Солнце больше солнца

Чтобы больше знать о действии взрыва на людей, велено не везде покрывать досками и землёй вырытые траншеи, они должны остаться открытыми в иных деревнях, а в некоторых, хотя эпицентр от них будет на таком же расстоянии, предусмотрено совсем не рыть убежищ, люди просто лягут на землю. К примеру, так указано поступить половине жителей райцентра Тоцкое, при том что вторая половина спрячется в открытых траншеях и накроется мокрыми простынями. В десяти километрах от эпицентра в посёлке Ключевом на реке Самарке жителям предстоит укрыться под берегом, отогнав скотину в лес.

Таким образом, разные способы защиты от атомной бомбы дадут учёным, по возможности, более полный материал для сравнения.

Тютерев и Игумнов преподнесли почти всем тем, кому следовало, те уроки, какие кому полагались, когда старики из верующих отметили день Святого Евстигнея - ели сырой репчатый лук с чёрным хлебом и солью, запивая ядрёным квасом, в домах развесили связки луковиц, очищающих воздух.

Подступила последняя десятидневка августа - встреча Второго Спаса, яблочного: можно есть спелые яблоки. Вечернее небо глядело ясными звёздами на костёр, от которого остались испускающие жар угли, над ними были изжарены перепела, отнесены в палатку. Перед этим Неделяев принёс от сельских жителей по кошёлке огурцов, луковиц, яблок и то, чем он постоянно угождал полковникам, - хлеб домашней выпечки. Над столом сияла свисающая на проводе лампочка.

Леонид Иванович Тютерев, побывав давеча у военных начальников, тихой сапой наведался в спецбуфет, купил две бутылки грузинского марочного коньяка "Энисели". Одна бутылка чарующе замерла на столе, бесцеремонно поставленная среди чуждой ей грубой снеди и посуды, вторая ожидала своей участи в сумке. Леонид Иванович назвал истраченную сумму, которую разделили на четыре, - Игумнов, Неделяев, Егорыч отдали ему, что с них причиталось.

Он, потирая указательным пальцем подбородок, посмеиваясь, сказал:

– И чем Евгений Викторович создаст настроение?
– это относилось к Игумнову, который заводил привезённый из дома патефон.

– Песня из кинофильма "Первая перчатка"!
– шутливо-торжественно объявил Евгений Викторович, и палатку заполнил подкупающе-приятный хрипловатый голос Владимира Володина:

Во всём нужна сноровка,

Закалка, тренировка.

Умейте выжидать,

Умейте нападать.

Тютерев воскликнул "Так точно!", налил стаканы коньяком ровно до половины, компания уселась на складные стулья за стол. Выпили, принялись рвать зубами мясцо с жареных перепелиных тушек. Леонид Иванович, сделав паузу, пропел вслед за певцом: "При каждой неудаче давать умейте сдачи" и напористо-бодро произнёс:

– Нечего нам неудачи ждать - сразу ка-ак дадим! Уж учения покажут!

Евгений Викторович сказал тоном согласия:

– Иностранные гости поглядят, как мы способны ударить. Поляки, немцы восточные.

Тютерев добавил, хрустко откусив от яблока:

– Китайский главком Чжу Дэ прилетит.

Игумнов произнёс с видом упрямого настояния:

– Я бы пригласил из Западной Германии Аденауэра. Пусть знает, что там будет.

– Ну, это учения, а так ли будет по-настоящему?
– позволил себе скептическую нотку Неделяев.

– Что атомная бомба настоящая, мы сами увидим, - сказал с тяжёлой агрессивностью Игумнов.
– Войска выдержат настоящие ударную волну, световое излучение, радиацию и заражение.

– В какой степени выдержат? Вот главное, - поправил Тютерев, разлил по стаканам оставшийся в бутылке коньяк, который был незамедлительно выпит.

Вновь стали закусывать, Евгений Викторович, чьи низы щёк обмякли заметнее, а всё лицо взялось красниной, сказал:

– Необходимо знать, насколько войска после взрыва будут готовы к применению.

– А могут и не быть?
– кольнул Неделяев, которого терзало, что его книга не была издана и народу неведомо, как он ещё годы и годы назад рассказывал о чудовищных смерчах, о накале воздуха, отчего сгорают леса, деревянные постройки, всё то, что способно гореть.

Игумнов, на лёгком взводе от коньяка, проговорил:

– От ударной волны живую силу укроют окопы. Должны укрыть и от излучения. А радиация сразу не подействует, войска успеют совершить прорыв. Заражение вообще будет потом, факты покажут.

Тютерев, потянувшись к сумке за второй бутылкой, сказал:

– Особо страшного не ожидается, поэтому солдаты будут без спецодежды.

– Чтобы в будущем на неё не тратиться, если они справятся и так!
– с видом пренебрежения произнёс Евгений Викторович.

Продолжая выпивать, есть, говорили, как важно, чтобы побольше людей перенесло испытание взрывом, поэтому местным властям приказано никого не выпускать из района.

– Надо узнать, как переносимость зависит от пола, от возраста, в том числе детского, какие будут болезни, насколько и у кого сохранится трудоспособность. И по этой местной картине войны можно к ней готовиться, - объяснял Игумнов.

Егорыч, чья семья жила в Тоцком, сказал:

– А я всё-таки постараюсь своих подальше увезти.

На это ему ничего не возразили. Местом жительства полковников был посёлок железнодорожной станции Тоцкая, и они считали расстояние от эпицентра достаточным, чтобы их семьи не пострадали.

Егорыч, доедая очередного перепела, высказал, до чего ему жаль "наши места", заказник Бузулукский бор.

Тютерев живо откликнулся:

– В заказник сейчас генералы на охоту катаются, грузовой транспорт в руках. То лосёнка привезли, позавчера - кабана! Нам надо там хоть глухарей пострелять.

Игумнов и Неделяев это одобрили, и он сказал:

– А что музыка молчит? Ну-ка что-нибудь из нашей молодости!

Евгений Викторович выбрал пластинку, хлынула истомная, заводяще страстная мелодия танго, лирический тенор Вадима Козина раскрыл компании объятия далёкой, солнечной и знойной Аргентины, где солнце южное сверкает, как опал. Полковники под музыку задвигали плечами и головами, пробираемые до копчиков жестокой жгучестью куплетов до завершающего:

И вот Марго со мной, как прежде, танцевала.

И муки ада я в тот вечер испытал!

Сверкнул кинжал - Марго к ногам моим упала...

Вот чем закончился большой шикарный бал.

82

Назавтра устроили себе выходной, отправились в Бузулукский бор по проложенной через будущий эпицентр дороге, сначала обогнув военный аэродром, где, помимо других самолётов, были видны тяжёлые четырёхмоторные бомбардировщики Ту-4, в своё время скопированные с американских B-29.

– Вон с такого сбросят, - сказал Игумнов, вынув изо рта мундштучок с папиросой.