Рыжее море

– Дружественные корабли на подходе, - сообщил оператор радаров Борзе.

– Может, всё-таки попробовать бомбить?
– хмыкнул Глюд.

– Рано, - с полной спокухой ответил Тель, - Зенитчикам! Огонь по перископу!

После небольшой паузы раздались оглушительные очереди зенитных автоматов, выпускавших лавину огня по мелькавшей в волнах трубе перископа. Где-то рядом будет и воздухозаборник, хотя при такой болтанке его даже нельзя разглядеть. Посмотрев в оптику, Тель хмыкнул - перископ тут же спрятался. Шустрые ребята, ничего не скажешь.

– Цель резко меняет курс!... Разворачивается!

– Зе-сто-двенадцать!
– прохрюкало из динамиков, - Курс сто восемьдесят, идите на объединение с группой!

– Херр капитан, мы можем нарваться на мины с подлодки, - как можно спокойнее сообщил Тель.

– Зе-сто-двенадцать, выполнять!
– отрезал свин, и вырубил связь.

– Этому хряку не терпится всадить в лодку торпеды, - рыкнул Глюд, - Как, будем поворачивать?

– А у нас есть выбор?
– скривился выдр, - Курс сто восемьдесят!

Опять подставляя волнам борт и оттого заметно теряя в скорости, корабль пошёл наперерез подлодке.

– Пригото...
– начал Тель.

– Торпеды в воде!!
– крикнул акустик, - Азимут ноль, две!

– Машине стоп!
– рявкнул выдр, - Держать курс, не повернитесь к ним бортом!

С остановленной машиной удерживать курс в волнах очень сложно, но эсминец всё же не успел развернуться слишком сильно, чтобы словить торпеду. Замершие в полном ступоре гурпанцы ожидали, когда наконец акустик даст отмашку, что прошло мимо. "Святые куницы и хонурики, даджь ибо..." - не особо тихо шептал Борзе, тряся патлатой башкой.

– Торпеды спереди!
– радостно объявил акустик.

Как раз в то время, как гурцы облегчённо выдыхали, острый нос эсминца поднялся на очередной волне, почти полностью оказавшись в воздухе, а в водяной "яме" перед ним, расставив длинные "иголки" взрывателей, высунула округлый бок мина. Спустя секунду нос корабля со всего маху обрушился вниз, так что, вероятно, взрыватели вообще бы не потребовались... Находившихся в рубке швырнуло в дальний угол, потому как пол резким рывком ушёл из-под ног, взорвались осколками стёкла, а вслед за градом осколков в рубку ворвалась смесь водяной взвеси горячего воздуха, насыщенного запахом порохового дыма. Две носовые башни, сорванные с креплений, полетели за борт, а корпус примерно между ними разломился, так что узкий длинный нос сразу отправился на дно, а покалеченный корабль зарылся в воду передней частью, задирая в воздух винты.

Даже как следует получив по башке ударной волной и потолком, Тель остался в более-менее здравом уме, поэтому не стал искать улетевшую фуражку или вытирать кровь, а сразу бросился к радио.

– Радиорубка, сигнал бедствия! Второй отсек, перекрыть переборку номер три!

– Херр капитан!
– пискнул Борзе, - Надо уматывать!

– Куда ты собрался уматывать, гений?!
– рыкнул выдр, кивнув на бушующие снаружи волны.

Тем не менее, несколько "гениев" уже прыгнули в шлюпки и попытались спуститься на воду. Результат закономерен - одну шлюпку волной забросило за торпедный аппарат, вторую заколотило в остатки снарядного погреба, торчащие из обломанного корабля спереди. Тель даже не обращал на это внимания, потому как шлюпки действительно были бесполезны... как и те, кто пошёл в них на дно. Оставалось только держаться за корабль до последнего и надеяться, что удастся дождаться улучшения погоды. При таком волнении никто не станет подходить ближе полукилометра, а вылавливать зверей из воды - тоже трудно осуществимо. Сквозь грохот волн донеслись ещё два взрыва, разделённые половиной минуты или около того.

– Херр капитан, нам конец!
– ляпнул Борзе, - Они торпедировали остальные корабли!

– Минботы, - процедил сквозь зубы Тель.

В разбитые окна рубки с каждой волной хлестало изрядно воды, так что на полу образовался заметный слой - но это ещё терпимо. Вот когда капитан сбежал вниз, во второй отсек, он понял, что дело дрянь. Переборка, которая могла бы удержать судно на плаву, оказалась сильно повреждена взрывом, и мощные фонтаны воды хлестали сразу из трёх мест, отбрасывая матросов, пытавшихся добраться до пробоин. Нужно дать ход, развернуться кормой к волнам, тогда будет меньше заливать, подумал Тель, и побежал обратно в рубку. Однако, на передвижения рычага машинного телеграфа реакция была нулевая, и капитан, чертыхаясь, понёсся к двигательной установке.

