Современная язва

У наружныхъ дверей въ прихожей — звонокъ. Нарядная горничная въ бломъ передник съ кружевцами и прошивками, прислуживавшая у стола, бжитъ отворять дверь и черезъ нсколько времени возвращается и докладываетъ:

— Господинъ Семиполовъ желаетъ васъ видть, Михаилъ Петровичъ.

— Семиполовъ? — переспрашиваетъ Пугаловъ.

— Да-съ… Семиполовъ… Вотъ что домъ на углу, такъ самъ домовладлецъ.

— Что ему такое? Попроси въ гостиную. Я сейчасъ… — бормочетъ Пугаловъ и торопится додать кусокъ пирога.

Старшій сынъ Пугалова — молодой человкъ съ начинающими уже пробиваться на верхней губ усиками, въ форм одного изъ учебныхъ заведеній, блднетъ. Сначала онъ закрывается салфеткой, потомъ встаетъ изъ-за стола и незамтно уходитъ изъ столовой.

— Семиполовъ… Семиполовъ… Это сосдъ нашъ, но никогда не бывалъ у меня. По какому это онъ длу? — продолжаетъ Пугаловъ. — Должно быть, не насчетъ трубъ-ли сточныхъ? Мы хотли просить объ очистк уличныхъ сточныхъ трубъ.

Онъ снялъ салфетку, заткнутую за воротничекъ рубашки, всталъ изъ-за стола и вышелъ въ гостиную. Въ гостиной ходилъ изъ угла въ уголъ пожилой мужчина съ довольно объемистымъ брюшкомъ, въ черномъ пиджак, срыхъ брюкахъ и бломъ жилет.

— Доброму сосду! — раскланялся передъ нимъ Пугаловъ. — Какому счастливому случаю обязанъ, что вы изволили меня постить? Предполагаю, что по длу о сточныхъ трубахъ, объ очистк которыхъ мы хотли просить городскую управу.

Оба подали другъ-другу руки и пожали ихъ. Семиполовъ сдлалъ серьезное лицо и сказалъ:

— Если вы приступаете съ такимъ вопросомъ, достоуважаемый Михаилъ Петровичъ, то значить моя догадка врна, что вы тутъ ни въ чемъ не причинны и во всемъ виноватъ молодой человкъ. Буду поэтому говорить смле.

— Пожалуйста, пожалуйста. Впрочемъ, что-же мы стоимъ? Прошу покорно садиться, — предложилъ хозяинъ, указывая на кресло. — Курить не прикажете-ли?

Оба сли. Хозяинъ раскрылъ портсигаръ съ папиросами и подвинулъ спички. Гость сдлалъ маленькую паузу и спросилъ:

— Посылали вы ко мн недль пять тому назадъ за пятьюдесятью рублями?

Пугаловъ даже отодвинулся отъ Семиполова на стул и растопырилъ руки.

— Въ первый разъ слышу, — сказалъ онъ.

— Ну, такъ у меня былъ вашъ старшій сынъ съ вашей карточкой и взялъ пятьдесятъ рублей для васъ, какъ онъ говорилъ. Сынъ вашъ взялъ у меня деньги и общался возвратить ихъ на другой-же день, и вотъ уже прошло около пяти недль…

— И не думалъ, и не воображалъ брать у кого-либо денегъ. Сынъ мой также мн ничего не говорилъ о деньгахъ. Вы хорошо знаете моего сына?

— Да какъ-же не знать-то? Вдь я вижу, когда онъ бываетъ съ вами въ церкви. Наконецъ, онъ катается на конькахъ вмст съ моимъ сыномъ и два раза былъ у меня, въ дом. Мой сынъ приводилъ его къ себ по какому-то длу. Судите сами, иначе какъ-бы я ему поврилъ пятьдесятъ рублей? Зовутъ его Аристархъ — разсказывалъ Семиполовъ.

— Совершенно врно, — отвчалъ Пугаловъ, закусилъ губу, потомъ вздохнулъ и проговорилъ:- Предчувствую, что тутъ какая-нибудь возмутительная шалость.

— Вота, вотъ!.. Это-то и заставило меня придти къ вамъ. Можетъ быть ужъ это и не единственный случай, а потому надо все это скоре пресчь, — продолжалъ Семиполовъ. — Что тутъ шалость, я сейчасъ-же догадался черезъ дв-три недли. Я разсуждалъ такъ: если-бы сынъ Михаила Петровича взялъ у меня пятьдесятъ рублей дйствительно для своего отца, то отецъ, какъ состоятельный человкъ, возвратилъ-бы эти деньги сейчасъ-бы.

