Стигма

Ее ясные глаза тихо светятся, отчего она кажется нежной и грустной.

«И к тому моменту, когда я вернусь, ты уже досмотришь его до конца. Не выключишь на самом интересном месте…»

Ее голос проник в мои уши и смял сердце, которое я больше не чувствовала.

Она начала рассказывать о любви, которую я никогда не испытаю, в глубине души я почувствовала смутную тоску, потому что всегда знала, что это чувство не для меня, но не могла признаться самой себе.

Можно провести жизнь в ожидании самого важного момента, в поисках своего крошечного счастья, в мечтах о встрече с человеком, который спасет тебя от боли, но правда в том, что некоторые чувства тебе просто не суждено испытать.

Правда, о которой никто никогда не скажет, заключается в том, что у тебя не будет главной роли, если ты родился для эпизодической.

В историях есть главные герои, но не всем везет их сыграть.

В моей истории главная героиня – темноволосая девушка, хрупкая и мечтательная, как и я. Но эта роль была написана не для меня.

Они встретились во время дождя. Недалеко от его дома, в переулке, изгаженном мусором и лужами мочи, оставленными людьми, которые могли только мечтать жить в таком районе. Кто-то дрожал от холода у пожарной лестницы, сидя в углу, спрятанном от улицы. Он случайно заметил скорченную фигуру, когда отвернулся от ветра, закуривая сигарету.

Сначала он подумал, что какой-то бездомный просит милостыню между 9-й и 10-й Локаст-стрит, возле станции метро.

Только подойдя ближе, он понял, что это не нищий. Закутанная в теплую одежду и накинувшая на плечи куртку, у лестницы сидела девушка. Капюшон едва прикрывал ее черные, слегка влажные от дождя волосы, ноги, обтянутые джинсами, она подтянула к груди, закрывая живот.

Когда прямо перед ней он затушил подошвой ботинка брошенный окурок, она вздрогнула. Отрывисто дыша, словно холод колол ее горло множеством маленьких иголок, она подняла лицо, показав красные щеки, умытые дождем зеленые глаза, обветренные губы и бледную кожу, напоминающую потрескавшийся фарфор.

Она выглядела потерянной. Он имел вид изнуренного человека, который не знал отдыха много часов. Когда его могучая фигура заслонила ей свет фонаря, она отшатнулась, но продолжала прижимать руки к груди, словно защищая себя.

– Тебе больно? – спросил он ровным тоном, не выражающим ни сочувствия, ни интереса.

Она вздрогнула, услышав этот грудной голос, и продолжала смотреть на него. Он наклонил голову, и конус света прошел по его скуле, осветив уголок суровых губ и арктическую радужку. Глаза невероятного голубого цвета поразили ее, смотревшую на него, затаив дыхание, словно она увидела мираж. Этот сюрреалистический цвет глаз, острый взгляд, кошачий разлет бровей – их ни с какими другими не перепутаешь. Она нашла его.

– Это ты… – прошептала она, словно и не надеялась на встречу.

Ей хотелось протянуть руку и дотронуться до «миража», чтобы проверить, не сходит ли она с ума, но парень точно отшатнется.

– Пожалуйста, – умоляющим голосом тихо сказала девушка, – помоги мне.

Дыхание срывалось с ее губ, а спина словно примерзла к металлу лестницы. Она не пошевелилась, когда он наклонился, чтобы проверить, нет ли на ней порезов или синяков. Он протянул руку и откинул полу куртки.

Увиденное повергло его в шок: ни ран, ни порезов – только маленький сверток, из которого выглядывали две розовые щеки и маленький ротик.

Спящая маленькая девочка!

Она верила в судьбу. Он, в зависимости от обстоятельств, в удачу.

Пока она стояла, дрожа, посреди его квартиры, он снял куртку с недовольным видом человека, который спрашивал себя, какого черта он все это делает.

Следовало оставить ее у лестницы или вызвать такси, чтобы она доехала до ближайшего отеля, но он сомневался, что у нее есть деньги, учитывая, где он ее нашел.

– Возьми телефон. – Он указал на беспроводную трубку, лежавшую на столике рядом с дверью. – Позвони кому-нибудь, чтобы за тобой приехали.

– Я не могу. – Ее голос дрожал, она боялась, что ее снова выгонят на улицу. – Я… не могу вернуться домой.

Он поднял бровь и принялся ее изучать. Должно быть, он думал, что она использует его, что ее простодушное лицо, хорошая одежда и маленькое существо у нее на руках всего лишь уловка, призванная разжалобить кого-нибудь, у кого есть сердце.

– Мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь? Думаю, ты неправильно меня поняла. – Он резанул ее острым взглядом, и она вздрогнула. – Если тебе что-то нужно, позвони по номеру «911» или обратись в кризисный центр. Один есть в Куинсе, меньше чем в четырех кварталах отсюда.

– Мне… некуда идти.

– Это не моя проблема.

Он повернулся к ней спиной и достал мобильный, ругая себя, просматривал контакты в поисках кого-нибудь, кто мог избавить его от этой шалавы. Он уже пожалел, что впустил в дом незнакомую девицу с ребенком на руках, от которой, судя по всему, не приходилось ждать ничего, кроме неприятностей. Надо поскорее выпроводить ее, пусть напрягает кого-нибудь другого.

– Пожалуйста… Андрас.

Он замер. Он не говорил ей своего имени.

Когда он обернулся, на него в упор смотрели зеленые глаза, и он понял, что встреча с этой девушкой у его дома вовсе не случайность.

Отчаяние плескалось в глазах гостьи. Она держалась на расстоянии, словно не зная, бояться ей или довериться безрассудному порыву, который привел ее к нему.

Как сказать ему, что она ждала его у дома несколько часов, успокаивая плачущую малышку, ища способ встретиться с ним, убедиться, что он действительно здесь живет.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Моя мать – Беренис Таунилл.

Фраза была равносильна удару ножом в сердце. Холод все еще пробирал ее до костей, кожа на лице болела. Этот парень был чем-то похож и в то же время так сильно отличался от мужчины, от которого она сбежала, что внутри возникла сумятица противоречивых эмоций.

– Ты дочь той женщины?

Она кивнула.

Он видел Беренис только на фотографиях, первый раз – года два назад на сайте газеты «Филадельфия уикли». Ее сопровождал мужчина, который небрежно демонстрировал обручальное кольцо на безымянном пальце. Он не мог не рассмотреть женщину, сжимавшую его руку. Она обладала утонченной, неоспоримой красотой, но была бледна и хрупка, как нежный цветок; в широкополой шляпе и кружевных перчатках она пряталась от солнечного света. С тонкими пальцами и меланхоличными зелеными глазами она показалась ему белой вороной на лужайке гольф-клуба в Уоллингфорде.

– Это он тебя послал? – Холодная подозрительность зазвучала в царапающем голосе.

Ее губы задрожали. Она попыталась сдержаться, когда увидела вспышку раздражения на его лице из-за того, что она вот-вот собиралась разрыдаться посреди его гостиной.

– Он не знает, что я здесь, – прошептала она, – ему это даже в голову не придет.

Она склонилась над маленькой девочкой, спящей у нее на руках, которая не осознавала, что происходит, окутанная теплом и чувством безопасности.