Серпентарий

Зря она ждала, когда лицо перестанет гореть от смущения, ведь рядом со Змеем это просто невозможно…

– Мило, что ты позаботился о таком, – пробормотала Нура.

– Я ведь говорил, что детей мы с тобой сделаем в другой раз.

Она кинула на него раздраженный взгляд. Какая самоуверенность! Уроборос же снова улыбнулся, проходя мимо. Отлично, пока он будет в ванной, можно успеть наконец-то одеться нормально, а не ходить в мужской футболке. Благо вещами Змей тоже озаботился и привез сменное белье, джинсы и майку.

Нура натянула все, стараясь успеть до того, как ее одиночество нарушит наглый гад… Сверху она накинула одно из худи, чтобы прикрыться. В тот же момент вернулся взбодрившийся Уроборос.

– Отвези меня домой, – тут же приказала Нура, отступая. Чем дальше она окажется от искусителя, тем лучше…

– Хм, почему бы и нет… Там нам будет проще.

– Чего? Нет! Никаких «нам»! Я еду домой! Ты возвращаешься в Башню или куда там тебе надо… Мы расходимся! И не… Не трахаемся, как кролики, ясно?

– Хорошо, Пташка.

Она недоверчиво посмотрела на него.

– Будем трахаться, как змеи.

Закатив глаза, она махнула рукой. Плевать. Главное, пусть доставит ее обратно, а там, может, у него закончится гон, а с ним и яд в крови Нуры ослабнет. Впрочем, зря она думала, что все пройдет гладко. Она надеялась вернуться домой на соседнем сиденье мобиля, не касаясь Уробороса, однако он откуда-то выкатил байк, сел на него и протянул шлем, дожидаясь, когда его Пташка наденет тот и соизволит вспорхнуть на место.

Нура скрежетала зубами, но решила не спорить. Возможно, у этого гада просто нет здесь мобиля… Хотя как-то ведь он привез ее сюда без сознания… Мотоцикл проносился мимо деревьев, опасно подпрыгивая на кочках. Пришлось вцепиться в Уробороса, прижавшись к нему сильнее. Собственное тело, прекрасно помнившее, какое удовольствие может доставить Змей, тут же среагировало, и Нура до крови прикусила губу, пытаясь избавиться от надоевшей похоти. К счастью, скоро байк выехал на ровный асфальт и можно было не вдавливаться в мускулистую спину грудью.

Добравшись до дома, Нура сползла с мотоцикла, облегченно стягивая шлем, и принялась рыться в сумке в поисках ключей. Однако калитку открыл Уроборос. Он усмехнулся и издевательски позвенел связкой ключей, затаскивая байк во двор. Очевидно, он не собирался уезжать прямо сейчас.

– Ну что за гад! – пробормотала Нура, возясь с входной дверью.

Наконец попав в дом, она вдохнула знакомый запах. Он успокаивал ее. Змей, войдя, проделал то же самое, щурясь и вдыхая глубже, а затем разулся, прошел в кухню и начал там хозяйничать. Шум воды явно говорил о намерении Уробороса задержаться.

Нура потопталась на месте. С одной стороны, Змей и его самоуверенность раздражали, с другой – не хотелось, чтобы он уходил. При этом было правильно выдворить его, но нужно было поговорить, но он гад, но… Нура схватилась за голову, морщась. Поток мыслей был настолько давящим и противоречивым, что ей хотелось рыдать. Как поступить с этой связью? Сделать, как логично и разумнее? Или сделать то, что хочется, что велит порыв души?

– Пташка, тебе кофе?

– Да, – ответила она, не успев даже понять, кто спрашивает. А спрашивал тот, кого нужно было выгнать поскорее из своего дома и из своей головы…

Она сжала кулаки, закрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь собраться с силами, а затем смело вошла на кухню. Почти сразу Нура застыла, любуясь, как морочьи красивые мужские руки в татуировках и с выступающими венами вливают воду из кувшина в джезву и ставят ее на плиту. Уроборос при этом выглядел таким сосредоточенным и по-домашнему очаровательным, что захотелось поцеловать его и отдаться прямо там… Нет! Это все яд в крови!

– Нам нужно поговорить.

– Звучит жутко, Пташка, – хмыкнул Змей, не оборачиваясь, – но ты права. Нам стоит кое-что прояснить.

– Вот именно. Ты сжег записи Кеи!

– Во-первых, не сжег, во-вторых, мы разговариваем, а не обвиняем.

Нура опешила уже от первой фразы, а от второй стыдливо потупилась.

– Я все еще плохо тебя знаю, так что не уверена в… тебе…

– Ауч! – Уроборос театрально схватился за сердце. – Что ж, туше! Я тоже был растерян, когда за несколько дней замкнулся на тебе. Обычно это занимает много времени и прямого общения, но, очевидно, я сломанный мальчик. – Он оскалился. – Однако ты знаешь обо мне гораздо больше, чем кто-либо когда-то знал. Отчасти, пожалуй, даже больше Даяны… Ей про Шороха я не рассказывал…

Нура смутилась, но при этом ей было ужасно приятно, что ей доверились и не кто-нибудь, а ее Змей. Ее сломанный мальчик. Ее Уроборос… Она мотнула головой. Нельзя было хотеть, чтобы он принадлежал ей. Разве это не странно? Разве это правильно? И все же… В ней пробуждалась тьма такая же, что хранилась в безднах зрачков, обведенных пронзительно-зеленой радужкой. И Нура не понимала, можно ли ее принять. Она вечно во всем сомневалась, это мешало ей действовать. Всегда мешало, мешало и сейчас…

– Я… – Нура с благодарностью приняла кофе, протянутый Уроборосом. Сделав глоток, она продолжила: – Я сама не знаю, что со мной. Раньше я не влюблялась, у меня не было парней, потому что… Не знаю, мне никто не нравился, и, честно говоря, я немного побаивалась всего этого. Проще было оставаться в мире книг, где любовь честнее и ярче. Тем более проще было жить так, как скажет мама. Она посоветовала Матсу заняться юриспруденцией, и он отличный адвокат… Это мой брат…

– Знаю, – улыбнулся Уроборос. – Но твоя сестра вряд ли прислушалась к советам матушки…

– Да. Мама понимала, что Кея не склонна к наукам. Она взрывная и с вечным двигателем… была. В общем, мы думали, что Кея будет заниматься профессиональным спортом или станет тренером, но… Она ни с кем не посоветовалась и умчалась… Сейчас я понимаю, что она ничего и не могла сказать, раз ее завербовала Служба, но… Не знаю. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы сестра осталась рядом, как всегда. Она была бы несчастной, но, по крайней мере, живой…

– Это так. – Уроборос подвинул стул к Нуре и опустился рядом. – Знаешь, я всегда недолюбливал Кею. Она даже раздражала меня, однако в чем ей не откажешь, так это в решительности и умении брать на себя ответственность.

Нура неожиданно всхлипнула, снова отпивая из кружки.

– Кея свой выбор сделала. И боюсь, любимая, тебе тоже придется.

Любимая. Слово задрожало в воздухе, сплетаясь с ароматом кофе и лучами Инти. Мурашки рассыпались по коже, а в животе что-то защекотало, как тонкие мягкие лепестки пионов, которые дарил Змей.