Солнце больше солнца
Шрифт:
Дмитрий Сергеевич сказал:
– От детей пока жалоб нет.
В его голосе чувствовалась осторожность: как бы не сглазить. Неделяев знал - он беспокоится, что подразделение, где служит сын, могут перебросить на фронт.
Войдя в комнату, гость, как обычно сел на диван, положив рядом сумку, которую возил с собой. Хозяин опустился на стул у стола, видя, что Маркел Николаевич чем-то удручён. Тот достал из сумки книгу: он попросил уезжавшего в Бузулук Льва оставить её на время и извиниться в библиотеке за задержку с возвратом. Протянув Борисову "Путешествие Гулливера", спросил:
–
Дмитрий Сергеевич подержал книгу в руках.
– Знаю. Гулливер, лилипуты.
– А про летающий остров читал?
Лесничий раскрыл томик и, перелистывая страницы с глубокомысленным видом, сказал:
– Летающий остров? Кажется, нет.
Неделяев забрал у него книгу, открыл на странице с загнутым уголком, принялся читать вслух. Замолчав после фразы о том, что остров опускается прямо на головы непокорных и сокрушает их вместе с домами, беспомощно посмотрел на Дмитрия Сергеевича, который был само внимание, проговорил понуро:
– Вот так обманул меня человек, про кого я тебе рассказывал.
Хозяин кивнул и улыбнулся, как улыбаются чему-либо безобидному.
– Он позаимствовал идею летающего острова из стали...
– Заменил остров летающим плотом из стали, - поправил гость.
Лесничий опять кивнул, показал пальцем на книгу:
– Там остров, а у тебя в твоём произведении - плот. Уже не полное, не прямое заимствование. И, главное, у тебя - великая идея оружия мировой победы коммунизма!
– последние слова были произнесены с подъёмом.
– А будет ли это плот или нечто другое...
– Плота не будет! Сказка!
– прервал Неделяев.
– Будет какое-то ужасающее оружие, - тоном ласкового согласия произнёс Дмитрий Сергеевич.
– Без него планету нашей не сделать.
И он стал уговаривать друга не бросать его произведение. Душа Маркела Николаевича мало-помалу расправилась.
– Только про плот больше уже писать не буду, - сказал он, как бы сопротивляясь уговорам.
– Можно и не писать. И без него найдёшь, что показать, - посоветовал с подчёркнутой серьёзностью Дмитрий Сергеевич.
"Умница! Вот кого слушать!" - подумал в благодарном чувстве Неделяев и сказал уже тоном приятной беседы ради беседы:
– Сейчас как помогло бы новое оружие против немцев...
– Разобьём и так! А оно в своё время будет!
– произнёс Борисов с некоторой беспечностью человека, для которого трудная тема вовсе не трудна.
Он предложил перед обедом выпить зубровки, позвал Авдотью, чтобы принесла бутылку, закуску. Друзья пропустили по рюмке, закусили солёными валуями июльского сбора. Лесничий рассказал, как его помощник удачно бьёт из скрадка диких гусей.
На обед был подан дикий гусь, жаренный с капустой и кореньями. Авдотье помогала накрывать на стол хорошенькая девушка Евдокия лет восемнадцати. Капитолину, жившую в доме до неё, Дмитрий Сергеевич выдал замуж за старшего лейтенанта, который, возвратившись с войны без ступни, стал работником Сорочинского райисполкома.
Евдокия не носила платка, вокруг её головы была закручена коса, девушка, как и Капитолина, приходилась роднёй Авдотье.
Лесничий налил гостю и себе ещё по рюмке, севшие
за стол женщины запивали еду необычайно полезной, как считала Авдотья, водой из недалёкого родника.– Нагулял гусь жирок, - сказал хозяин, облизав пальцы.
– Гусей и не только их ещё кто-то бьёт, - сообщил Неделяеву.
Тот посмотрел с немым вопросом. Лесничий продолжил:
– Завелась шайка. Два дня назад мой человек наткнулся на тушу лося, задние ноги отрублены, вырезаны печень, сердце, почки. Если бы наши мужики убили, они бы всю тушу на телеге увезли. А тут кто-то был бродячий, безлошадный.
Неделяев счёл нужным высказать сомнение:
– Может, всё же кто-то местный. Не у всех есть возможность на телеге увезти.
– Деревенские говорят - видели в лесу чужих людей с ружьями.
– Сколько людей?
– спросил друг.
– Кто-то видел двоих, кто-то - троих, - ответил с озабоченно-тревожным видом лесничий.
– Не привирают?
– Может, да, а, может, нет. Если нет, то ночью могут ко мне заявиться.
Борисов сказал, что попросил помощника ночевать в доме, но это мало успокаивает.
– От шайки двоим нам не отбиться, собак вмиг пристрелят. А кто выстрелы услышит, ночью на выручку не придёт.
Маркел Николаевич перестал есть, с минуту сидел, прикрыв глаза веками, затем сказал так, что лесничий повеселел:
– Я срочно выясню и обезврежу!
Принялись доедать гуся, хозяин при этом угощал кусочками мяса тёршихся о его ноги двух котов и кошку, которых, как их предков в 1920 году, звали Батыр, Пельван и Лапка.
Неделяев, прикончив десерт - вареники с клюквой, - поглядел на свои карманные часы, держа их за ремешок, стал прощаться:
– Задание ждёт.
72
По дороге домой его волновали мысли, которые так или иначе относились к представлению об убежище. Когда-то, чтобы укрыться от мобилизации в Белую армию, он отправился за Ильёй Обреевым в лесную чащу, где гнили обросшие мхом колоды, засасываемые влажной землёй, матёрые крапива и лопухи обступали избушку, над чьей кровлей простёрли ветви старые липы. Илья говорил мечтательно, как хорошо было бы тут перезимовать, запасшись сушёными грибами, завалив лося. Он жил мечтой о спасении от властей во временных пристанищах, перемена которых служила бы для него всегдашним убежищем, гораздо лучшим, чем нора для суслика. У Маркела была иная мечта - о великих силах господства над планетой. Он, Маркел Неделяев, жил призраком некоего соучастия в создании невероятного оружия. Его мечта победила мечту Обреева.
Подъезжая к Саврухе, Неделяев размышлял: куда мечте мелкого грызуна, пусть и более хитрого, чем суслик, до мечты, которой живёт солдат будущего. Она и теперь выйдет победительницей: выведет на убежище, найденное мечтающими ускользать от властей.
Войдя к себе в дом взволнованно-молчаливым, он осмотрел казачью винтовку, которую регулярно чистил и смазывал два с лишним десятка лет, с чувством, похожим на нежность, провёл ладонью по берёзовому ложу. Когда улёгся на кровать и рядом легла Поля, вдруг сказал в сомнении: