Тень прошлого

Мелисса развела руками, наконец отняв пальцы от рубинового кулона. Лар забился в кашле и поднял на неё затуманенный недавней болью взгляд. Невыносимое жжение в правой руке схлынуло волной, и я поражённо поднесла ладонь к глазам.

– Что это за дешёвка?
– небрежно спросила Мелисса, кивком указывая на кольцо.
– Он подарил?

Я промолчала.

– Мне он дарил кое-что получше, - она распутно улыбнулась, искоса взглянув на Айзерса.
– Рано или поздно всё это повторится с тобой, а потом он тебя оставит, как оставил меня.

– Не смей говорить таких вещей Ирис, - процедил он, - и не смей равнять с ней себя.

– Айз, ну посуди сам: я же должна открыть юной леди глаза на того, кто рядом с ней? Всё-таки я достаточно хорошо знаю тебя, - она окинула его бесстыдным взглядом.

– Ты поступил со мной неблагородно - это истина. А если я скажу, что ждала от тебя ребёнка?

К моему удивлению, при этих её словах я не почувствовала ни злобы, ни отчаяния, лишь нахлынувшую волной опустошающую усталость. Так просто и естественно, и даже странно, и как такое предположение до сих пор не приходило мне в голову...

Лицо Айзерса побледнело и стало похоже на мраморное изваяние.

– Это правда?
– спросил он после долгой паузы.

Мелисса издевательски рассмеялась.

– Разумеется, нет! Я не такая идиотка. Кстати, раз уж зашла речь о детях, - она пристально посмотрела на меня, и в ледяных глазах блеснула сталь.
– Я обещала Роальду одного ребёнка. Ты изначально была лишней. Кажется, настало самое время это исправить.

Её рука молниеносно взметнулась в воздух, но Айзерс перехватил её движение. Мелисса сморщилась от боли и вырвала руку из его пальцев.

– Если ты тронешь Ирис, я убью тебя, - вкрадчиво проговорил он, приблизив к ней лицо.

Мелисса криво усмехнулась.

– Убьёшь? Ты? Меня? Что ж, - она сделала шаг назад и неспешно оправила сбившуюся мантию, - для этого вовсе не обязательно дожидаться смерти этой леди. Если хочешь знать моё мнение, то я согласна на честную битву. Прямо сейчас - только я и ты. В иных воплощениях и без магии. Сразимся, Аделазар Грэйл?
– она холодно улыбнулась, сузив миндалевидные глаза в азарте и предвкушении победы, и взмыла в небо серой стрелой, не оставив ему ни малейшего шанса отказаться. Но он и не собирался этого делать.

– Сразимся, Мелисса.

Чёрные крылья захлопали прямо перед моими глазами, взметая дорожный песок. Я закрыла лицо ладонями, а когда вызванный попавшей в лёгкие пылью кашель отпустил меня, Айзерса уже не было рядом.

Две чёрные птицы бешено носились по полыхающему закатным заревом небосводу, и в этой картине накрепко спелись предчувствие смерти и торжественность битвы. Нет ничего тягостнее ожидания. Я сидела на валуне, чувствуя абсолютное истощение, и напряжённо вглядывалась ввысь. Глаза слезились от яркого солнца, которое мешало смотреть, но я, стиснув зубы, не сводила глаз с мечущихся чёрных птиц. Нет, на самом деле Мелисса и в ином воплощении имела полное право называться Серой ведьмой, но отсюда она и Айзерс казались совершенно одинаковыми, так что сказать наверняка, кто сейчас одерживает верх в битве, не представлялось возможным. Ларриан сидел рядом, опустив голову на руки - он всё ещё был бледен после издевательств Мелиссы, но я не обращала на него внимания.

Внезапно в воздухе что-то произошло. Одна из птиц, расправив широкие сильные крылья, накрыла соперника, нанеся точный короткий удар. Жертва неловко отпрянула, несколько раз перевернулась в воздухе, и, сложив крылья, провалилась вниз. Отсюда я не видела, кто именно нанёс решающий удар, но сердце отчего-то болезненно заныло, будто знало всё независимо от меня.

