фронтом, ссорились и дрались между собой. Общая беда варваров.

Гости покинули постоялый двор, так ничего конкретного и не вызнав. Проводив новых друзей до луга, Теодульф свернул к деревне, но Юний чуть задержал его:

–  Нет ли среди твоих знакомых мальчишек кого-нибудь пошустрее?

Молотобоец усмехнулся:

–  Да все они шустрые.

–  Если кто-нибудь из них вдруг появится на постоялом дворе, это не покажется подозрительным?

–  Да чего ж в том подозрительного?
– расхохотался Теодульф.
– Мальчишки частенько туда забегают - иногда Эрлоин поручает им какое-нибудь дело. Пусть только за похлебку и хлеб, да много ли парням надо?

–  Отлично, отлично.
– Юний потер руки.

–  Не понимаю, - хлопнул глазами молотобоец.
– Тебе в том какой прок?

–  Есть для твоих огольцов одно дело… не бесплатное, разумеется.

–  Ну?
– удивился парень.
– Что же они должны сделать?

–  Пошли кого-нибудь поумнее. Пусть, не привлекая внимания, вызнают - как именно погиб Гардроард? Все, вплоть до мельчайших подробностей.

–  Сделают, - с улыбкой заверил Теодульф.
– Не такое уж и трудное дело.

На вилле Кальвизия деятельно готовились к похоронам. Умащенное благовониями тело хозяина, одетое в белую тогу, уже было выставлено для прощания в атриуме, а все слуги в доме надели темные одежды. Юний не знал, что родственники решили сделать с телом - кремировать и просто предать погребению на римском кладбище Могонциака, да, сказать по правде, его не особо-то интересовал этот вопрос. Кальвизий был мертв - и теперь уж все равно. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Куда полезнее было задуматься о судьбе пропавшего Виниция. Наверное, мальчишку можно как-то спасти, знать бы только - где он. Знать бы… Одна интересная мысль вдруг пришла в голову молодого юриста. Авантюрная, конечно, но все же, за неимением другой…

Хорошенько все обдумав, Юний покинул беседку и, быстро миновав задний двор, вошел в дом, где справился у подбежавшего слуги о хозяйке. Кальвизия Домна, вдова хозяина, находилась в ларарии, молясь покровителям семьи за своего безвременно погибшего мужа. Рысь почтительно встал за колоннами и, дождавшись, пока женщина закончит молитву, негромко кашлянул.

–  Кто здесь?
– Увидев Юния, вдова грустно улыбнулась.

–  Прошу простить, что отвлекаю тебя от важных дел, уважаемая Кальвизия, - начал было Рысь, но женщина тут же прервала его, махая рукой.

–  Не стоит извиняться, - тихо сказала она.
– У меня уже нет никаких важных дел. За вчерашнюю ночь я потеряла сразу двоих - мужа и младшего сына.

–  Да, моя госпожа, Кальвизий был храбрым воином и порядочным человеком, потерять которого - великое горе, - согласился Рысь.
– Однако я хотел бы поговорить сейчас не о нем, а о Виниции.

–  Виниций.
– На глазах вдовы показались слезы.
– О, несчастный сын мой…

–  Если он жив, то его можно найти, - осторожно заметил юрист.

–  Что?

–  То есть я немного оговорился: не «можно найти», а «нужно найти» - так будет вернее.

–  И кто же будет заниматься поисками?
– Вдова взглянула на собеседника уже совершенно по-деловому.
– Ты знаешь нужных людей?

–  Одного знаю, - усмехнулся Рысь.
– Его зовут Илмар Два Меча…

–  А, тот захваченный тобою в плен варвар! Что ты решил с ним сделать?

–  Отпустить. Да-да, отпустить. С одним условием…

–  Он должен стать проводником? Там, за рекой…

–  Вот именно!
– кивнул Юний.
– Правда, не знаю, смогу ли я договориться с ним.

–  Попробуй!
– В зеленых глазах женщины искорками вспыхнула надежда.
– Попробуй, и если с моей стороны что-либо будет нужно… Поверь, ради сына я сделаю все.

Рысь молча поклонился.

–  Ардан!
– Кальвизия подозвала раба.
– Проводи этого господина в подвал.

–  С твоего позволения, мне понадобится кувшин вина.

– Ну, конечно… Ардан, захватишь вино на кухне.