— Нтъ, нтъ! Ни зачмъ я не посылалъ къ вамъ сына, никакихъ отъ него денегъ я не получалъ! — вскричалъ Пугаловъ. — Тутъ шалость мальчишки, возмутительная шалость! Вотъ возьмите ваши пятьдесятъ рублей.

Пугаловъ ползъ въ карманъ за бумажникомъ, вынулъ изъ бумажника деньги и продолжалъ:

— Но прежде чмъ я позову сына и приступлю къ разбирательству этого дла, будьте любезны разсказать мн, при какихъ обстоятельствахъ это случилось. Мальчишка шалитъ, и это ужъ не первый случай его шалости. Нчто подобное уже было. Такъ вотъ-съ… при какихъ обстоятельствахъ?

Говоря это, Пугаловъ покраснлъ и на лысин его выступилъ крупный потъ. Семиполовъ отвчалъ:

— Да вовсе безъ всякихъ обстоятельствъ. Является ко мн такъ около полудня. Былъ праздникъ. Является и подаетъ мн вашу карточку. «У папы, говорить, случилось несчастіе. Онъ халъ въ конк, стоялъ на тормаз и у него вытащили изъ бокового кармана бумажникъ съ деньгами. Вытащили, говорить, или онъ самъ потерялъ — папа хорошенько не помнить. Но бумажника съ деньгами нтъ, а пап нужны деньги на расходы».

— Мерзавецъ! — воскликнулъ Пугаловъ.

— «Пап нужны деньги на расходы. Деньги у папы есть въ банк на текущемъ счету, но сегодня праздникъ и ихъ получить нельзя по чеку — вотъ папа и послалъ меня къ вамъ попросить пятьдесятъ рублей до завтра».

— Каковъ сочинитель! Нтъ, каковъ сочинитель!

Пугаловъ ударилъ себя по колнк и вскочилъ со стула.

Семиполовъ тоже поднялся и сказалъ:

— Вотъ теперь все. Потомъ я ждать пять недль, не дождался и ршился сообщить вамъ… Затмъ, извините за безпокойство и позвольте проститься съ вами!

— Благодарю, что сказали, — проговоритъ Пугаловъ и вздохнулъ:- Ахъ, что нынче за мальчики! Это чистое наказаніе! Аристархъ! — крикнулъ отъ сына.

— Нтъ, ужь только, Бога ради, не при мн, многоуважаемый… Мое дло было вамъ сказать, а слушать — не могу. Мое почтеніе…

Семиполовъ схватилъ шляпу и бросился въ прихожую. Пугаловъ сталъ его провожать, затмъ, когда тотъ ушелъ, вбжалъ въ столовую и сказалъ жен, все еще сидвшей около кофейника:

— Каковъ у насъ-то Аристархъ-то! Новая мерзость… Новое происшествіе… Взялъ отъ имени моего у Семиполова мсяцъ тому назадъ пятьдесятъ рублей и не возвратилъ до сихъ поръ. Обманомъ взялъ… Да вдь какую исторію сочинилъ!

— Да что ты! Какъ-же это дло было?

Жена слезливо заморгала глазами.!

— Да какъ дло было! Подло дло было, скверно было, гнусно было! — закричалъ Пугаловъ. — Надо сейчасъ разобрать. Аристархъ! — сталъ онъ звать сына. — Аристархъ! Но какъ и чмъ его наказать за эту продлку? Вдь это почти мошенничество! Аристархъ!

Въ дверяхъ показался сынъ. Онъ шелъ тихо, потупившись, лицо его было красно, онъ плакалъ.

— Ну, что ты надлалъ, дрянь ты этакая! — воскликнулъ отецъ. — Ухитриться подъ такимъ предлогомъ взять совершенно у посторонняго человка деньги. И куда теб такія деньги? Вдь я даю теб деньги на мелкіе, карманные расходы. Мальчишка! Материно молоко еще на губахъ не обсохло, а онъ…

— Простите…

И сынъ, горько плача, низко поклонился.

— Простите, простите… — передразнилъ его отецъ. — Но вдь этаго мало, что ты плачешь и просишь прощенія. Ты долженъ разсказать, куда ты длъ деньги. Говори, мошенникъ!

— Тотализаторъ проклятый! — проговорилъ, рыдая, юноша.

IV

Молодая хорошенькая женщина, въ юбку которой стоялъ уцпившись блокурый мальчуганъ лтъ трехъ, одтый въ синій матросскій костюмъ, вынула изъ кармана носовой платокъ, отерла влажные глаза и съ нервнымъ дрожаніемъ въ голос заговорила: