Серпентарий
Шрифт:
– Моя Пташка… – Уроборос целовал и покусывал ее бедра. – Ты моя.
– Я… – выдохнула она и замолкла, когда он губами прижался к ее клитору. Стоило ему отстраниться, как она договорила: – …не хочу быть твоей.
– Ты врешь, Пташка… Врешь самой себе, и уже давно. Не прячь свою темную сторону, я вижу ее так же отчетливо, как светлую. Отдай мне себя полностью. Всю себя.
Она вскрикнула, когда раздвоенный язык прошелся по мокрым от возбуждения складочкам. Спина ее выгнулась, а рука не оттолкнула голову Уробороса, напротив, заставила прижаться сильнее, надавливая на затылок. И он с упоением вылизывал ее, ловя каждое вздрагивание, двигаясь так, чтобы ей нравилось. Ему нужно было,
Уроборос склонился над ней, держа ее за бедра, пока погружал длинный язык в ее влагалище. Нура взвизгнула и двинула тазом навстречу. Маленькая лгунья. Она хотела своего Змея внутри себя, хотела спеть ему и кончить для него. Если бы он все еще мог мыслить, то наверняка решил бы помучить ее, чтобы наказать за обман. Но сейчас воли не хватило бы ни на что, кроме того, чтобы дать своей Пташке то, в чем она нуждается.
Змеиный язык провел по клитору, поглаживая его. Стоны Нуры становились громче. Они умоляли. Мурашки прошлись по коже Уробороса.
– Пожалуйста! – захныкала Пташка. – Пожалуйста… Я буду хорошей девочкой.
Члены болели, они пульсировали, будто готовы были вот-вот извергнуть сперму только от слов Нуры. Ее аромат был повсюду. Он сплетался с запахом мрачного леса, становясь каким-то особенно диким. И Уроборос еще старательнее ласкал свою Пташку ртом, всасывая клитор и пальцами проникая внутрь тесного влагалища.
Вдруг Нура напряглась и вскрикнула, изгибаясь и цепляясь за волосы Уробороса с такой силой, что он был почти уверен, что пара прядей были вырваны. Впрочем, это неважно, важно то, что соки из ее влагалища наполняли его рот…
Под собой Нура чувствовала корень, о который споткнулась. Пташка приземлилась обратно, обрушивая истину – она кончила для Уробороса. Снова.
От оргазма тряслись ноги, и Нура даже не была уверена, что сможет подняться. Она привстала на локтях, встречаясь взглядом со все еще темными глазами, только теперь радужка вообще едва была видна… Проклятие, да что это с ним?
– Ур… – Она не успела закончить, вскрикнув.
Змей одним резким движением перевернул ее. Нура рефлекторно выставила руки вперед, чтобы не упасть. Теперь она стояла на четвереньках, ощущая, как Уроборос давит на поясницу, вынуждая выгнуться. Что он, Морок его побери, собирается делать? Звук расстегивающейся ширинки дал слишком красноречивый ответ.
Почти сразу Нура ощутила член у входа во влагалище, а в следующее мгновение она задыхалась от ощущений, когда Уроборос скользнул внутрь нее без особых усилий. Он начал двигаться рваными быстрыми движениями, трахая так, будто если не кончит в ближайшие пару секунд, то погибнет.
Нура же старалась держать равновесие. Она чувствовала, как по ягодицам что-то проходится… Видимо, это верхний член. Уроборос дойдет и до его использования сегодня? Или ему хватит и одного? Это одновременно беспокоило и заводило. Нура дышала через рот, с каждым толчком мыслей становилось все меньше…
Морок! Хорошо, что тут никого нет. Что было бы, если бы какой-то прохожий решил пройти по тропинке через рощу? Он точно услышал бы вскрики и стоны, хлюпанье и шлепки…
Уроборос стиснул талию Нуры, насаживая ее на свой член сильнее, а после низко застонал, изливаясь внутрь. Сперма начала стекать по бедрам, как только Змей отстранился. Но ненадолго. Нура сдавленно пискнула, почувствовав, что член снова проникает внутрь. Ах да… Второй… Он абсолютно
точно больше предыдущего. Настолько больше, что невольно мышцы напряглись.– Давай же, Пташ-шка, – шипел Уроборос, – будь умницей для меня.
Нура ничего не могла ответить, она слишком сосредоточилась на ворохе впечатлений от недавнего оргазма, от спермы, оставшейся внутри, от второго члена, растягивающего ее еще сильнее… Все это слишком… Просто слишком.
– Ты хочешь, чтобы Змей трахнул тебя?
Он вышел из нее не полностью, чтобы снова вонзиться и сорвать с ее губ очередной сладострастный вопль.
– Ты хочешь быть моей?
Член Уробороса вбивался в нее все быстрее и сильнее, а стоны стали криками, с каждым разом звучавшими все более хрипло. Но Нуре было плевать. Она впилась пальцами в землю, двигая бедрами навстречу и понимая, что он прав. Он прав, а она врет. Она хотела быть его и хотела его себе. Прямо сейчас это все, чего она жаждала.
Пташка больше не была на краю бездны, она находилась внутри, на самом дне, зажатая кольцами Змея, который ласкал ее языком и трахал двумя членами. Пташка принадлежала ему. А Змей принадлежал Пташке.
Рука Уробороса вдруг схватила волосы Нуры, наматывая их на кулак и подтягивая вверх. Сам он склонился над ней, целуя плечо и облизывая шею.
– Ты моя Пташка.
Голос, вырывавшийся из Уробороса, сложно было назвать человеческим. Он походил на какой-то жутковатый рокот и шипение, но даже не змеиное, а… Ассоциация с драконом показалась неправильной, и Нура выкинула мысли из головы. Под напором приближающегося оргазма сделать это не составляло труда.
Экстаз захватил тело одновременно с болью. Два тонких клыка легко пронзили кожу. Осознание укуса терялось во вспышке удовольствия. Нура вновь ощущала, как Уроборос кончает в нее, и чувствовала горячий яд, который он вливает в ее вены. Оргазм почему-то не ослабевал, а только усиливался, пока свет не заполнил все сознание. Еще мгновение – и все погасло вместе с миром вокруг…
Уроборос всегда бежал от мыслей о том, что мог стать похожим на своего отца, стать Драконом. Тот был жестоким, диким, помешанным. Уроборос не хотел быть таким же, его раздражали напоминания Даяны о том, что он кровь от крови ужасного Дракона и огонь безумия бежит по его жилам, хочется ему или нет. Он выбросил из головы слова Главной Жрицы о том, что Дракон уже победил, но теперь думал, что, вероятно, она права…
И все же, если для того, чтобы забрать себе Пташку, придется стать Драконом, да будет так. А если, как учили жрицы, тело женщины – храм, Уроборос нашел свой и осквернит его столько раз, сколько пожелает. Если таков путь во тьму, он пойдет по нему, не отвлекаясь на свет, лишь бы удержать Нуру рядом.
Пока Уроборос вбивался в ее тело уже вторым членом, мир перестал существовать. Оставалось лишь пение восхитительной Пташки, ее всхлипы, стоны и влажные звуки, эхом отскакивающие от стволов деревьев и рассыпающиеся в их кронах. Разум терялся в этих откликах, в ощущениях, в теплом сладком аромате, сплетавшемся с собственным.
И рука сама потянулась к рассыпанным по спине волосам Нуры, чтобы намотать их на кулак и привлечь ближе. Уроборос слизал ее вкус с шеи там, где пульсировала венка…
– Ты моя Пташка.
Нура его Пташка. Она его. Только его. И он должен показать это. Показать другим. Ей. Самому себе.
Клыки царапали язык, и изменившийся яд стекал в рот. Змей внутри неистово шипел, извиваясь, и Уроборос подчинился. Он вонзил клыки в шею Нуры, чувствуя, как ее влагалище напрягается, сильнее сжимая его член, и кончил. Его сперма снова наполняла ее тело, его яд наполнял ее вены, а его безумие наполняло ее душу…