Солнце больше солнца

Пока доехали до взгорья, откуда открывалась лощина, над которой взорвётся бомба, трижды предъявляли документы на КПП. Дорога стлалась лентой свежего асфальта, она убегала через луг, охватывая справа бетонированный квадрат. Тот, было видно с холма, не оказался целиком белым - ярко белели на сером фоне лишь нанесённый известью крест и полосы по краям, образующие рамку.

Людей на лугу сейчас не было, вороны, галки взлетали над ним. По знаку Тютерева, Егорыч остановил виллис, когда тот поравнялся с площадкой, шум мотора сменился хлопотливым разливом птичьих голосов. Трясогузка с жёлтым брюшком, с длинным тёмно-бурым хвостиком села на капот машины, но тут же улетела, когда пассажиры стали вылезать.

Все четверо направились к площадке, по ней скакали воробьи, синицы, она выступала над землёй на высоту поставленного на торец кирпича. Мужчины взошли на неё и по какому-то одинаковому позыву задрали головы, оглядывая тёплое беззаботно открытое, лишь в лёгких перистых облачках, небо. Никто ничего не сказал. С какой-то щепетильной сосредоточенностью осматривали гладкую площадку, будто силясь понять её назначение. Теперь, когда они стояли на ней, нельзя было увидеть, что широкие полосы извёстки образуют крест.

Неделяев, пройдя по бетону, ступил наземь, стал медленно приближаться к дубовой роще, к самому могучему кряжистому дубу, всё время поглядывая вокруг. Взял немного в сторону - вот, кажется, то место шагах в ста от дуба, где он соскользнул с коня и спрятался за ним, на случай выстрела со стороны деревьев. Сейчас ноги так и понесли к дубу, заколотилось сердце, по всему телу выгнало пот чувство, что вот-вот из-за дуба выползет, упираясь руками в землю, Кережков, чьи отросшие тёмные волосы свесились на глаза.

Маркел Николаевич застыл, мысленно говоря Кережкову, словно тот был перед ним: "Если бы не я и ты бы спасся, то так и сеял бы идеи, которые в твоих бумажках". Явственно вспомнилось, как тот извлёк из-за отворота кителя пачку листков, протянул, и он, Неделяев, схватил их левой рукой, скомкал, сунул в карман, правой рукой сжимая рукоять шашки.

Кережков, застрелившись, ускользнул от казни, но Маркел всё равно отрубил вражью голову. Довела до этого боль за идею всемирного могущества, на которую убеждённо посягал враг. И разве же ошибся Маркел Неделяев, веря в страшное средство мировой победы, в то, что оказалось атомной бомбой? Обидно лишь нестерпимо, что его подвели советские учёные - американцы обошли их. Но зато великая сила покажет себя здесь, где живёт он, ему дано своими глазами увидеть её.

От этой мысли Неделяев загордился и исполнился презрения ко всем суетящимся в районе испытаний, вплоть до генералов и маршалов - в их головах не ночевала догадка о невероятном оружии в то время, когда он уже представлял, а потом и описывал чудовищные смерчи и пожары, вызываемые в стане противника. Презрение пошло выше, его удостоилось само правительство.

Маркел Николаевич, полный заносчивости, повернулся к своим начальникам - Тютерев и Игумнов стояли на бетоне площадки, глядели на него.

– Грибы под дубами?
– спросил Леонид Иванович.

– Грибов много, - ответил Неделяев сквозь зубы.

Полковники, удивлённые его тоном, видом, переглянулись, и не избежать бы ему выяснения причины, не раздайся нарастающий шум: по дороге со взгорья мчались виллис с поднятым брезентовым верхом и студебекер. О Неделяеве было забыто. Внимание без остатка поглотил проносящийся мимо джип с полускрытыми фигурами, в кузове студебекера сидели четыре солдата.

– Интересно, кого убьют - лося или кабана?
– проговорил Тютерев со вкусом представления об удаче властьимущих охотников, губы в улыбке повлажнели.

