Серпентарий
Шрифт:
Нура уснула в слезах, а вскочила от будильника. Пора собираться на работу, которая хоть немного отвлекала. Однако сложно было отказать себе в том, чтобы не разглядывать людей, теряющихся между полками, выискивая среди них одного…
Возвращаясь домой, Нура заговорилась с братом по нусфону и пропустила остановку, доехав до конечной. Нужно было дождаться, когда маршрутка вернется, но… Деревья вдали так знакомо шумели, будто звали…
– Великий лес подступает, – заметил какой-то местный старик с баулами, сидящий на остановке. – А здесь еще Башня рядом. Жуткая она такая…
Башня… Дом Уробороса…
Дойти до Башни не составило труда. Ветви шевелились, словно указывая путь и облегчая его. Когда показалось само строение, Нура подняла голову, заглядывая в окна. Вдруг оттуда сейчас смотрит Змей? Но нет…
Зашевелилась кладка, раскрывая пугающую лестницу. Башня вела свою хорошую знакомую туда, где она уже не раз бывала. Нура без труда нашла комнату с матрасом. Возвращался ли Уроборос вообще с тех пор, как?..
Нура снова всхлипнула и опустилась на одеяло, жадно вдыхая запах, пытаясь отыскать там хотя бы намек на Змея. Он был прав. Как всегда… Она тоже одержима им и без яда. И она не сможет выбрать жизнь без Уробороса. Она может сколько угодно думать о том, что должна делать, как обязана поступить рассудительная женщина, но это не поможет. Нура отравлена этой странной маниакальной нездоровой любовью, от которой не сможет сбежать.
Каждый раз, когда Змей приближался, она с удовольствием купалась в его тьме, а затем стыдилась собственных порывов. И так за разом раз. Когда он был близко – его Пташка растворялась в нем, но стоило эмоциям схлынуть, как рождалось беспокойство. Все шло по непрерывному раздражающему кругу. И не нужно было никакого времени, чтобы понять, чего на самом деле желает Нура. Осталось только найти смелость и сделать последний шаг прямиком в бездну…
– Этот безухий не настолько смелый, чтобы красть наш товар, – недовольно ответил Крайт. Рядом с ним сидела его девушка, потягивая безалкогольный коктейль. – И самое главное… Там были ящики от Республики. Напрямую, понимаешь?
Фурин перегнулся через стойку, слушая друга. Музыка в «Серпентсе» заглушала беседу. Так что разговаривали наги Аспида без особых опасений. Едва ли у кого-то мог быть настолько чуткий слух, чтобы уловить диалог с большого расстояния, да еще и в гремящей музыке.
– Кажется, понимаю… – Фурин почесал лоб. – Вряд ли Магистериум заключил бы сделку с такой мелкой сошкой, значит…
– Есть кто-то выше. Кто-то, кто подписал договор с Республикой. Кто дал разрешение зачем-то украсть наш товар…
– Может, – вступила в обсуждение девушка Крайта, – чтобы подставить?
– Ого, Лола, детский коктейль в голову дал? Неужели сок забродил? – насмешливо поинтересовался Фурин.
– Да ну тебя! – фыркнула она. – Я серьезно. Если бы ваш товар… Как бы… Вернули. Вы все ящики проверяете?
– При перевозке только один, а потом уже при сбыте, – отозвался Крайт.
– Вот видишь, Холден, значит, теоретически можно было взять поставку Республики и…
– Думаешь, кто-то бы занялся перекладыванием? – Фурин зачесал назад свои
синие волосы. – А потом бы намекал, что знает о договоренностях Аспидов и Республики? Наш авторитет бы сильно упал, а часть нагов вполне могли бы перебежать к Полозам…– Кому это может быть выгодно? Полозам или Ур…
– Крайт! – Фурин поморщился. – У меня от его имени голова болит. Прекращай.
Уроборос усмехнулся, отпивая виски. Как мило… Какой-то бармен подошел, интересуясь, не долить ли посетителю, а услышав отказ, ушел. Однако часть перепалки Фурина и Крайта была упущена. Впрочем, не беда. Нужное Уроборос все равно услышал.
– Тебе вообще спать не пора? – Фурин снова обратился к Лоле, беззлобно усмехаясь. – Детское время давно закончилось.
– Я в отпуске сбила режим, – пробурчала она. – Поэтому увязалась за Холденом. Все равно не усну.
– А почему сбила? Неужели наш Крайт в гоне?
Лола залилась краской, а Фурин едва увернулся от подзатыльника. Уроборос же оставил купюры и вышел. На него не обращали внимания, хотя выглядел он почти как обычно, разве что без острых ушей и зеленых глаз. Сегодня они были серыми, в точности такими, как у Нуры.
Уроборос покосился на здание, в котором в начале лета обитала Пташка. Это было не так давно, но уже казалось, будто все происходило в прошлой жизни… С каждым днем терпения оставалось меньше. Нельзя было приближаться к Нуре, но присматривать за ней – необходимость.
Прятаться от Пташки было не ново. Уроборос вполне неплохо с этим справлялся, следя за Нурой на ее работе или сопровождая домой. Иногда она оглядывалась, будто чувствовала поступь Змея, тенью следующего за ней, но никого не находила.
Уроборос натянул шлем и завел мотор. Байк сорвался с места с ревом и громким звоном магического кристалла в двигателе. Нужно переодеться и перекинуться в Рэймонда, чтобы утром быть готовым к проклятому собранию Полозов. Так что необходимо дождаться вечера, а там…
Ну-ра.
Не думать о своей паре было мучительно. А мысли приходилось гнать прочь, будто он пытался оборвать связь… Нет. Даже представлять такое тошно. Этого не случится.
Пташка принадлежит Змею.
Уже у Башни можно было ощутить чужое присутствие. На миг Уроборос даже встревожился. Вдруг кто-то ворвался в его логово? Но судя по тому что Башня не предупреждала ни о чем, а все пространство вокруг было спокойным, визитер был желанным. Настолько, что, кажется, смесь разных видов магий, пропитавших это место, сама пригласила войти.
Уроборос вбежал в комнату, закрывая рот рукой, чтобы не застонать и не разбудить свою Пташку. Она лежала, уткнувшись лицом в одеяло, и умиротворенно сопела. Такая теплая, такая сладкая, такая близкая…
Медленно и осторожно Уроборос опустился на колени рядом с матрасом, нежно проводя пальцами по волосам Нуры, убирая их от лица. Сложно было не заметить припухшие от слез веки.
– Любовь моя, что случилось? – прошептал он, старясь сдержать дрожь. Удовольствие от легкого касания было таким сильным, что хотелось кричать от счастья. И оно усилилось, когда Уроборос потянулся к сонному разуму Пташки и тот встретил с распахнутыми объятиями.