Серый

Тони только кивнул. Новоиспеченный мейстр был куда ближе к правде, чем думал.

****

Тони постучал и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет Дракона. От Джейса пришлось избавиться по дороге, чему парень был чрезвычайно рад. Дракон сидел за столом,

перебирая какие-то бумаги. Комната без окон выглядела мрачной из-за обилия

коричневых и серых тонов.

– Она здесь.

Дракон оторвал голову от бумаги и нахмурился:

– Одна?

– Если не считать собак, то да...

– Пусть немедленно придет ко мне.

– Я уже сказал ей. Думаю, Хельга уже в пути...

Не успел он договорить, как резко распахнулась дверь, и вошла Хельга. Даже здесь псы сопровождали ее, не отходя от хозяйки ни на шаг. Хотелось бы Тони знать, как ей

удалось так привязать к себе этих любящих одиночество злобных тварей. Хельга

выглядела измученной, под глазами у нее залегли темные круги. Когда она подошла к

столу, на Тони дыхнуло запахом дыма и крови.

Дракон не любил долгих вступлений:

– Ты нашла ее?

Хельга подняла на него свои темно-зеленые глаза и покачала головой:

– Мунин взял было след, но потерял у реки.

– У реки?
– переспросил Дракон, не веря своим ушам.
– Что могло понадобиться ей у

реки?

– Да что угодно. Ее вообще может не оказаться в живых. Если черные нашли девочку

раньше нас, то она, скорее всего, уже мертва.

– Не хотите ли вы сказать, что мы упустили единственную дочь...

В этот момент в дверь кто-то постучал.

– Кто это?
– зло выкрикнул Дракон.

– Срочное послание от Магистра. Вы должны немедленно прибыть в его кабинет.

– Черт бы побрал вас всех, - прохрипел мейстр и быстро вышел из кабинета, прихватив

с собой пиджак.

Когда дверь закрылась, Тони остался наедине с Хельгой.

– Чем так взволнован Дракон? Кого вы должны были найти?

Женщина смерила его ледяным взглядом. Казалось, что она была вырезана из

огромного куска льда.

– Тебя это не касается, мальчик. Чернильный знак еще не делает тебя мейстром.

Тони посмотрел на ряд мелких знаков на ее лице. Каждый из них был не больше его

ногтя. И они были гораздо более глубокими, чем тот, что нанесли ему. Она

ухмыльнулась.

– Раньше знаки наносились по-другому. Не прокалывали кожу тоненькой иголочкой,

смоченной в чернилах, а разом прикладывали раскаленное клеймо, изготавливаемой

отдельно для каждого мейстра. Раньше знаки имели ценность. Теперь же их ставят кому

попало.

Ее слова были для него хуже пощечины. Она же, не говоря ни слова, презрительно

поклонилась и вышла из кабинета.

Тони последовал за ней только через несколько минут. Да и было бы глупо надеяться,

что все измениться только из-за того, что ему нанесли какой-то там знак. Он как был

рядовой пешкой, так ей и остался.

Коридор казался ему удивительно длинным, а воздух обжигающе горячим. Чем ниже

он спускался, тем хуже становилось. Мейстров было не так много, не сравнить с белыми масками в Белом Зале, но все же достаточно много, чтобы у него начался приступ

клаустрофобии. Не может быть, чтобы он был одним из этих огромных, одетых в

темно-серые цвета людей. Тони чувствовал себя маленьким, худым и практически

прозрачным. По крайней мере, никто не смотрел на него, когда парень проходил мимо.

Несколько раз его даже задели и едва не сбили с ног. Как он мог оказаться здесь? Это

место куда лучше подошло бы для одного из его братьев, но не для него. Неудивительно, что пробывший мейстром всего ничего Джей уже стал здесь более своим, чем Тони за

несколько месяцев.

– До чего же здесь жарко, - пробормотал он, дергая рубашку на горле. Ткань с треском

порвалась, и даже несколько пуговиц отлетели ему под ноги.

Чернильный знак с новой болью вспыхнул на коже. Глупая формальность, ничего не

давшая ему, многого потребовала взамен. У него в голове еще долго звучали слова,

сказанные Джеем, когда они только подходили к Башне.

Морт

Морт удалось подавить зевок, но ей все равно казалось, что она вот-вот умрет от

скуки. А ведь до утра было еще далеко. Темно-бирюзовое платье было еще теснее, нежели розовое, и каждый раз, когда она, забывшись, делала слишком глубокий вдох, ей

казалось, что оно сейчас просто лопнет по шву.

Можно только представить, какое оживление это вызовет.

Зал был битком набит, но среди сотни людей не наскреблось бы и пяти,

заслуживающих ее уважения. Ее отец сидел на самом почетном месте, обсуждая что-то с

древним, совершенно лысым стариканом с вытянутым черепом. Мать смеялась над

глупостью приглашенных дам, но делала это так ловко, что никому бы и в голову не

пришло обвинить ее в чем-то. Морт снова зевнула, услышав треск челюсти.

Голоса собравшихся здесь людей сливались для нее в один единственный протяжный

голос, а свет множества свечей слепил глаза и заставлял ее часто моргать. Она бы что