Рыжее море

– Зааажигание!
– цокнул Раждак, втапливая пусковую кнопку.

Его вдавило в спинку сидушки, настолько большое ускорение имела связка аппарата и торпед. Чтобы этого достичь, использовался реактивный бустер, и только когда штурмовик разгонялся до рабочей скорости, включались обычные двигатели. Грызь облегчённо вздохнул, слыша своими ушами, что гудят все три движка, и развернул аппарат на нужный курс.

– Что будем делать с минами??
– крикнула сзади Мурка, чтобы её было слышно за гулом движков.

– Подныривать!
– ответил грызь, - Посмотри по пробегу, когда будет пора!

– А уже пора!!

Раждак подал лапку управления от себя, поворачивая рули, и штурмовик послушно ушёл вглубь на десяток метров, потому как имел нейтральную плавучесть и глубина задавалась рулями. Сейчас в узких окошках фонаря только мелькали пузыри в тёмной воде, но компас и счётчик пройденного расстояния точно показывали грызям, где они находятся.

– Торпеды в воде!
– цокнул в это время грызь, сидевший на ушах в отсеке ПТК.

– Оль, передачу штурму, торпеды в воде!
– отреагировал Пефтень.

Гурпанцы пытались использовать свои торпеды с акустическим самонаведением, чтобы перехватить штурмовики. Если тупо переть в лоб - есть неплохой шанс, что торпеда попадёт даже в другую торпеду. Однако, грызи не зря сидели в тесном аппарате, так что, получив подсказку, стали действовать сообразно ситуации. Раждак вывернул рули в сторону, поворачивая на девяносто градусов, а Мурка в это время дёргала рычаги, выбрасывая один за другим звуковые имитаторы. Эти работали совсем недолго, но для весьма примитивной системы торпеды этого хватит, чтобы она потеряла цель. Кроме того, штурмовик двигался в три раза быстрее, и манёвры помогали просто обойти опасность стороной. По крайней мере, грызи в аппарате не думали о вражеских торпедах, потому как нету никакой возможности ни увидеть их, ни даже услышать, потому как шум собственных движков всё заглушает.

– Коррекция!
– цокнул Раждак, поднимая трубу перископа.

Труба высунулась над водой, сработала пневматика, очищая стёкла, и пилоты отчётливо увидели цель. Имея некоторый опыт, набитый на тренировках, они могли за пару секунд определить, как повёрнут корабль, и что нужно делать. Маячить поднятым перископом мимо пуха, потому как... В воде грохнули взрывы от снарядов, выпущенных с эсминца в отчаяной попытке задеть штурмовик. Гурцы примерно знали, где он находится, но слишком примерно, чтобы что-то с этим сделать.

– Наша цель левая!
– сообщила Мурка по результатам радиообмена с ПТК.

– А и попушнине!
– хихикнул грызь.

Сейчас он заходил на правую цель, но левая была недалеко за ней, так что Раждак просто снова притопил аппарат, чтобы не въехать в корабль, и прошёл под его килем, наверняка ввергнув в шок акустиков. Грызь, постоянно косивший глаза на приборы, отметил, что топлива в торпедах ещё половина, так что, идём с опережением графика, как-грится. Осторожно, чтобы не выскочить на поверхность, аппарат притёрся к волнам снизу, и снова высунул трубу перископа, позырить. Не зря, эсминец успел развернуться кормой, так что следовало сделать ещё маневр. Штурмовик выписал дугу, выходя цели в борт, так что, следующий раз Раждак увидел всю длину корабля, как на параде. Борт стремительно приближался, так что грызь счёл за лучшее втопить пусковые кнопки, а затем выворачивать в сторону изо всех сил. Отцепившись от связки, боевые торпеды пошли по прямой, и эти двести метров они пролетели секунд за семь. За это время управляемый аппарат успел развернуться и уже удалялся от места взрыва, так что, ударная волна настигла его с хвоста, как следует встряхнув, но не причинив никаких повреждений.