– По чину и дичь, - с завистью сказал Игумнов.

Стоявший у своего виллиса Егорыч сообщил - знакомые шофера говорили, что здесь есть родник. Пошёл по лугу, посматривая перед собой:

– Вон он!

Все четверо остановились у бившего из земли ключа. Водитель лёг грудью на траву, напился, вытер усы ладонью и расправил пальцами обеих рук. Полковники и Неделяев протянули ему фляжки, предварительно вылив взятую в дорогу воду, Егорыч наполнил их. Леонид Иванович сделал глоток, причмокнул:

– Хороша водичка!
– и, окидывая взглядом местность, добавил: - Красота!

Игумнов кивнул. Неделяев высокомерно заключил о своих спутниках: "Человечки момента, нет охвата прошлого и будущего".

Сели в машину, которая плавно набрала скорость по новой гладкой дороге, вскоре внеслась в сосновый бор, замелькали уходящие ввысь стволы. Егорыч, заранее предупреждённый, что надо свернуть на первую же просеку, которая попадётся, съехал на такую, вездеход запрыгал по кочкам меж стоявших по сторонам ряд за рядом мачтовых сосен. Солнце доставало сверху, кладя блики на светло-бурую кору. Просеку совсем близко перебежали три изящных тёмно-рыжих косули. Тютерев со смешком крикнул:

– Начальство сюда!

Патронов на косуль охотники не взяли, не про них возня в лагере с такой добычей.

Впереди в бору выделился островок осинника.

– Стоп!
– приказал Леонид Иванович.

Оставив Егорыча при машине, пройдя немного вперёд, трое разделились. Тютерев двинулся по прямой, Игумнов уклонился влево, а Неделяев вправо. Распевали птицы, шныряли с дерева на дерево, особенно часто попадались на глаза зяблики с белыми полосками на тёмных крылышках. С ветви над головой Маркела Николаевича сорвалась сойка, впереди чёрно-белый с красным подхвостьем и красным пятнышком на затылке дятел прилип коготками к стволу осины. Метров через полста осин не стало, сосны всё чаще перемежались елями, охотник прошёл ещё немного и оказался в сплошном ельнике, на мохнатой лапе большой ели в тени замерла, пережидая день, ушастая сова.

Неделяев искал глухариный выводок. Сейчас, в конце августа, глухарята уже вовсю летают, одевшись чёрным пером, петушков отличает от курочек серый отлив. Выводки отъедаются в ягодниках, теперь в самом соку брусника. Высматривая её, Маркел Николаевич с ружьём в руках приблизился к овальной песчаной прогалинке. Бузулукский бор рос на песках, и там, где не лежали мхи, нога ступала по сухому песку. На прогалинке на нём виднелись помёт, выпавшие перья - в песке недавно купались птицы. Крадком обходя песчаный овал, охотник, наконец, заметил недалеко красные ягоды: стебли брусники тянулись по валежнику, побеги с ягодами приподнимались на длину ладони. Один побег высунулся над трухлявым пнём, пробравшись снизу между отстающей корой и древесиной.

Было около полудня, кормёжка, видать, закончилась, но выводок где-то рядом. Сделав шагов тридцать, Неделяев увидел берёзовый молодняк и в нём присевших глухарят, глухарку и "старика" глухаря. Захотелось добыть непременно его, но он сидел к охотнику хвостом - в таком положении дробь может не убить его сразу, а глухари, даже смертельно раненные, способны улетать довольно далеко, поди ищи его без собаки.

Маркел Николаевич с двустволкой наготове стал осторожно заходить сбоку - петух вдруг расправил крылья, хлопок выстрела не дал им захлопать. Второй заряд сразил курочку. Остальные птицы, взлетев, сели на берёзы неподалёку. Неделяев перезарядил ружьё, подобрался к той, с чьего сука с любопытством глядел петушок, прицелился и снял его.