Реки Вавилона

Полина мгновенно просияла, хотя и попыталась это скрыть. Женщина! Опасность ведь, по сути, не стала меньше. Она почти ничего не знает об этом типе и не может быть уверена, что он защитит ее. Но нет, ей достаточно того, что он красавчик.

План Андры не нравился Сергею, однако он не стал бы ничего менять. Пусть делают, что хотят, пусть ловят эту свою ведьму. Если убийцей вдруг окажется она, драться с ней будут Андра или Доминик, это их работа. Они же пускай разбираются, как и зачем девятнадцатилетняя кукла устроила резню. Для медиума все закончится, он сможет позабыть это как страшный сон.

Так что осталось подождать совсем чуть-чуть, он был уверен, что завтра эта история завершится.

* * *

Постепенно она привыкала к нему, училась говорить без смущения и смотреть ему в глаза. От этого Полине становилось легче, потому что сама ситуация была абсурдной. Она никогда не считала себя романтичной барышней и в жизни так не общалась с мужчинами. А с этим – чертовщина какая-то, причем с первой встречи. Может, потому, что он не человек?

Если бы ей пришлось вот так поехать с ним куда-то в первый день знакомства, ничем хорошим это бы не закончилось. Она бы смущалась, не могла сосредоточиться и вела себя как полная дура. Но теперь она привыкла и могла держать себя в руках. Доминик был спасительно спокоен: если он и замечал ее слабость, то никак ею не пользовался.

Они отправились к дому Алены ранним утром. Вызвали такси и ехали в тишине, не желая выдать себя перед водителем. Доминик спокойно смотрел в окно, Полина то краснела, то бледнела и снова чувствовала себя шестнадцатилетней школьницей.

Такси привезло их к новенькой многоэтажке на окраине города. Не элитный район, но повыше среднего класса будет, отличное место для молодых семей. Алена, впрочем, жила здесь одна, в трехкомнатной квартире на пятнадцатом этаже.

– Как думаешь, она там? – тихо спросила Полина.

– Маловероятно.

– Потому что я говорила с ее подругами?

– И поэтому тоже, но, думаю, дело все же не в тебе. Если мы не ошиблись насчет Алены, она уже стала частью сложнейшего ритуала, она не может жить так, как жила раньше. Ей нужно скрываться до тех пор, пока он не будет завершен.

И все равно они позвонили в домофон, проверяя, нет ли ее в квартире. Ответа не было – Алена то ли уехала, то ли затаилась. Проникнуть в дом было несложно: ранним утром многие выходили из подъезда, отправляясь на работу или учебу. Им достаточно было придержать дверь, когда она в очередной раз открылась, – и вот они уже внутри.

Полина не представляла, что они будут делать дальше, поэтому молча шла за своим спутником. А ведь это ей полагалось командовать, она – представительница закона! Разве нет?

Но оказалось – нет. Из них двоих, только Доминик точно знал, как поступить. Когда они поднялись на пятнадцатый этаж, он без сомнений подошел к нужной двери и достал из кармана набор отмычек.

– Разве нам не нужно сначала позвонить? – удивилась Полина.

– Нет, только соседей привлечем.

– А если она внутри?

– Внутри никого нет.

– Теперь я уже не могу не спросить: откуда ты знаешь?

– Слышу.

Замок поддался ему легко, так, словно он открывал дверь ключом. Полина едва успела оценить точные, завораживающие движения его ловких пальцев. Что бы ни происходило, Доминик всегда четко знал, что нужно делать. Полина понимала, что она должна быть такой же, но не представляла, получится ли у нее.

Они поспешно вошли в квартиру, чтобы не попасться на глаза соседям. Жилище Алены Милославской было примерно таким, каким его представляла Полина, идеальная обитель для одинокой богатой модели. Стильный ремонт, дорогая мебель, современная планировка. Все залито светом, нет ничего лишнего. Одежда и обувь в прихожей одного размера, все принадлежит Алене, с ней никто не жил. Пыли нигде нет, а значит, хозяйка была здесь совсем недавно.

На первый взгляд в квартире не было ничего необычного. Это на фотосессиях Алена могла наряжаться в черное и позировать с куклами, изображающими мертвых младенцев, в ее доме царили светлые тона и удачно подобранные аксессуары. Полина подозревала, что они не найдут ничего опасного, но на всякий случай держалась поближе к Доминику.

Поиск вел он, она скорее изображала работу, то и дело посматривая на своего спутника. Ей хотелось заговорить с ним, но Полина не знала, с чего начать.

Он опередил ее:

– Можешь спросить.

– Что? – смутилась Полина.

– Не знаю, я просто вижу, что тебя распирает от вопросов. У тебя есть привычка: когда тебе хочется говорить, но ты не решаешься, ты закусываешь нижнюю губу.

Полина покраснела и тут же обнаружила, что уже успела закусить нижнюю губу, чтобы не начать оправдываться. Ситуация становилась все более неловкой, следовательница больше не могла выносить тишину.

– Значит, ты теперь все время будешь видеть этими глазами?

Доминик, в этот момент осматривавший книжные полки, замер, потом повернулся к ней. Он посмотрел на нее, и Полина лишь теперь увидела, что голубые глаза, которые он забрал у покойницы, успели затянуться мутной пленкой.

– Думаю, они прослужат мне до вечера, а потом придется избавиться от них, – ответил он.

Что ж, ей следовало догадаться, что он не просто так жил слепым в монастыре.

– То есть, чужие глаза тебе долго служить не будут?

– Все зависит от того, как я их получил. Глаза разложившегося мертвеца я взять не могу, нечего там брать. Глаза того, кто умер недавно, как та девушка, будут работать от одного до трех дней. Глаза, насильно взятые у живого существа, человека или нелюдя, прослужат мне одну-две недели.

– То есть, никакие глаза не вернут тебе зрение навсегда?

– Есть теория, что глаза, отданные мне добровольно, приживутся, как родные, – отозвался Доминик. – Но это единственная версия, которую я никогда не проверял. Мне не встретилось желающих расстаться с глазами, представляешь?

– Должно быть, очень тяжело так жить…

– Терпимо. Со мной случались вещи пострашнее слепоты.

Он вернулся к осмотру полок. Полина сделала вид, что ее очень интересуют диванные подушки, хотя в них не было ничего особенного.

– Так ты правда искусственный человек, созданный ведьмой? – спросила она, не поворачиваясь к нему, и тут же замерла, опасаясь, что обидела его.

Но голос Доминика звучал все так же ровно и непринужденно.

– Мы не называем себя так, и ведьмы нас тоже так не называют. Они зовут нас оружием. Но в остальном, да, я оружие, которое ведьма создала, чтобы защитить себя.

– Почему ты тогда не с ней? Разве твоя миссия не в том, чтобы защищать ее?

– Некого больше защищать, та ведьма давно мертва.