Он безнадёжно терял высоту, и, кажется, был без сознания. Теперь я видела смоляное оперение поверженной птицы и слышала высокий победный крик пронесшейся над головой серой. На высоте где-то в три человеческих роста вдруг полыхнула яркая молния, падение остановилось на короткий миг, и у Айзерса произошло обратное превращение, что означало лишь, что вот теперь он окончательно потерял контроль над собой. Сердце заныло ещё невыносимее. То, что случилось сейчас, могло иметь место лишь в двух случаях - либо он пребывал в состоянии глубочайшего обморока, либо... Либо полчаса назад я говорила с ним в последний раз.

Я зачем-то поднесла ладонь к лицу и откинула назад совершенно не мешавшую прядь волос. Пальцы нечаянно коснулись щеки и почувствовали влагу. Айзерс лежал на каменистой земле в неестественной позе и не шевелился. Сзади раздался шелест атласа и хруст камней; я резко обернулась, взмахнув волосами, и лицом к лицу столкнулась с Мелиссой.

Она смотрела на меня так, будто сейчас, пару мгновений назад, не произошло ровным счётом ничего. Будто и дальше жизнь будет идти своим чередом, дни и ночи будут по-прежнему сменять друг друга, на смену знойному лету как обычно придёт снег... Я стиснула зубы и резко, с остервенением стёрла слёзы пыльной ладонью. Щёку царапнул острый край кольца - его подарка, и новая волна горячей влаги застила глаза. Мелисса засмеялась - недобро, мелко. О, небо, она только что сделала это - и смеётся?.. Я открыла рот, едва не задохнувшись от отчаянной злобы, но только как рыба схватила горячий воздух.

– Я победила, - она цинично улыбнулась, не глядя на распростёртое тело Айзерса, и хлопнула в ладоши.

– Мерзавка, - процедила я.

Мелисса подняла брови в притворном удивлении.

– Но ты же следила за ходом битвы, - она покачала головой, - всё было честно. Просто я сильнее, и на что только надеялся этот самоуверенный мальчишка?..

– Ты убила его...

Лицо Мелиссы стало каменным.

– Понятия не имею и, поверь, у меня нет никакого желания сейчас броситься к нему чтобы, коли это возможно, успеть чем-то помочь. Разве что чтобы убедиться в его действительной кончине, - она распахнула мантию и резким движением оборвала цепочку. Я почувствовала уже ставшее привычным жжение в правой кисти - да я и ожидала его, я чувствовала эту боль всякий раз, когда ведьма прикасалась к Сокровищу. Ларриан вновь согнулся пополам, но не застонал, не доставил ей этой радости.

– Неужели ты и впрямь так ненавидишь его?
– прошептала я.

– А как бы ты относилась к человеку, который бросил тебя?

– Меня бросали, Мелисса. И я простила, - тяжело проговорила я, глядя на неё волчонком, исподлобья.

Ведьма пожала плечами.

– Ну, в конце концов, у тебя всё могло быть по-другому, - рассудительно заметила она.
– Ты молода, а я, надо заметить, уже обладаю кое-каким опытом. И, увы, прощать не умею. И сейчас я осмелюсь сказать тебе, что моя ненависть к нему, пожалуй, самое мощное чувство, какое только можно испытывать, стоя на этой земле!

Она разжала пальцы и рубин Потомков Глэххента тускло блеснув, упал к её ногам, и выбросила руку вперёд, и мою правую кисть будто опалило огнём. Я недоумевающе взглянула на Сокровище - что-то не так, ведь боль должна была прекратиться... Мелисса стояла напротив меня с воинственной, но отнюдь не безумной улыбкой на устах, и на её пальцах играли, струясь синеватыми языками, яркие недобрые огни.

– Что ты делаешь?
– крикнула я, превозмогая адскую боль.
– Тебе мало того, что ты уже натворила?

– Я хочу довести начатое до конца, девчонка! Что если наш дружок всё ещё жив?
– она вскинула руку вверх, рукав мантии соскользнул, оголив руку до локтя, и в кроваво-красных закатных лучах матово блеснул широкий металлический браслет, плотно обхвативший её предплечье.

Мою кисть будто сдавила тысяча тисков. Я вскрикнула, не совладав с собой, и вдруг почувствовала, как рука сама собой поднимается вверх, будто кто-то невидимый тянет к себе моё кольцо. Я открыла рот в ужасе и непонимании, и мимолётом отметила, что и Мелисса удивлена не меньше моего. Однако ведьма умело совладала с собой.