Сердце Ёксамдона

Дрожащим пальцем Юнха включила громкую связь и открыла поиск. Даже запрос делать не пришлось: новости были прямо на первой странице.

— Так быстро они могли распространиться только специально, — продолжала Чиён. Её голос был на удивление ровным, лишь эхо беспокойства звучало в нём, и Юнха представила, как Чиён с абсолютно белым лицом вжимает ногти в ладони или кусает губы, чтобы не выдать истинных чувств, оставаться островком спокойствия, потому что именно это сейчас будет нужно её подруге.

В новостях склоняли проект офистеля и то, что компания нашла в нём нарушения. В результате тайного внутреннего расследования выяснилось: некая сотрудница отдела планирования — даже фамилия её пока не озвучивалась — причастна к тому, что опасность строительства для соседних домов была скрыта. У сотрудницы ранее уже было взыскание по схожему поводу, однако ей дали шанс на исправление. И напрасно! Пока неизвестно, по чьему именно приказу или в чьих интересах это было сделано, но вся информация передана в прокуратуру и дальнейшее расследование будет проводиться государственными служащими.

И так далее, и тому подобное.

Юнха листала ленту новостей, читая заголовки и выдержки, в каком-то отупении. Чиён продолжала говорить, но Юнха выхватывала из её речи только отдельные слова. Кажется, Чиён не спалось — в последнее время она плохо засыпала и рано просыпалась, она листала новости, когда они вдруг… изменились на глазах. И снова про то, что всё спланировано и давно, не может быть, что они провернули это всё без подготовки.

— Где… — она хотела спросить «где Ли Кын?», но вовремя осекалась. — Ты говорила с Санъмином?

— Ну, я написала ему сообщение, он не ответил.

Кажется, Чиён даже не пыталась звонить ему, сразу набрала Юнха. С другой стороны, о Ким Санъмине в новостях не было ни слова.

В дверь постучали, и Юнха испуганно вскинула на неё взгляд.

— Это я, — раздался приглушённый голос Ок Муна.

Юнха, нервно сжимая в руке смартфон, бросилась к двери.

От Муна веяло холодом и злостью, но на кого конкретно — неизвестно.

— Они уже близко, но мы можем успеть, — сказал он, закрывая за собой дверь. И видя недоумение Юнха, пояснил:

— Они — полицейские, они доставят тебя в прокуратуру. Я знаю, что это произойдёт. Но мы можем уйти сейчас.

— Если я сбегу, будет хуже, — мертвенно ответила Юнха. — Лучше уж почищу зубы и оденусь нормально…

— Я сейчас приеду, — подала голос Чиён, слушающая их разговор.

— Не надо, — мгновенно ответил Мун. — Госпожа Хан, лучше свяжитесь со своим родственником.

— Я боюсь, он уехал, — виновато ответила Чиён, — в родной город моей мамы, к своим родителям.

— Так заставьте его вернуться или предпринять что-то оттуда! — резко ответил Мун. — Защищать свидетелей — его работа.

— Да, я что-нибудь сделаю, — пообещала Чиён. — Юнха… держись, хорошо? Я не слезу с кузена, пока он всё не исправит.

— Хорошо.

Чиён повесила трубку.

— Тогда делай, что собиралась, — Мун осторожно сжал её плечо. — Я буду рядом.

Когда Юнха выключила душ, то услышала чужие голоса в мансарде. Мун с кем-то спокойно, но веско говорил.

Юнха вышла из ванной: двое полицейских с бейджами на шеях тут же повернулись на звук.

— Госпожа Чо Юнха? — спросил один.

Она кивнула.

— Мы просим вас отправиться с нами для допроса.

— По какому именно поводу? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Она скользнула взглядом от полицейских к Муну, стоявшему сейчас чуть позади них: он был выше обоих, смотрел, слегка прикрыв глаза, на их затылки и плечи, и лицо у него было застывшее. Будто он превращался снова в холодную, неподвижную фигуру, способную на своих плечах удержать полдома, но не имеющую ни привязанностей, ни жалости.

Юнха не могла поймать его взгляд. И, может быть, сейчас ей и не захотелось бы смотреть в глаза Ок Муну — два холодных чёрных омута, за которыми бьётся вечность.

— Возможно, вам лучше поговорить уже… — начал второй полицейский, но Ок Мун перебил его:

— Чётко назовите причину.

Его голос поднял ледяную метель — так это ощущалось. Полицейские тоже всё почувствовали и явно поёжились. И не посмели возразить:

— Вас вызывают как свидетельницу по деле о коррупции в «КР Групп», — сказал первый полицейский.

Юнха задумалась: похоже на то, чем занимался прокурор Им, но дело явно другое. «КР Групп» что-то почувствовали и стали играть на опережение?

— Можете подождать снаружи, я переоденусь? — спросила она.

Полицейские автоматически скользнули по мансарде взглядами, но другого выхода здесь, очевидно, не было. Кивнув так же синхронно, они вышли наружу.

— Они не позволят тебе проводить меня, — сказала Юнха, обхватывая себя руками. — Ты можешь узнать, что случилось? Что говорит Ли Кын?

— Я не могу с ним связаться, — зло ответил Мун. Но одновременно было заметно: он беспокоится о незадачливом помощнике. — Но я его отыщу, даже со дна реки подниму, если понадобиться. А ты не говори им ничего, пусть зовут адвоката. Просто ни слова, кроме имени и даты рождения.

—Ты как будто… — слабо усмехнулась она, — из опыта говоришь.

— Не из своего, — коротко ответил Мун и сделал к ней шаг. Она едва устояла на месте, потому что это ощущалось как приближение ледяного потока. Мун что-то понял и остановился.

— Собирайся, — глухо произнёс он. — Я подожду вместе с полицейскими снаружи.

Зампрокурора, которого ей пришлось дожидаться в допросной достаточно долго (или нет — время тут, конечно, текло по-своему — медленно), раздражения и недовольства не скрывал.

Он начал с того, что не так желал провести начало праздников. Юнха готова была с ним согласиться: для неё Чхусок тоже начался так себе. Но вслух не сказала ничего.

Потом зампрокурора, имя которого она туже же забыла, начал рассказывать ей о том, что она сделала, по мнению «КР Групп». Всё это вкратце уже было в новостях. Единственной новостью оказалась явно неслучайная обмолвка, что менеджер Чо уже давно подверглась внутреннему расследованию по инициативе её непосредственного начальника. На этих словах Юнха едва сдержалась, чтобы не назвать Ким Китхэ жалким подонком, пришлось сжать зубы посильнее. Зампрокурора это, конечно, заметил.