Рекрут

Она возвышалась среди хаоса, как скала, о которую бились штормовые волны. Массивная, из некогда белого камня, с проржавевшими куполами и узорными зубцами. Над ней развевалось знамя, изуродованное и едва различимое — в нём угадывался диск, перечёркнутый двумя клинками. Герб… странный. Такого я прежде не видел.

Я стоял у подножия этой крепости, в чёрном плаще с рваным краем. Руки мои — и не мои одновременно — были в ожогах. Красные, обугленные, но всё ещё держащие оружие. Меч. Он светился, как Тень-Шаль, но был… другим. Живым.

Позади раздавались крики. Люди — или что от них осталось — кричали и пытались отбиваться.

— Они прорываются! Бегите!

Я стоял, глядя на крепость, на пытавшихся укрыться за её стенами людей.

И знал, что это бесполезно. Их уже ничто не спасет.

Я смеялся. Хохотал в голос, сжимая обгорелыми руками меч.

Ничто. Не. Поможет.

А затем черная масса — живая, шевелящаяся — стекла с холмов и направилась к крепости. Заползала на стены, пока люди на них пытались ее остановить. Снова тщетно. Твари неслись мимо меня этой неукротимой черной волной, огибая камень, на который я вскарабкался. Меч в руках гудел и сам рвался в бой.

— Эй!

Я обернулся — и в этот миг почувствовал, как что-то пронзает меня насквозь.

Жгучая боль, расплавленный металл, хруст сломанного дыхания. Клинок. Или… жало? Слишком длинное, слишком холодное.

Я не закричал. Только схватился за рану и рухнул на одно колено, глядя, как по земле растекается чёрно-зелёная кровь. Моя.

Где-то впереди что-то вспыхнуло — взрыв, выброс, всполох алого огня. Я захлебнулся в этом свете.

Последнее, что я увидел — собственную руку. Она вытянулась вперёд, будто пытаясь схватить время за горло.

На среднем пальце — кольцо.

Тяжёлое, из старого серебра, с потускневшим чернением. На нём — печать: узор, похожий на раскрытую звезду с тремя изломанными лучами и око в центре. Вокруг неё — надпись на языке, которого я не знал, но понимал.

«Великая Ночь».

Я резко поднялся на кровати. Хван на соседней койке сонно приоткрыл один глаз.

— Что, во сне тебя все же победил Остен?

Тряхнув головой, я прогнал остатки сна.

Или все же воспоминаний? И если это были они — то чьи?

* * *

Когда мы пришли в «Чернильную Каплю», таверна уже гудела — смесь хмеля, смеха и перегретых тел сливалась в сплошной аромат свободы и обещала неизбежное утреннее похмелье. Хван ткнул меня локтем в бок и с довольной миной указал на столик на втором ярусе. Остен, как и обещал, снял место с хорошим видом.

За столом сидели трое — знакомые мне лица, в основном потому, что они были наследниками важных персон. И трогать их без лишней надобности товарищи не советовали. Я и не собирался — пока они не станут нарываться.

— О, Ром. Поднимайся! — бросил Остен, заметив меня. — У нас тут много места. И потише.

Я оглянулся. Лия задержалась у входа, разговаривая с Элвиной и другими девушками. Элвина вертела в руках бокал с какой-то ярко-синей жидкостью и улыбалась. Но когда наши взгляды встретились, она отвела глаза. Я ухмыльнулся — вот она, слава. Пусть и сомнительная.

— Иду, — кивнул я Остену. — На пару глотков.

Я подхватил кружку со слабым грибным элем и поднялся на второй ярус. Хван поплелся за мной.

Здесь и правда было тихо. Звук с нижнего этажа глушился слабым магическим барьером, чтобы важные гости могли общаться, не перекрикивая песни про подвиги пьяных стражей. Остен жестом подозвал официантку и приказал:

— Набор настоек, пожалуйста. А для нашего гостя — еще грибного эля. Посветлее, как он любит.

Я прищурился.

— Какая осведомленность.

— Просто уважаю традиции, — усмехнулся он. — Мы все здесь, чтобы понять, на чьей стороне будущее. А оно, как ни жаль этого признавать, не всегда обращает внимание на родословную.

Один из парней, коренастый и с тяжёлым взглядом, предложил тост:

— За тех, кто не из кланов, но не боится играть с кланами.

Раздался смех — ровный, одобрительный, слегка пьяный.

— Это намёк? — поинтересовался я.

— Это констатация факта, — сказал Остен, не глядя на меня. — Должен признать, ты и правда отличный боец. Ума не приложу, где ты так выучился, но… Я уважаю это.

Мы выпили. Эль оказался крепче, чем я рассчитывал. Или хозяин выкатил бочонок помощнее специально для этого вечера.

Хмелеть не хотелось. Ибо сидеть за одним столом с людьми, которые ещё в прошлом лунном цикле обсуждали, как бы понадежнее от меня избавиться, а теперь наливали мне по второму кругу — занятие на любителя.

Слишком уж резкая перемена случилась в Остене. Но этот мелкий паскудник держался так дружелюбно, что комар носа не подточит. Это меня и напрягало.

Внизу заиграла быстрая мелодия, и шум усилился. Танцы. Толпа двинулась к центру зала, и среди прочих мелькнула знакомая фигура. Лия. Она легко пересекла помещение и поднялась ко мне.

— Ром, пойдёшь танцевать? — её голос перекрыл музыку, но остался тихим, почти личным.

Я покосился на Остена. Ни единый мускул на его лице не дрогнул.

— Только если ты спасёшь меня от блеска клановых печатей, — я поднялся, беря её за руку.

Остен кивнул, отступая. Он выглядел… сдержанно. Слишком сдержанно.

— Вернусь, — бросил я через плечо. — Только не пейте мой эль.

— Кто я такой, чтобы лишать тебя удовольствия, — его улыбка была безупречной.

Мы танцевали.

Лия двигалась грациозно, уверенно — как и положено будущему Лунному стражу. С дурной координацией даже платформу не одолеть.

Я держал её ладонь и позволял себе забыть, что где-то в этом помещении нас с ней могут подслушивать, подмечать взгляды, собирать досье. На время вечер стал простым — юноша и девушка, музыка и магический огонь в бокалах.

— У тебя в глазах война, — заметила она, глядя на меня.

— А у тебя в голосе снова ревность, — отозвался я, не отпуская её руки.