Серпентарий
Шрифт:
Информация. Документы. Ну конечно, сестра наверняка собрала компромат, а теперь даже Служба не могла понять, куда она его спрятала. Если Лерос, впервые придя в квартиру, потрудился обыскать ее, он мог увидеть письмо от Кеи. Из него можно было сделать вывод, что сестра оставила подсказки, но не для кого-то, а для своей близняшки, которая знала ее буквально с утробы. Однако и ей мало что удалось найти…
За лобовым стеклом мобиля показалась знакомая местность. Минох остановился у собственного забора, кивнув на прощание болтливой соседке. Она же пробормотала несколько слов благодарности и поспешно скрылась в доме, не забыв сразу же запереть дверь изнутри.
Включив свет везде, где только могла, Нура с пистолетом
Вечером мама неожиданно связалась по нусфону. Она начинала беспокоиться о задержке дочери, а еще о том, что она не ответила ранее. Нуре пришлось оправдываться и наконец найти в себе силы, чтобы сознаться, что она уволилась. В конце концов, опасный серпентарий закалял. Даже скандалящая мама не вызвала привычной тревоги. Нура прервала связь, не желая выслушивать, что она «неблагодарная дочь». Позже позвонил и брат, который тоже «пытался вразумить» теперь единственную сестру. Нура прервала связь и с ним.
После тяжелого дня она решила, что ей просто необходима пенная ванна. Спать не хотелось, а время только-только близилось к полуночи. Погрузившись в воду, Нура довольно застонала. Она прикрыла глаза, расслабляясь и слушая, как капли из крана разбивали пену. Где-то в комнате жужжал нусфон. Наверняка мама или брат пытались достучаться до непутевой девчонки, не оставляя надежды связаться.
Нура раздраженно фыркнула и погрузилась внутрь щекочущей пены. Отчаянно жмурясь, она сделала глубокий вдох, задержала дыхание и опустилась под воду. Тут все звуки становились блеклыми, а глухой стук сердца перекрывало жужжание нусфона. Из воды Нура вынырнула с плеском, среди которого почти терялся скрип.
Скрип?
Она замерла в ожидании повторного звука. Прошло несколько долгих секунд, но тишина все так же расстилалась вокруг. Жужжащий нусфон заставил Нуру вздрогнуть, а затем облегченно улыбнуться. Проклятие! Она уже настолько привыкла к тревоге, что везде готова выискивать угрозу, даже в собственной ванной!
Нусфон прервал жужжание слишком внезапно, будто он разрядился. Но заряд магии еще точно оставался… Значит, кто-то сбросил вызов?
Протяжный скрип полоснул по ушам.
Рука сама потянулась к защитному артефакту, оставленному рядом с одеждой. Пальцы нащупали его гладкую поверхность и сжали. Нура оцепенела, вслушиваясь в чужие шаги. В молчании стен они звучали отчетливо. И почему-то казалось, что тот, кто ходит снаружи, специально шумит, будто издевается.
Шаги остановились прямо у двери.
Кто стоял там? Ее Змей, Уроборос? Или тот, кто срезал замок в калитке?
Сердце барабаном стучало внутри, но Нура поймала себя на мысли, что, выбирая между тем, кто угрожал ей, и тем, кто присылал цветы, она бы предпочла второго. Уроборос манил своей загадочностью, искушал тайнами и будто заигрывал, подбираясь ближе. Он хитрый и опасный, но даже это влекло…
Нахмурившись, Нура сильно прикусила губу, чтобы избавиться от дурацких мыслей. Ей явно нужен какой-нибудь эротичный романчик и приятный вечер мастурбации, но уж никак не гребаный Змей!
Кто-то дышал за дверью, судорожно сглатывая, словно пытался напиться чьим-то запахом. Воображение подкидывало фигуру в черном и раздвоенный язык, высунутый наружу.
Кожа почти оледенела, ее покрыли мурашки. Хотелось погрузить туловище в воду, но Нура боялась даже пошевелиться. Она ждала, что будет дальше. Ворвется ли кто-то внутрь? Или…
Тук-тук.
