Серпентарий

– Ну, судя по имечку, очень возможно, – хмыкнула Ингвар. – Едва ли он настоящий дракон. К тому же если кто-то и мог обзавестись гибридом, то с большой долей вероятности это был наг. Их фертильность среди остальных видов Иных самая высокая, а их способ размножения… Ты же знаешь, что у них два прибора?

Нура кивнула и покраснела, едва вспомнив ту самую картинку из энциклопедии.

– Они вроде как пользуются ими по очереди, чтобы увеличить шансы, а еще… У них есть гон… ну знаешь, период размножения, когда они ведут себя, как одержимые спариванием…

– Морок! Ты шутишь?

– Если бы, – фыркнула Эрика.

Фантазия тут же услужливо подкинула образ темной тени – Уробороса, который наверняка снова придет. Возможно, он захочет свою жертву вполне определенным образом… Это должно было напугать, должно было вызвать омерзение, но вместо этого Нура ощутила сладкую истому и трепет. Злясь на себя, она поспешила вернуть разговор к более печальной теме:

– Что было дальше? Я про Бианор и других Бабочек. Что случилось?

– Махаон и сама не знала. Того незнакомца она больше никогда не видела, как и Бианор, которую он унес. Возможно, та все же умерла. Она была в плачевном состоянии…

Главная Жрица упоминала о том самом «плачевном состоянии», в котором прибыла Шанти… Сомнений, что бедняжка являлась Бабочкой Дракона с именем Бианор, не осталось. И Уроборос вполне мог быть сыном Дракона и Шанти…

– А после… Дракон взбесился, он приказал собрать Сад. Всех девушек вывезли буквально в том, в чем были. Их вышвырнули за город, пригрозив, что убьют каждую, кто посмеет что-то сказать. И им пришлось выживать… А когда кто-то пытался поднять эту тему…

– Обещание выполняли, их убивали… – догадалась Нура, нервно сглотнув.

– Да. Бабочки какое-то время общались между собой, потому и заметили, что за длинный язык наказывают. Вот они и не болтают лишнего. Прошло много зим, все это забылось, но оставшиеся Бабочки молчали и продолжат молчать. Махаон тоже не заговорила бы, если бы уже не была обречена миазмой…

Нура отрешенно смотрела в стену, размышляя о том, что только что услышала и что поняла. Ингвар, вероятно, не знала о Шанти в Доме богини, иначе бы сказала, кто такая Бианор. И все же стоит аккуратно уточнить…

– Ты знаешь кого-то еще из Бабочек?

– Парочку. Обе работают… ну, в общем, продают свои тела. Они не заговорят.

Стоит ли рассказывать про Шанти-Бианор? Морок подери, теперь Нура начинала понимать, каково это – владеть информацией и опасаться озвучить ее, потому что это знание могло быть вредно для обеих сторон. Эрика может попытаться копнуть глубже и привлечь внимание Дракона, да и для Шанти все может закончиться плохо. Нет. Пожалуй, лучше пока молчать…

– Что с Махаон сейчас?

– Умерла… Мы с Кеей единственные, кто был на похоронах. Мы все и оплачивали. От Махаон нам остались только фотографии… Она взяла с нас обещание, что мы на каждый Лоннат [18] будем почитать ее память, как память предка, и не забывать ее…

Нура отвела взгляд. Судьбы Бабочек оказались печальными, что неудивительно. Их сломали в Саду, а после выкинули, как ненужный мусор… А Уроборос… Если он сын Шанти, если он хоть немного любит свою мать, то просто обязан ненавидеть Дракона, кем бы тот ни был…

18

Лоннат – праздник середины осени, когда принято почитать своих предков, выставляя их изображения в доме на виду и чествовать их подношениями. Считается, что в ночь Лонната граница между миром мертвых и живых истончается.

После встречи с Эрикой Ингвар что-то прояснилось, но что-то так и осталось покрыто туманом загадки. Нура провела вечер в конспектировании того, что удалось узнать. Страница Махаон получила свой финал, а страница с Шанти пополнилась вопросами и предположениями.

Кем был незнакомец, забравший Бианор? Брат Дракона? И зачем ему Бабочка, беременная гибридом? Он сам отвел ее в храм Маан-Маан? Похоже, стоит снова наведаться туда и поговорить с Главной Жрицей.

Тучи ушли далеко, и небо очистилось, освобождая место для серпа Магны [19] . Света от нее было немного, и все же среди точек далеких звезд на полотнище темного неба она все равно казалась яркой. Время шло к полуночи, но спать не хотелось. Нура переоделась в любимую безразмерную футболку холодного зеленого цвета с белой горлицей и поймала себя на том, что чувствует предвкушение от встречи с Уроборосом.

19

Магна – один из естественных спутников Шарана. На небе выглядит чуть больше земной Луны.

Собственные чувства раздражали. Да, Змей таинственный и из-за этого притягивает внимание, но страх от его присутствия, от его нефритовых глаз начал смешиваться с чем-то новым. С чем-то, что Нуре признавать не хотелось.

Чтобы отвлечься от глупых мыслей, она решила погрузиться в роман, который взяла в библиотеке. Зал с камином идеально подходил для чтения, а торшер здесь давал приятный теплый свет, которого хватало, чтобы увидеть строчки, но не то, что таилось в углах. Там тени сгущались, давая пространство воображению, которое спешило пощекотать нервы.

Во тьме то и дело вспыхивали зеленые искры, которых на самом деле там не было. Нура искала Уробороса, ждала его.

Пташка ждала Змея.

– Чтобы разгадать тайны, – напомнила она самой себе, пытаясь оправдаться.

Ей не хотелось думать о том, что серпентарий становился все более привлекательным местом, а старая жизнь все больше казалась серым, унылым сном. Раньше Нура следовала плану: хорошо учиться, получить образование, найти тихое местечко, скучного муженька-коллегу, завести ребенка и радовать маму тем, что хоть одна ее дочь поступает «правильно». Все решения уже приняли заранее, нужно было лишь подчиняться им…

Кея не захотела, разругавшись с семьей, а теперь и Нура будто повторяла ее путь… Но… Она, кажется, впервые ощутила свободу. Груз чужих ожиданий больше не давил. А внутри словно засел змей, который искушал, травил ядом риска, вынуждал идти навстречу опасностям, не оглядываясь.

Вдруг на периферии зрения Нура заметила движение. Она вздрогнула и подняла голову, всматриваясь в окно. Света от фонарей и Магны было более чем достаточно, чтобы заметить темную фигуру. Морочьи высокую, с широким разворотом плеч и с натянутым на голову капюшоном.

Уроборос.

Глава 16. Змей

Тело затрепетало, как только снаружи вспыхнули два зеленых огонька – глаза. Уроборос просто смотрел, но вновь и вновь Нура ощущала приятные касания на коже. Отклик на очередные игры Змея раздражал. Куда подевался ужас? В какой момент он так тесно сплелся с возбуждением? Может, это потому, что Уроборос продолжал наблюдать и не делал ничего, что подвергало бы реальной опасности? И только отголоски риска щекотали нервы.