Противостояние
Шрифт:
- Я не знаю, как ты называешь эту штуковину Держава Хаоса, кристалл,… но будет лучше, если ты отдашь мне свой камушек, – медленно произнес гном.
Тунду в ответ на эти слова обдало обжигающей струей леденящего воздуха, разбившегося об его щит и адамантиновый доспех. Гнома пробрала мелкая дрожь.
- Тебе триста лет гном, моя же жизнь исчисляется тысячелетиями. И я до сих пор умею любить и ценить каждую секунду, каждый миг своей жизни, потому что эта жизнь давно уже не моя, – послышался голос. – Мое наказание или предназначение беречь этот артефакт, взрастить кристалл, создать баланс Сил и не позволить никому его нарушить…
Да, да баланс Сил, еще бы. Гном знал о том, что артефакты гармонируют с окружающими потоками магического пространства, вписываются в него, образуя этот самый баланс. Тунда кивал головой. Однако мышцы левой руки держащей щит чуть заметно напряглись. Единственный глаз прищурился.
- ...Пойми, гном, от того что ты убьешь меня или убью тебя я, не изменится ничего. От того, что ты получишь свое вознаграждение, ты получишь удо-вольствие его потратить.
- Ты можешь рассказывать свою чушь своим внукам! Мне это неинтересно!
Тунда, перебив неведомого врага легким движением той самой руки, державшей щит, выхватил из-за пояса два пузырька с какой-то белой жидкостью внутри. Перехватив их на лету, он изо всех сил кинул их на пол, в ту сторону, где в воздухе висели два огромных кристальных глаза. Пузырьки, даже не успев перевернуться в полете, коснулись каменного пола и разлетелись вдребезги, издав при этом противное шипение. Темноту разрезали две яркие вспышки света. Тунда, кувыркнувшись через себя, оказался за одной из колонн и, не медля, тут же запустил следующие два пузырька с огненной смесью. Зал взорвали два огромных огненных фаербола. Гнома обдало жаром. Пора было атаковать по настоящему, пока тварь, решившая спрятаться от его взора в темноте, не пришла в себя. Тунда метнулся вперед, но не успел он выскочить из-за колонны, как ноги, буквально став ватными, отказались слушаться остального тела, и он чуть не рухнул на пол. Леденящая волна, будто ураганный ветер, в следующий миг смела воина, будто пушинку и ударила об одну из колонн. У Тунды, несмотря на то, что удар пришелся на кирасу, перехватило дыхание и он, перекатившись по полу, с трудом поднялся на ноги, тут же, один за другим разбив два пузырька с серой жидкостью у себя под ногами. Дым окутал окружающее пространство, позволяя гному скрыться, однако уже следующая волна сплющила Тунду как тряпичную куклу, прижав опытного гнома к полу зала. Глаза, в миг, налились кровью, и Тунда почувствовал, как заложило уши.
Прямо перед ним на огромном, ввысь простирающемся на все сто футов кристалле сидело существо, чем-то отдаленно напоминающее дракона, обвивая кристалл, будто вросший в пол, своим основанием по дуге. Его кожа была покрыта мерзкой слизью коричневатого оттенка и местами превращалась в панцирь, какой можно было встретить у черепахи с Зеленых морей. Зубы дракона напоминали иглы, острые длинные, кристаллические, они блестели чистейшим красным цветом, переливаясь с кристаллическими, но живыми глазами. Такие же были и когти дракона на его массивных лапах. Казалось, что живая плоть каким-то совершено невообразимым образом сумела совместить чистейший кристалл. Живая плоть и кристаллический скелет. Дракон был просто огромен. Тунда, видевший за свою жизнь немало зеленых, красных, черных и прочих драконов, не мог сравнить эту бестию ни с одним другим. Он был в полтора, даже в два раза больше чем все остальные… Огромный хвост существа раскачивался из стороны в сторону.