Под ложечкой мучительно засосало, а Нура дернулась, вызвав новый всплеск воды. Среди пара и мыльного запаха пены ощущался еще один… Он вторгался в пространство,
просачивался сквозь щели. Спутать с другим его теперь было сложно. Невольно Нура облизнулась. Во рту тут же растекся привкус чужого аромата, смешанного с кровью из прокусанной губы.Тук-тук.
О предки! Почему он стучит? Неужели думает, что она впустит его внутрь и раздвинет ноги… Нет! Проклятие! При чем тут ноги?! Он морочий Змей, который терроризирует ее, запугивает и… делится информацией, печет блинчики и дарит пионы…
Нура с трудом сглотнула вязкую слюну, вдруг осознав, что между ней и Уроборосом лишь хлипкая дверь. Если он захочет, то легко выломает ее и ворвется внутрь, а потом… Что потом?
Нура сжала бедра, ужасаясь, что от мыслей о Змее она ощущает не только страх, но и… Нет! Это просто стресс…
– Проваливай! – рявкнула она хриплым голосом.
Снова шаги, затихавшие постепенно. Он действительно ушел? О духи милостивые! Нура вскочила, как можно быстрее смывая пену, и осторожно выглянула в коридор. Никого. Только нусфон опять жужжал в комнате…
Уроборос не собирался приходить в гнездышко своей Пташки. Он собирался оставить ее Бумслангу. Безэмоциональному и надежному. Тот бы не полез к ней, но доставил бы ее домой. Однако искушение было сильнее воли. И вот уже Уроборос стоял у двери в ванную, представляя обнаженное тело Нуры в дымке пара и пузырях пены, стекающей по ее идеально округлым бедрам.
Как только она велела ему проваливать, Уроборос подчинился, как самый послушный пес. Он мог бы стать им. Лежать у ее ног должно быть приятно… Мысли о Пташке не покидали. Они разъедали его вместе с привязанностью, которая тянула обратно.
Уроборос бродил вокруг дома, пока тьма ночи не загустела, а тяга вернуться не стала нестерпимой. В теплом гнезде пахло так сладко, что изо рта едва не капала слюна. Хотелось полакомиться источником аромата…
На сей раз Уроборос поднимался тихо, чтобы не выдать себя раньше времени перед Пташкой. В спальне ее вкус был сильнее, ярче, соблазнительнее. Она лежала на боку, чуть нахмурившись. Рядом валялся обсидиановый защитный артефакт. Уроборос усмехнулся, стягивая кепку и медленно приближаясь. Нура прерывисто вздохнула. Сон ее был поверхностным и неспокойным, вероятно, она совсем недавно погрузилась в дрему… Что ж, можно еще немного побыть ее успокоительным.
Уроборос опустил руку на лоб Пташки, позволяя ласковой магии проникать в ее разум, как всегда распахнутый для него. Нура погружалась в приятные грезы и успокаивалась. Стоило бы уйти и не поддаваться болезненной одержимости, но…
Голодный взгляд вцепился в обнаженное девичье плечо. Манящий запах расцветал все сочнее, мешая рассуждать здраво.
«Нетнетнетнетнет», – слова слиплись, наполнили голову. Уроборос зажал нос, повторяя: «Нельзя поддаваться змею внутри. Я не должен». «Но этот аромат… Мне это нужно», – настойчиво уговаривал змей. И он побеждал, а сломанный мальчик внутри ему подыгрывал. И Уроборос медленно наклонялся, не сводя взгляда с соблазнительной Пташки. Он осторожно подцепил ткань, стягивая ее по плечу, и приоткрыл губы. Язык прошелся по нежной коже, оставляя влажный след на теле Нуры. Во рту же растворился ее изумительный вкус.
«Моя. Моя Пташка. Моя». – Мысли взрывались внутри, повторяясь и повторяясь. Они крутились в голове и пульсировали болью потребности, как и члены Уробороса. Но он резко выпрямился, облизываясь напоследок. Пора уходить.
Кепка на макушке была почти невесомой, но голова отяжелела от фантазий.
– Спи спокойно, моя Пташка. Твой Змей скоро вернется к тебе, – шепнул он перед тем, как покинуть теплое гнездышко.
Глава 15. Бабочки