Старшая ветвь

— Эх, точно полынь, горечью пахнет.

Он с интересом посмотрел на Николая Сосновского.

— Скажите, а раньше ваши предки не появлялись в виде призраков? Может, соседей беспокоили, или потомков?

— Не припомню, — мрачно ответил Сосновский.

— Наверняка появлялись, — убежденно кивнул Щедрин. — Недаром же здесь какой-то предусмотрительный человек посадил здесь столько полыни. Вот и хорошо, значит сушеная трава нам не понадобится. Призрак никуда не сможет от нас сбежать.

Затем Леонид Францевич достал из мобиля несколько связок чеснока и раздал их нам.

— Наденьте на шеи, — сказал эксперт, — и не снимайте. Только потом не забудьте вернуть. Чеснок нам пригодится за ужином.

Я надел на шею связку сушеного чеснока. Чесночные бусы были похожи на праздничный наряд дикаря. Я вспомнил Акатоша и весело улыбнулся.

А ведь Библиусу наверняка было бы интересно поучаствовать в ритуале вызова призраков. К тому же, я обещал провести хранителя Незримой библиотеки в Сосновский лес.

Я даже оглянулся, но вокруг не нашлось ни одной двери. Только ворота загородной усадьбы Сосновских, но они были крепко-накрепко заперты.

Ладно, вызову Бибилуса в другой раз, когда поблизости не будет мрачного Никиты Михайловича. А то с начальника Тайной службы станется припомнить Библиусу, как мы прятали свиток Чистого Листа.

Тем временем Леонид Францевич достал из кармана пузырёк с каким-то зельем и протянул его мне.

— Это зелье вызова призраков, — объяснил он. — Взболтайте его хорошенько, Александр Васильевич. Затем выльете на нужную могилу. Помните, как мы с вами делали на Смоленском кладбище?

Разумеется, я помнил. Именно на Смоленском кладбище я впервые имел удовольствие наблюдать за работой некроманта.

Мы тогда охотились за темным мастером снов Тимофеем Градовым. Именно его призрак мы хотели вызвать и допросить. В тот раз у нас ничего не вышло, но это совсем другая история.

Я взял пузырек с зельем и принялся трясти его.

— Взбалтывайте лучше, — кивнул Щедрин. — Все компоненты зелья должны тщательно смешаться.

Сам он тем временем достал из мобиля несколько свежих деревянных колышков. Колышки были хорошо заострены, и Щедрин воткнул их в землю неподалеку от свежей могилы.

— А это зачем? — удивился я.

— Осиновые колья, — небрежно объяснил Леонид Францевич. На случай, если покойник окажется вурдалаком.

Николай Сосновский при этих словах побледнел, стиснул зубы, но промолчал.

— В нашей работе, Александр Васильевич, нужно быть готовым ко всему, — добродушно объяснил эксперт.

Он покосился на Зотова, который нетерпеливо прохаживался вдоль могил.

— Помните, Никита Михайлович, как мы с вами одного румынского графа допрашивали? Интересная история тогда получилась, господа. Городовые обнаружили в заброшенном доме покойника. И, что удивительно, покойник не на полу лежал, а не в постели, а в гробу.

Руки на груди сложены, лицо спокойное, глаза закрыты, будто и не умер, а просто спит. А в кармане у него нашлись документы на имя румынского графа.

Леонид Францевич комично развел руками.

— Ну, что тут поделать? Привезли покойника ко мне в лабораторию, и решили мы с Никитой Михайловичем его допросить, чтобы узнать, сам он умер или помог ему кто.

А дело было вот как сейчас, поздно вечером. Ну и пока я призрак покойника вызывал, полночь наступила. Тут-то румынский граф и показал себя во всей красе. Очнулся подлец, и выскочил из гроба. Сам бледный, клыки огромные, и давай на нас с Никитой Михайловичем бросаться. Вампир оказался, представляете? А у нас, как на грех, осиновых кольев под рукой не было. Кто же знал, что граф вампиром обернется?

— И что же вы сделали? — с интересом спросил я.

— Ну, пришлось упокоить его подручными средствами.

С этими словами Леонид Францевич достал из мобиля небольшой топорик. Лезвие топорика в сгущающихся сумерках таинственно блеснуло серебром.

— Вот это самое подручное средство, — сказал Щедрин, подбрасывая топорик в руке.

Затем положил его на ближайшую надгробную плиту.

— Леонид Францевич, долго еще? — еле сдерживая раздражение, спросил Зотов. — Вы до утра собрались на этом кладбище веселиться?

— Все уже готово, Никита Михайлович, — благодушно успокоил его Щедрин. — Сейчас Александр Васильевич зелье на могилу выльет, нужные заклинания прочитает, и начнем. А вы, на всякий случай, отойдите подальше. Уж больно вид у вас грозный, испугаете призрака, и откажется он с нами разговаривать.

Все время, пока мы готовились к ритуалу, Николай Сосновский держался в стороне от нас. Молодой граф выглядел мрачно, молчал, не отвечая на мои вопросы. Он засунул руки в карманы и втянул голову в плечи, как будто его знобило.

Закончив взбалтывать зелье вызова призраков, я подошел к нему.

— Коля, я вижу, тебе не по себе от того, что здесь происходит. Я ни на чем не настаиваю, но, может быть, тебе лучше подождать в мобиле?

Сосновский благодарно взглянул на меня.

— Ты прав, Саша, мне не по себе, — признал он, — но я останусь. Я хочу посмотреть в глаза отцу, хочу спросить его, почему он лишил меня наследства.

— Я обязательно узнаю это у него, — пообещал я, — тебе не нужно разговаривать с ним самому. Мне кажется, это слишком тяжело для тебя.

— Александр Васильевич прав, — согласился Зотов. — Я понимаю ваши чувства, Николай Дмитриевич. Но я должен быть уверен, что вы сможете держать себя в руках. Ваша ссора с отцом может затруднить нам расследование.

— Я смогу сдержаться, — пообещал Сосновский. — Но я должен сам спросить его.

— Хорошо, — помедлив, согласился Зотов.

Багровая полоса заката протянулась на западе. На мгновение мне показалось, что это лес полыхает небесным пламенем. На востоке из-за деревьев выглянула любопытная луна.

На вечернем небе она была похожа на бледного призрака.

Наверное, луне тоже было интересно посмотреть на то, что мы делаем.

— Начинайте церемонию вызова, Александр Васильевич, — сказал мне Щедрин. — Вылейте зелье на могилу и позовите призрака.

— А есть какие-то точные формулировки? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал головой Леонид Францевич, — просто позовите того, с кем хотите поговорить.

— Хорошо, — кивнул я и пошел к могиле графа Дмитрия Валентиновича Сосновского.