– Где старший механик??!!
– заорал выдр, ворвавшись в отсек.

– В-в-в-выпрыгнул за борт, херр капитан!
– вжав голову в плечи, сообщил крыс.

– Решил рыб покормить? Вовремя! Какого чёрта нет хода?!

– Привод заклинило от удара, - развёл лапами крыс.

– Машину быстро никак не запустить?
– уточнил Тель.

– Нет, - покачал головой другой механик, - Это канитель на несколько часов.

– Тогда выбирайтесь на палубу и спасайтесь, кто может, - произнёс выдр.

Переглянувшись, крысы отдали честь и довольно организованно засеменили по лестницам наверх. "Спасайтесь кто может" - это была не эмоциональная фраза, а официальное разрешение действительно спасаться. Правда, с возможностями была напряжёнка. Карабкаясь по лестнице, уже заметно накренённой, Тель подумал и о том, что противник вовсе не обязательно позволит им бултыхаться в волнах, а может и добавить по уже обездвиженной цели.

Однако ПТК, торпедировавший два эсминца, уже потратил весь боезапас, и теперь уходил как можно дальше и быстрее. Не зря, потому как спустя сорок минут к месту подошли отставшие минботы, начавшие вылавливать морячков из воды. Минбот для этого подходил неплохо, потому как половину его длины составляла очень низкая палуба, и бултыхавшихся в волнах просто выносило на неё, если рассчитать движение и если повезёт. Кому не повезло - тех прикладывало об борт... Как бы там ни было, отсутствие паники на Z-112 после подрыва на мине спасло жизни тридцати гурпанцам из ста пяти, которые имелись на борту до происшествия. Сам эсминец, постепенно нахлебавшись воды, всё-таки пошёл на дно, как и Z-92, получивший две торпеды в борт. Третий сильно повреждённый эсминец, лишённый хода и глубоко осевший на корму, минботы взяли на буксир и отволокли в ближайший порт.

– --------------

На следующие сутки после того, как едва удалось отделаться от преследования со стороны эсминцев, Кселиса сообразила, что слегка утомилась. На такую мысль её навёл тот факт, что она уже не хмыкала, когда Гудель в очередной раз тупил, а орала на козла в полный голос, загибая ну совсем не литературные выражения. При этом, стоило чуть отвлечься - глаза норовили закрыться и вогнать в сон, но при этом ещё и заснуть не получалось, потому как явственно дрожали лапы. Спокойно, спокойно, напоминала себе лиса, кто сказал, что будет легко?... Но с.ка не настолько же! Тёмной ночью, когда на поверхности продолжал бушевать шторм, "баклан" снова попал в зону действия акустики гурпанской подлодки, каковая не замедлила обстрелять транспорт торпедами. Однако, за прошедшие шесть часов система наведения лучше не стала, как и скорость на электродвигателях, так что, все шесть штук улетели мимо. Тем не менее, когда невдалеке грохает взрыв, это заставляет очень сильно поволноваться. Тем более, когда два отсека недоступны для работы, потому как заполнены смесью торпедного топлива и отработаных газов из движка.

Из-за таких дел Кселиса ничуть не удивилась, когда с наступлением утра по "Плюхановцу" отбомбилось звено тяжёлых самолётов, явно наведённое гурпанской подлодкой, идущей следом. Гурцы высыпали штук сорок бомб, вспахав многие гектары моря, но к удаче, это упражнение им не удалось, и бомбовый ковёр лёг в стороне от цели.

– Пщууу... выдохнула лиса, протирая лапами мордочку, и включила внутреннюю связь, - Рес, почему у нас такой паршивый ход?

– "Хохолок" повреждён, - ответил грызь, - Не может дать достаточно воздуха, чтобы держать обороты больше, чем сейчас.

– Исправить сможем?
– тщательно скрывая отсутствующий энтузиазм, спросила Кселиса.

– Всплывём - сможем, - вполне ожидаемо ответил Респрей, - Не всплывём - не сможем...

– Понятно. Ель, как с хвостом?

– Пока не слышу, - цокнула Елька из акустического отсека, - Видимо, отвязался.

– Прям взял и отвязался?
– хмыкнул Гудель.

– Возможно, - прикинула Кселиса, - Если гурцы прочухали, что мы идём к флоту, они поняли, что следовать за нами - это самоубийство, точно нарвёшься на засаду.