Тунда, опершись о топор, медленно поднимался на ноги, выставив перед собой щит. Почему он позволил себе проигнорировать сигналы амулетов. Ведь все было предельно ясно, ни один из них не мог распознать эту тварь, не встречал раньше существ, похожее на это, и не знал, как бороться с ним. Так почему же он не расчертил необходимые гексограммы уже на входе в зал, почему? Откуда взялась такая опрометчивость в действиях? Сейчас же амулеты продолжали разрываться в ушах, то обжигая плоть, то становясь холодными как лед.
- Я должен отдать дань тебе, Тунда, ты опытный и сильный боец. Советники не ошиблись в своем выборе. Но ты должен знать, что твоя жизнь в моих руках, – голос дракона слышался со всех сторон.
Гном сжал зубы. Он уже стоял на ногах, чуть покачиваясь и приходя в себя. Как можно было вообще биться с этой тварью? Мечты о сокровищах зала таяли на глазах… Но… Тунда в упор смотрел на дракона. Он был прав, теперь его жизнь находилась во власти дракона, чтобы здесь не происходило в дальнейшем, а выход назад был только один. Смерть или победа в этом сражении. И если он победит, тогда тот метеорит, что Тунда приметил совсем недавно, золото и все прочее, что он сможет отсюда унести, окажется в его руках. Или же…
«Или же мне придется лечь костьми, и доспехи будут сувениром для сле-дующего рыцаря удачи» - подумал гном.
Сделав небольшое усилие, Тунда отбросил прочь такие мысли. На огромном кристалле, у вершины которого сидела тварь, можно было разглядеть небольшое углубление, горевшее тусклым алым огнем. Глаза гнома увидели за язычками пламени, лежавший на самом дне углубления небольшой, размером с кулак, шар девственного кристалла. У кристаллического шара черного цвета не было граней, и изнутри его шло яркое свечение, в котором перемешались все цвета радуги. Шар напоминал огромный кулон, и Тунда чувствовал, как артефакт буквально дышит Силой Рубиновой скалы. На секунду гном поймал себя на мысли, что не может оторвать от шара глаз. Это и было главной задачей Тунды. То, что лежало в углублении огромного кристалла в центре скалы, было тем самым артефактом, за которым он пришел сюда – Державой Хаоса. Такой на первый взгляд маленький и неприметный
артефакт, но какая же мощь исходила оттуда... Тунда с трудом заставил себя отвести от Державы Хаоса взгляд. Если дракон не хочет отдавать его по-хорошему, то придется забирать его по-плохому. Как и все то, что имел Тунда всегда. Все, что когда-либо доставалось гному. В ладонь соскользнул кинжал. Специальная заточка адаманта способная пробить любую броню. Двадцать дюймов чистого металла. Тунда медленно двинулся вперед.- Баланс Сил, гном. Ты должен понимать, к чему приведет все это. Обесце-нится то, чем ты живешь, твои ценности, принципы, законы общества, – продолжил дракон. – Нарушив баланс Сил, можно нарушить все сущее. ВСЕ. Ты хочешь этого?
- Ты говоришь загадками, – бросил Тунда.
- Я говорю истину, а истина может быть только одна, – спокойно ответил дракон.
Шар продолжал манить к себе. Тунда с трудом сдерживал желание бросить оружие на пол и кинуться, словно оголтелый, к огромному светящемуся кристаллу и взять артефакт, овладеть им, стать его хозяином. Однако холодная выдержка и опыт не позволяли ему сделать это. Рассудок, вдобавок ко всему, раскаленный информацией, поступающей от амулетов, все же оставался холодным и не замутненным. Неожиданно Тунда почувствовал еще один магический поток, а уже через мгновение дракона сидевший на кристалле вдруг обвила мутная ярко красная завеса пара. Не успел Тунда придти в себя, как из уже начавших рассеиваться клубов пара навстречу к нему вышел человек в неброском сером одеяньи из штанов и кафтана. Человеку на вид было около тридцати лет, он был брюнетом, хорошо сложен и смугл, волосы незнакомца были коротко стрижены. Человек был совершенно безоружен. Тунда с удивлением для себя заметил, что дракон, этот самый Шуыкарегуыха, еще секунду назад обвивавший кристалл, куда-то исчез. Гном, опешивший от неожиданности, выругался, а человек, подойдя ближе, лишь улыбнулся.
