Прокурор

– Верь всяким сплетням!
– перебил ее Виктор.

– Народ зря говорить не станет... Это милиция не все видит, а люди все! Держись подальше от Боржанского и Анегина, прошу тебя...

Слова Нади камнем ложились на душу.

– Я человек подчиненный: привезти-отвезти...
– пожал плечами Виктор.

– Ну, ладно, - вздохнула Надя.
– А что это за девица? Та, в ресторане?

– Первый раз сегодня видел.

– Не с тобой, значит?
– осторожно спросила Надя.

– Ты что, Надюха!
– ответил Виктор.
– Конечно, нет! Я люблю только тебя...

Она шмыгнула носом. Но все же не успокоилась.

– А кавказец кто?

– Так, знакомый, - неопределенно сказал Виктор.
– Пригласил меня, посидели...

Берестов соврал. Кавказца, а вернее Гургена Ашотовича Мурадяна, пригласил он сам. Так решил Боржанский.

– Все-таки больше не ходи в "Кооператор", - попросила Надя.
– И вообще в рестораны... Без меня...

В ответ Виктор обнял ее и уткнулся в ее распущенные волосы...

...А на следующий день Берестов как бы ненароком заглянул в кабинет Германа Васильевича. Его с нетерпением уже поджидали Боржанский и начальник СЭЦа.

– Какие успехи?
– спросил главный художник.

– Клюнул, - ответил Берестов.

Боржанский и Анегин переглянулись.

– Так сразу?
– недоверчиво посмотрел на шофера Герман Васильевич.

– Зачем, - пожал плечами Берестов.
– Не сразу...

– До прихода Урусовой или после?
– усмехнулся Евгений Иванович, давая понять, что вчера у них в ресторане были свои "глаза".

– Во время, - огрызнулся Берестов.

– Не обижайся, Витюня, - миролюбиво произнес Боржанский.
– Давай конкретно. Как он реагировал?

– Барыню плясать не стал... Тоже шарахается от собственной тени. Осторожничает.

– Это ясно, - кивнул Герман Васильевич.
– Я спрашиваю, какие условия?

– Какие условия может предложить простой шоферюга?
– в свою очередь, спросил Берестов.
– Понял, что я на подхвате... Намекнул, что хотел бы иметь дело с шефом.

– А ты?

– Сказал, посоветуемся. Никого, естественно, не называл.

– Правильно, - одобрительно закивал главный художник, потом задумчиво произнес: - У нас есть сведения, что Мурадян выдает дочь замуж. А это большие расходы. Так что деньги ему сейчас очень даже нужны...

– А что, - вдруг развеселился Анегин, - свадьбу мы осилим! Мурадян того стоит!

– Это, конечно, уровень, - сказал Боржанский.
– Дать так дать! Свяжем накрепко.
– И снова задумался.
– А если темнит? Не попасться бы в свой же капкан...

– Задаточек выдал, - улыбнулся Виктор.

– Какой?
– не понял Боржанский.

– Завтра на фабрике будет шмон. В вашем цеху, - повернулся к Анегину Берестов.
– Кто-то настучал...

– Да?
– сначала испугался тот.

– Пусть проверяют, - жестко сказал Боржанский.
– Надо подготовиться.

– Подготовимся!
– встрепенулся Евгений Иванович и снова повеселел. Это даже хорошо! Прилетят воробушки, а у нас тишь да гладь, да божья благодать... А ведь правильно говорит наш знакомый директор ресторана: было бы здоровье, остальное купим. И ОБХСС тоже...

* * *

– Я к вам, Владимир Харитонович, - обратился к Авдееву Ермаков.

Они встретились в коридоре областной прокуратуры.

– Заходите, - пригласил его в кабинет Авдеев и, когда они сели, поинтересовался: - Как вам работается на новом месте и в новом качестве?

– Ну, в качестве своего зама Захар Петрович меня пока что использовал мало, - усмехнулся Геннадий Сергеевич.

– Боится загружать?

– Наоборот. Сразу же подкинул дело, но... Сейчас я в роли следователя.

Авдеев не мог понять, что кроется за усмешкой Ермакова, и на всякий случай решил защитить Измайлова:

– Да, со следовательскими кадрами у вас прямо швах... Ну, ничего, скоро пришлем, так сказать, боевое подкрепление.

– Да вы не подумайте, что я жалуюсь, - спохватился Ермаков.
– Дело интересное. По нему и приехал к вам.

"Слава богу", - облегченно вздохнул про себя помощник областного прокурора. И спросил:

– А почему ко мне?

– Вы ведь осуществляете надзор за следствием, что ведет Гранская. Ну, связанное с Южноморском.

– Я.

– Не знаю, Владимир Харитонович, - не очень уверенно начал Ермаков, может быть, это преждевременно... Короче, хочу посоветоваться.

– Пожалуйста, давайте, - с готовностью откликнулся Авдеев.

– Понимаете, дело, которое поручил мне Измайлов, касается Гранской. Вернее, покушения на ее...
– Геннадий Сергеевич на секунду запнулся, мужа...

– Профессора Шебеко?

– Да.

– Об этом я знаю. Инга Казимировна рассказывала.

– Мы работали над двумя версиями - несчастный случай и покушение на убийство... Так вот, работники угрозыска вышли на одного человека. Некто Анегин...

– Как, как вы говорите?
– подался вперед Авдеев.

– Анегин. Евгений Иванович. А он проходит по делу южноморской шайки.

– Да-да, - нетерпеливо перебил Владимир Харитонович.
– Он что, был в тот день в Зорянске?

– Так точно, - кивнул Ермаков.
– Анегин появился в нашем городе всего на несколько часов, но именно в эти-то часы стреляли в профессора Шебеко.

Он замолчал.

– Дальше?

– У Анегина под Южноморском имеется нечто вроде загородного поместья. Конюшня, тир с набором охотничьих ружей...

– Это точно: поместье, - усмехнулся Авдеев.
– Прямо барин. Подпольный.

Ермаков положил на стол несколько коробочек, в которых лежали на вате сплющенные кусочки свинца.

– Вот смотрите, - начал объяснять Ермаков, - эта пуля ранила профессора. Ее извлекли из сиденья его "Волги". Оружие, из которого она выпущена, нарезное, калибр 5,6... Остальные пули, - указал Ермаков на другие коробочки, - из ружей и карабинов, принадлежащих Анегину. Их удалось добыть в его сарае-тире... По мнению специалистов, вот эта пуля, пододвинул он одну из коробочек поближе к Авдееву, - тоже калибра 5,6 и отстрелена из нарезного оружия... Нам также известно, что у Анегина имеется ружье ТОЗ, нарезное, калибр 5,6... У нас, в Зорянске, как вы знаете, провести баллистическую экспертизу нет возможности. Вот, привез, чтобы провели здесь.

– Понятно, - кивнул Авдеев.
– Какие у вас затруднения?

– Сейчас объясню. Последнее слово, разумеется, за лабораторией судебных экспертиз, так как пока точно нельзя сказать, что эти две пули выпущены именно из одного ружья. Но все же я должен поставить в известность Гранскую. Как следователя, ведущего дело по Южноморску. А с другой стороны, тут же отстранить ее от ведения этого дела. Как лицо заинтересованное. Потому что в данном случае не важно: стреляли в нее или Шебеко... И что мне, по-вашему, делать?