Теперь можно было поднять перископ и позырить пристальнее, и Раждак себе в этом не отказал. Эсинец огрёб обе торпеды, в центр и в нос. Детонации или пожара не случилось, однако пробоины в борту было видно даже за высокими волнами, так что корабль начал быстро погружаться, задирая корму. Штурмовик переходил на экономичный ход, чтобы хватило топлива вернуться на носитель.

– Цель окучена!
– цокнул Раждак.

– Это в пух, - рассудительно заявила Мурка, и передала это дело на несушку.

– Это второй, у меня повреждения, - процокнулся в эфире Лурмек, - Иду на таран.

Мурка таки поперхнулась воздухом, услышав сквозь треск помех такие заявления, произнесённые вполне в рабочем режиме. Пока она только переварила это, над волнами уже раздался взрыв, выкинувший над кораблём столб воды и огня.

– Раж, они...
– пискнула белка.

– Не глухой, - отозвался Раждак, - Как несушка?

– Несушка в норме, принимает, - кое-как пришла в себя Мурка.

Выкинув из головы всё, не относящееся к делу, грызь повернул машину в нужном направлении, потому как сама себя она на носитель не вернёт. Ещё поглазев в перископ, он увидел, что третий эсминец не пошёл сразу на дно, но судя по обильному дыму из задней части, ему теперь не до транспорта. Да, сейчас главное дело было сделано, "баклан" ушёл дальше, везти снабжение флоту. Сидючи в тесном аппарате, Раждак и Мурка мысленно поблагодарили Лурмека и Ришта, которые подорвали корабль ценой собственной жизни.

– Связь с ПТБ-37, - вздохнула Ольша.

– Отличная стрельба минами, ПТБ-37, - как ни в чём ни бывало хихикнул Пефтень, - Заявка на премию "кактус года".

Ему вовсе не улыбалось сообщать о происшествии на транспорт, лисёнке и так пришлось туго за поледнее время, чтобы грузить голову ещё и этим.

– На себя посмотри, рыжая морда!
– засмеялась лиса, - И да, смотри не слови одну из этих мин! Это кто там такой умный?

– Водитель корабля Пефтень Мрыков, - цокнул грызь.

– Кселиса Утрая, - представилась лисица, - От себя и команды благодарю за жизнь, грызята.

– Незачто! Треть работы вы вон сами сделали, как на пуху.

– Ага. Вам что-нибудь требуется?

– Ни в разе, - серьёзно цокнул Пефтень, - Продолжайте движение по маршруту, ПТБ-37.

Судя по звуку думающей головы, слышному в динамиках радио, лисица всё поняла правильно.

– Кселиса...
– грызь явно подбирал слова, чтоб не цокнуть в прямой эфир лишнего, - У вас всё в пух?

– В рамках климатической нормы, - ответила лиса, и грызь захихикал.

– Тогда - до новых встреч!

– Вас туда же! Учти, найду - затискаю.

– Ты сначала живой отсюда выберись, лиска, - пробормотал Пефтень, убедившись, что радио выключено.

Снова окинув панораму взглядом, грызь убедился, что по крайней мере, жертва не была напрасной - все три вражеских корабля вышли из строя. Один, получивший две торпеды в борт, уже ухнул в глубины, остальные пока держались на плаву, но в эфире звучали недвусмысленные сигналы бедствия. Сигналы ладно, но всплывать рядом всё равно нельзя, потому как велик шанс огрести.

– Выпускаю трал, - сообщил по внутренней связи Пеф, щёлкая выключателями, - Ход на малый.

Подлодка неспеша пошла по дуге, обходя опасную зону, в которой болтались по волнам мины с "баклана". В это же время, ориентируясь по высоко поднятой трубе перископа, штурмовик - теперь уже без торпед, своим ходом - зашёл перпендикулярно курсу лодки, выпустив якорь на тросе. Этим якорем аппарат зацеплялся за трал, волочившийся за носителем, и таким образом подтягивался обратно на место стыковки. Зачастую схема давала сбои и приходилось повозиться, но сейчас всё прошло штатно. Попав носом на направляющие, аппарат занял положенное место, защёлкнулись замки, а там уже недалеко и до того, чтобы герметизировать люки и открыть переход на лодку.