- Я не хочу драки, храбрый воин, и не хочу никому не нужных смертей. Я – Шуыкарегуыха, предлагаю тебе договор…
Однако и на этот раз он не успел договорить, как из рукава Тунды вылетел метательный нож. Топор Тунды, словно молния, рассек воздух, в смертельном полете обрушившись на противника. Гном бил с разворота и наверняка. Но лезвие топора лишь рассекло воздух, а последовавший за ним и всегда разящий наповал удар кулоном на кончике бороды сокрушил часть колонны. Тунда, издав боевой крик, взревел и бросился в атаку. В принявшего человеческое обличье дракона полетел щит, от которого тот, впрочем, уклонился играючи, и во второй руке Тунды оказался еще один кинжал. Гном изо всех сил хлопнул себя по бокам, и из хитро скованных доспех, на наручах показались шипы, изогнутые назад. Заблокируй такими штуками копье или меч, их затем запросто можно было переломить пополам и лишить своего противника оружия. Кинжал сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее начал раскручивать смертельную дугу, готовый отразить любой выпад. Топор, поднятый вверх, был устремлен нанести один единственный удар, что поставит точку в любом бою. Гном, не медля, атаковал. Однако в руках дракона, откуда ни возьмись, появился меч, и лезвие топора вдруг столкнулось с лезвием меча дракона. В стороны разлетелись искры метала, и Тунда почувствовал, как свело его руку. Ощущение было таково, будто он ударил топором о каменную стену изо всех сил. Не обращая внимания на боль, Тунда выбросил кинжал, лезвие которого вспороло воздух всего в дюйме от ребер дракона, и, не теряя ни секунды, ударил ногой, метя в коленную чашечку, действуя на опережение. Однако противник прочитал и этот ход. Дракон, уйдя в сторону, сделал подсечку, и Тунда с трудом успел перегруппироваться и подпрыгнуть, уходя от удара, столь хлесткого, что гному приходилось действовать и ощущать его только на нутре. Дракон перешел в ответное наступление и первым же ударом в грудь сжатой в кулак рукой опрокинул Тунду на пол. В доспехах осталась вмятина. В этот момент Тунда понял, что следующий удар дракона будет последним, однако тот отошел в сторону. Меч в его руках растворился. Он вновь стоял безоружным и каким-то растерянным.
- Я прошу тебя лишь об одном, гном, прошу быть разумным. Ты можешь забрать все, что приглянется тебе тут, все это твое. Но в ответ я призываю тебя – будь рассудителен, – он склонил голову.
Тунда тяжело дышал. Удар пришелся в солнечное сплетение и был такой силы, что придти в себя после него сразу почти не представлялось возмож-ным. Топор и кинжал разлетелись в стороны, и теперь, чтобы достать хотя бы какое-то из этих оружий, нужно было потерять несколько секунд, что в схватке с таким врагом было просто немыслимо. Что за чушь говорил этот дракон? О какой разумности, рассудительности могла идти речь, если сейчас он, Тунда, лежал на полу и корчился от боли, а дракон стоял над ним, буквально торжествуя победу. Какие тогда к бесам и всей преисподние сокровища, к чему этот дракон вел этот разговор? Какую игру он затеял? Тунда потряс головой.
- Это, отнюдь, не игра, отнесись к этому более серьезно и не ищи подвоха там, где его нет. Когда тебе четыре тысячи лет, ты устаешь от всего, и раз-влечения, что порой грели душу, теперь кажутся лишь пустяком, мыльным пузырем. Я живу другим, и моя цель и есть моя жизнь. Разве ты этого еще не понял, разве не заметил ты моей сущности, ты охотник на драконов, разве не осознал еще истину драконов? Того что мы, я, мои братья живем одним целым со своим бытием, со смыслом своего существования, что то за что мы боремся и есть наша душа. То, что мы взращиваем и есть мы. Это не прихоть и не глупое желание вот так вот просто охранять или владеть Силой, это нечто большее, гном, это равновесие, сквозь призму которого мы все проходим, частью которого мы являемся и к которому принадлежим. Это баланс, а мы защита его сущности…