Противостояние

 - Не дождетесь, – протянул он. – Мы еще все вместе гульнем на золото Ян-тарных рудников, когда вернемся в родные края.

Гномы, в ответ на слова командира, с дружным хохотом вскинули вверх руки. Булдук, с явным пренебрежением, отбросил в сторону все, что осталось от когда-то весьма аппетитного цыпленка и, наспех протерев руки о бороду, хлопнул Тунду по плечу.

 - Ну…

 - Позже, – рявкнул Тунда. – Тебе может еще и в костер дровишек подкинуть? Ушки погреть, на? Байками?

Говорить что-то вдобавок к уже сказанному не потребовалось. Отряд за несколько секунд взял ряд.

 - Вперед, – Тунда, корчась от боли, судорогой сводившей ногу, сам зашагал к выходу. Гномы с любопытством рассматривали своего командира и выразительно переглядывались между собой, не решаясь, впрочем, нарушать дисциплину и завязать диалог. Хотя каждый из них, безусловно, в этот момент был готов отдать по пригоршне золотых имперских монет, лишь бы разузнать, что произошло с Тундой в самой глубине удивительной пещеры. Один только Эгорд оставался безучастным к происходящему и время от времени косился на кошель, болтавшийся на поясе Тунды среди различных пузырьков, заметно поредевших с тех пор, как начался их поход. Тунда казался каким-то озадаченным и, то и дело, поглаживая себя по бороде, вертел в руках, зачем-то вытащенную из-за пазухи, монету. Он то и дело подбрасывал ее одной рукой и ловил в кулак, чтобы потом посмотреть, какой стороной выпала монета на этот раз – изображение короны или перекрещенный с топором меч… Все до одного чувствовали и еще что-то. Куда-то исчезла Сила, что звала отряд Тунды внутрь пещеры, исчезло чувство источника, а вместо этого остался жар рубинов и какая-то внутренняя пустота, что еще недавно давила всеобъемлющей энергией. Тунда, Эгорд, да и остальные гномы чувство-вали, что что-то стало не так. Отряд гномов во главе со своим командиром осторожно приближался обратно к выходу из рубиновой скалы по длинному тоннелю, и Тунда, шедший впереди, первый заметил их цель и на секунду замер, успев остановить жестом идущих позади бойцов.

 - Вот те на! – выпалил он.

 - Как это понимать? – Кирква присвистнул.

Перед их глазами вместо широкого входа радиусом в десятки футов предстал небольшой разлом. Предчувствие не обмануло гномов. Что-то в этом месте было не так.

Глава 10

Тунда удивленно озирался по сторонам. То, что он видел сейчас прямо перед собой, просто не лезло ни в какие рамки. Гном был готов поклясться, что теперь они с отрядом находятся совершенно в другом месте, отличном от той поляны, с которой они подошли к скале. Рубиновая скала, похоже, вытворяла настоящие чудеса, перемещаясь в пространстве и во времени. Вокруг не было ничего того, чтобы напоминало прежний ландшафт. Теперь отряд гномов окружали какие-то кипарисы высотой крон достающие до самых небес, не было никакой поляны уходящей в знакомый лес с протоптанной пусть и весьма опасной тропой. Они оказались совершенно в другом месте, тоннель вывел их, похоже, с другой стороны, и Тунда никак не мог понять, куда забросила их Рубиновая скала. А судя по тому, что скала эта не имела ни конца, ни края, если смотреть на нее обычным, не магическим зрением, то увидеть таковые было невозможно.

Теперь в ночи, их могло выбросить как на Востоке, так и на Юге с Западом. Вот и гадай, как планировать свой обратный путь. Хорошо, если скала смилостивилась и сменила свое направление с Севера на Запад, и идти им придется через Тарибор, что, по сути, и так входило в планы Тунды. Тогда гномам предстояло совершить небольшой крюк, понимая, что обратного пути по той дороге, что вывела их сюда над пустошью, нет. В таком случае оставался шанс, что вести об их отряде не успеют распространиться по округе. Арканум сейчас через чур занят борьбой с Чумой, и им удастся беспрепятственно купить лошадей, чтобы двинуться дальше окольными путями. Но вот если их выкинуло на Юге или Востоке скалы… оттуда, конечно, можно сделать такой же рывок, как с Севера. Тунда заскрипел зубами. Только вот тогда они потеряют несколько дней, разгуливая по незнакомой округе.

Впрочем, гном понимал, что рассуждения останутся рассуждениями до тех пор, пока он все не выяснит самолично, вычертив пентограмму. Оставалось дождаться первых лучиков света, а пока можно смело устраивать перевал. Обидно конечно терять время на таких пустяках, но ничего лучшего Тунда не мог придумать. Чертить пентограмму ночью означало иметь в виду возможность допустить ошибку в расчетах, а неправильный градус собьет показания на несколько миль, что в свою очередь отнимет уже не только время, но и силы задумай они следовать по неправильному пути. Впрочем, был во всем этом и положительный мо-мент. Тунда не мог не понимать, что любая погоня, которая висела у них на хвосте, теперь, наверняка, сбилась со своего следа. Трансформации в пространстве это, все таки, не шутки, и навряд ли в том отряде, который так усердно преследовал их, найдется хоть один мало мальски грамотный чародей подобающего уровня, способный вычислить их местоположение.

Остальные гномы, также озадачено озираясь по сторонам, ворчали и потирали бороды. Несмотря на то, что каждый из них еще в тоннеле отведал порцию зелья Неутомимости, бойцы заметно устали и с трудом стояли на ногах. Как никогда спокоен и молчалив был Эгорд с тех пор, как Тунда вернулся из самого центра пещеры, не проронивший ни единого слова, а только изредка перебиравший свои амулеты, которые, по всей видимости, молчали. Молчали амулеты и кулоны Тунды. Значит, опасности поблизости действительно не было. Отряд успел достаточно далеко отойти от Рубиновой скалы, боясь, что огромная глыбина вновь задумает чудить фокусы с трансформацией пространства, и располагался теперь у одного из кипарисов, рядом с которым как раз начиналась небольшая опушка, где и можно было разместиться лагерем на ночь. Тунда обернулся к бойцам.

 - Давайте, ребят, до утра сделаем перевал.

Гномы довольно зароптали. Кирква восприняв слова Тунды как вольную тут же начал сыпать плоские засаленные кабацкие шутки из стороны в сторону и, собрав поклажу, свалил ее под дерево. Гном вытащил арбалет и заявил, что пристрелит отличную дичь, коей, он уверен, в этом лесу немало. Верму и Булдук начали собирать хворост, удаляясь все глубже в лес. Как и положено в таких случаях, ветки они выбирали как можно суше, чтобы дыма от костра было как можно меньше и любопытный глаз не смог бы засечь затерявшийся на опушке лагерь. Эгорд остался стоять на месте, скрестив руки на груди. На опушке они остались вдвоем. Тунда гулко выдохнул и, плюхнувшись под дерево рядом с поклажей, покосился на бойца.

 - Тебе особое приглашение нужно? – он кинул взгляд на Эгорда. – Присаживайся, в ногах правды нет.

Гном кивнул и, неторопливо, присел рядом с командиром, попытавшись насколько это возможно из-за солидного пуза, обхватить колени руками. Тунда сидел напротив, раскинув руки по бокам и опершись спиной о ствол дерева.

 - Молчат артефакты?

Эгорд кивнул.

 - Да, ничего. Половину из них придется восстанавливать, а этот… – он по-рылся в кармане и вытащил оттуда медальон из чистого золота с серебряными вставками, чередующимися с самоцветами. – Этот теперь вообще можно использовать в качестве побрякушки. Скала полностью выпила его силы.

Тунда по-дружески пнул его в плечо.

 - Ну, не расстраивайся. Артефакты артефактами, на, а триенсов, я думаю, тебе по совести заплатят.

Эгорд в ответ улыбнулся, и Тунда, в очередной раз, поймал взгляд гнома на кошеле, в котором лежал кусочек правильной сферической формы или кристалла, или рубина, или еще чего-то, что сам Тунда никогда в жизни не смог бы правильно назвать. Он понимал, что отряду, и особенно Эгорду, невтерпеж узнать о том, что же произошло там, в центре этой самой пещеры. Что же за артефакт добыл Тунда, за который советники согласились платить такие деньги и выделили на его поиски лучших наемников из самых сокровенных уголков Янтарных рудников! Но, возвращаясь мысленно к событиям, произошедшим с ним глубоко в подземелье Рубиновой скалы, Тунде становилось не по себе. К горлу подкатывал какой-то непонятный комок, сосало под ложечкой, а рука, словно сама по себе, тянулась к мешочку на поясе, в котором и лежала драгоценность – цель похода гномьего отряда к скале. Эгорд еще некоторое время вертел в руках испорченный артефакт-медальон, а потом засунул его обратно в карман.

 - Может ты, все-таки, расскажешь, хотя бы мне, что было там внизу? Меня всего пробивает какая-то непонятная дрожь, я чувствую здесь Силу, да та-кую, что становится не по себе.

Тунда вздрогнул. Такие же, подобные чувства он испытывал и сам. Несомненно, у Эгорда, на вид обычного гнома были врожденные магические способности. Не мог гном, даже очень долгое время проработавший с магическими предметами, знавший их особенности и структуру, вот так вот чуять и распознавать артефакты. Но с другой стороны, этот маленький, вроде бы ничем не приметный шар нес в себе такую огромную разрушающую мощь, что не почувствовать эту Силу было бы… странно, если ты хоть что-то понимаешь в магии. Именно странно, потому что Тунда с тех пор, как они покинули тоннель и выбрались из скалы наружу, все отчетливей чувствовал толчки, с завидной периодичностью исходившие от артефакта, который дракон назвал Державой Хаоса. Разве может какой-то шарик пусть и явно волшебный и зачарованный обладать такой магической силой. Тунда хмыкнул. Эта мысль привела его в восторг.

 - Знаешь, Эг, ты не поверишь, но весь шум разгорелся из-за обычного кусочка кристалла, который сейчас лежит у меня вот в этом мешке, – он хлопнул по мешочку на поясе, в котором лежал кристалл. – Нет никакого медальона или кулона, нет меча, на, щита или еще чего подобного, нет камня с рунами. Обычный кусок кристалла… только ограненный, как шар.

Эгорд прищурил глаза.

 - Ты покажешь мне его?

Тунда ухмыльнулся. Пройдя путь к скале с отрядом, он успел начать, в какой-то мере, доверять этим ребятам, да и этот гном был не из тех, кого Тунда мог опасаться всерьез. Нет. Просто следовало от начала и до конца отдавать себя приказу и только тогда из тебя как наемника выйдет толк. А по приказу эту вещицу не должен был видеть никто и кристалл не должен был побывать, в чьих либо руках, кроме Тунды. Благодаря этому, своему профессионализму и точному исполнению поручений, он и набил себе цену и, благодаря этому, остался до сих пор жив.