Прокурор
Шрифт:
– В город не тянет?
– спросила Инга Казимировна.
– Что я там забыла, - отмахнулась Рената.
– В кино или театр и отсюда можно съездить. А телевизор и здесь смотрим. Зато какой воздух! Тишина... Идти на работу на центральную усадьбу - одно удовольствие.
– А зимой?
– На лыжах! У меня разряд! Холмы и горки есть - вот будет удовольствие! Вы любите кататься на лыжах?
– Тысячу лет не стояла. В молодости увлекалась.
– Приезжайте, - пригласила хозяйка.
– Представляете, с мороза - в теплую избу! Чай с вареньем. Из лесной малины
– А по подругам не скучаешь?
– поинтересовалась Гранская.
– Немного... Осталась у меня в Зорянске одна. Щукина. Так она регулярно навещает нас...
– Как, как вы сказали?
– переспросила Инга Казимировна.
– Света Щукина. Вместе работали на машиностроительном. Когда мы жили в городе, бывала у нас почти каждый день...
Рената вдруг осеклась, удивившись реакции гостьи. Гранская в упор смотрела на нее. Молодая женщина даже поежилась. Но на самом деле Инга Казимировна не видела ее.
Измайлов называл такое состояние следователя "поймать идею".
Однажды Инга Казимировна видела в кино, как расчищали одну из площадей Москвы, избавляя ее от старых, не представляющих архитектурной ценности домов. Подняв клубы пыли, упали стены. А когда пыль рассеялась, перед взором предстало прекрасное в своей законченности рядом стоящее здание.
Нечто подобное произошло и теперь.
– Послушай, Рената, - сказала Инга Казимировна, - ты должна мне все рассказать о Щукиной. Это очень важно.
– Конечно, Инга Казимировна, - ответила Глаголева, заметив, какой серьезной и озабоченной стала Гранская.
Они беседовали до тех пор, пока в сенях не послышались оживленные голоса. Вернулись Евгений Родионович и Шебеко.
– Инга, ты не можешь себе представить!
– воскликнул Кирилл Демьянович, входя в дом.
– Уйма грибов! Такое я видел только в тайге!..
Он замолчал, поразившись виду хозяйки. На Ренате, что говорится, не было лица.
К огорчению Шебеко и Глаголева, Инга Казимировна заявила, что ей срочно нужно в город.
Наскоро попрощались. Гости сели в машину. Евгений Родионович сунул на заднее сиденье лукошко с грибами.
– Извините, Евгений Родионович, - сказала Гранская.
– Вы сами были следователем, должны понять... А мы обязательно как-нибудь приедем к вам...
– Может, объяснишь, что произошло?
– обиженно спросил Шебеко, когда "Волга" отъехала от дома лесника.
– Прости, родной, - виновато произнесла Гранская.
– Сейчас ничего сказать не могу...
И всю дорогу думала о своем.
Оставив Шебеко у подъезда своего дома, она поехала к Щукиной, чтобы еще раз допросить ее. А когда вернулась, сообщила Кириллу:
– Завтра пораньше отправлюсь в Рдянск.
– Я с тобой, - сказал профессор.
– Возьму билет в Москву, позвоню по автоматической связи в университет. Отсюда дозваниваться - мука...
* * *
– Хорошо, что вы приехали, - сказал Авдеев Гранской.
– Я собирался завтра махнуть в Зорянск... Присаживайтесь, выкладывайте, что у вас.
В областной прокуратуре было непривычно тихо - воскресенье. Но
кое-кто работал. И редкие шаги или негромкие фразы, доносящиеся из коридора, сразу замечались.– Они все знали! С самого первого дня!
– без всякого вступления сказала следователь, но Владимир Харитонович понял, что речь идет о шайке Боржанского.
– Когда и при каких обстоятельствах было возбуждено уголовное дело зорянской прокуратурой, какие затруднения возникали у Глаголева в процессе следствия. Знали, что следователь просил прекратить дело... Знали и о том, что прокурор Измайлов был против...
Инга Казимировна замолчала, ожидая реакции Авдеева. К ее удивлению, Владимир Харитонович спокойно сказал:
– Мы тоже пришли к этому выводу. Не далее как вчера именно об этом шел разговор у Степана Герасимовича. Он очень недоволен, как это Измайлов допустил утечку информации о ходе следствия.
– Но Захар Петрович тут ни при чем!
– А кто?
– Глаголев.
– Неужели преступники нашли к нему подход?
– нахмурился Владимир Харитонович.
– Да нет! Все куда проще, - стала объяснять Инга Казимировна. Понимаете, Евгений Родионович очень любит свою жену. Да и она его. Короче, живут душа в душу. И довольно замкнуто. Глаголев делился с женой, какие у него печали и радости по службе. Он считал, что в этом нет ничего особенного. Ну, сказал, что прокурор не соглашается прекратить дело, ну, обмолвился, что не верит в виновность одного человека. То есть Зубцова... Так, по мелочи утекала информация...
– Ничего себе по мелочи!
– покачал головой Авдеев.
– Это Евгений Родионович так считал, - продолжала Гранская.
– А у Ренаты есть закадычная подруга - Светлана Щукина...
– Свидетельница по нашему делу?
– уточнил Владимир Харитонович.
– Да, она. Любовница Марчука... Жена Глаголева, сама того не ведая, выбалтывала ей важные сведения. А уж от Щукиной они шли к Марчуку. Ему ведь достаточно было одного-двух слов, чтобы понять, как идет следствие по делу Зубцова.
– Как вы докопались до всего этого?
– спросил Авдеев.
Гранская рассказала о вчерашнем визите в Селиваны и о разговоре с Щукиной.
– Значит, эта Светочка специально выспрашивала у жены Глаголева сведения о следствии?
– Она, конечно, отрицала это, но потом все же призналась, что Марчук заставлял. Даже просил, чтобы Щукина уговорила Глаголевых поехать с ними на машине Марчука на пикник, в лес.
– Ездили?
– встрепенулся Владимир Харитонович.
– Нет. Отказались.
– Слава богу, хоть тут хватило ума.
– Теперь вот что, Владимир Харитонович...
– Гранская стала перелистывать том "дела", но Авдеев перебил ее:
– Погодите, Инга Казимировна, вы даже не поинтересовались, почему я завтра собирался к вам...
Тон, каким были сказаны эти слова, насторожил Гранскую. Владимир Харитонович словно в чем-то извинялся. Или жалел. Она вопросительно посмотрела на Авдеева, он молча протянул ей бумагу.
Инга Казимировна быстро пробежала ее глазами. Потом прочла еще раз, очень внимательно.