Вопросы
Шрифт:
– Это как?
– Мы живем не как все. У нас очень много денег, а мы ютимся на постоялом дворе – в «Фортуне», вместе с гостями, словно приехали на несколько дней, а потом – никого из нас здесь уже не будет... Или не будет вообще.
– Но вы же можете жить в городе?
– В городе – опаснее. Но дело даже не в этом. Мы можем жить в городе, я могу родить Диму ребенка, но это ничего не изменит. Его жизнь подчинена сети. Его жизнь – это сеть. Его знают не только в городе, и даже – не только в стране. Я не хочу, чтобы мои дети в школе на вопрос о родителях отвечали: папа – наркоторговец, мама – домохозяйка.
– По крайней мере, это
– Не знаю. Знаю только, что очень сложно так жить – на постоялом дворе. У Дима много денег – и нет ничего личного, ничего своего. И деньгами он не пользуется, вот, шубы мне только покупает, безделушки всякие. А куда мне в них ходить – в наш театр?
Илона подходит и обнимает ее за плечи.
– Ну, брось. Да, театр у нас паршивый. Но можно пойти в ночной клуб…
– Они все принадлежат Диму…
И вдруг глаза Илоны по-кошачьи вспыхивают.
– А о Риге не думаешь?
– Не было ни одного дня со времени его отъезда, чтобы я не думала о нем, – признается Таня. – Боюсь за него. В чем-то он совсем наивный ребенок, хоть и воин.
– Не пророчь! Рига держит в кулаке всю столицу.
– А столица держит его.
Некоторое время они молчат и не смотрят друг на друга, только – на синий вечер за окнами особняка. А потом Илона говорит с улыбкой:
– Ну, вокруг тебя хоть мужиков полно, надо будет почаще заглядывать в «Фортуну» в гости. Вот этот смуглый парень – ничего так.
– Дави? Сначала он мне не понравился – жутко, – Таня поеживается. – Напомнил сразу всех охранников Николая Петровича. А потом, оказалось, он скромный парень, нормальный. Молчаливый. Просто здоровый такой, что страшно.
– Что он – чурка?
– Нет, просто смуглый такой. А акцента у него нет никакого.
Но о Давиде не получается – весело. Иногда Таня думает, что раньше, несмотря на все неприятности, ее жизнь была веселее, а теперь все затопила спокойная, ровная грусть.
– А что зимой Дим делает? – спросила Илона.
– То же, что и летом: терки, стрелки, кенты, братва, комерсы, мусора, депутаты, налоговая. Скоро – новый сезон…
– Могли бы поехать куда-то отдохнуть…
– Отдохнуть от моря и солнца? – усмехается Таня. – На север к пингвинам?
– А море замерзло, кстати?
– Нет. Но льдины в нем плавают… кусками.
– Знаешь, что я думаю, Танюха, – Илона закуривает, и дым прибавляет значительности ее словам. – Сейчас у вас все хорошо, спокойно. И не надо тебе ничего бояться. Если «Фортуна» и постоялый двор, то это же твой постоялый двор. Ты – хозяйка. Ты вольна принимать и гнать гостей. Я бы справилась с такой ролью.
– Ты бы справилась…
Разговоры с Илоной всегда успокаивают. Таня возвращается в «Фортуну» почти счастливой. Целует Дима в губы и прячется в его объятиях. А ночью – все страхи отступают совершенно. С Димом ей хорошо. Не сразу, не с первой ночи она привыкла к его телу, но в таких вещах у нее очень медленные реакции. Он был с ней ровным, он не требовал от нее, как Рига, сиюминутного максимума эмоций, просто не давал ей выскользнуть из его тепла. И Таня перестала бояться и думать о том, правильно или неправильно ведет себя с Димом. Об этом не было нужды думать, потому что чувства решали за них, и не нужно было мучительно анализировать каждое движение. И, может, потому что Дим не требовал мгновенного отклика, ее тело откликнулось, и она едва не захлебнулась в волнах абсолютно
незнакомого ей ощущения. Все, что она знала о сексе до этого, весь ее опыт сразу показался ей ничтожным и жалким. Остался только один вопрос: почему же она ничего не испытывала с Ригой и не могла никак ответить на его страсть, если Рига был, несомненно, искуснее Дима в постели и относился к ней с не меньшим чувством?Потом еще с неделю она бродила по побережью, очарованная своим собственным открытием, переполненная радостью от того, что она настоящая женщина, уверенная в себе, молодая, красивая и страстная. Дим догонял ее на берегу, они целовались, падали в воду, и вода тогда не казалась им грязной и тухлой.
Это были дни полного и безоговорочного счастья, ради которых стоило перенести все, что ей выпало. Потом чувство удовлетворения схлынуло, осень усыпала все желтыми листьями и охладила немного ее разгоряченное сердце. Пришли другие мысли – о полноценной семье, о настоящем доме – и об их ненастоящей и неполноценной жизни.
– Одна не выезжай в город, – попросил Дим, не глядя в глаза.
– Это опасно?
– Тебе… не нужно бояться. За тебя буду бояться я.
Она не боялась за свою жизнь – нисколько. Но от страха за Дима иногда готова была сойти с ума. Он уезжал куда-то «на денек», а этот «денек» растягивается в три, а то и в четыре.
– Будем играть в шашки? – спрашивал Игорь, видя что она не находит себе места.
– Нет, ты… позвони ему, Игорь.
– Ему сейчас лучше не звонить.
– Да, я знаю. Я тоже не звоню.
Парень возвращался к двери, а она – в свою комнату. И казалось, еще не все, что припасла для нее судьба, пережито.
– Эй, Босс, есть одна тема…
Давид вообще обращается к Диму редко – исключительно в случае крайней необходимости. А теперь, когда приближается открытие сезона – все носятся, словно сумасшедшие белки в чертовом колесе, и не до разговоров.
Дим остановился, обернулся к Давиду.
– Что?
– Да, как объяснить?.. Добивается тебя один человек.
– Так пошли его!
Дима подобные вопросы уже не волнуют – он сам не заинтересован ни в ком – ни в одном человеке на свете!
– Не могу его послать, Босс. Сам он шестерка, но неизвестно, кто за ним стоит.
– Не все равно?
– Нет. Нам вооруженный конфликт перед открытием сезона не нужен. Ни здесь, ни вообще в городе.
– Так узнай, чей человек!
– Пробовал – глухо…
– Твою мать! Я что должен принимать его с хлебом-солью?
Давид отворачивается. Выходит, Дим обвиняет его в том, что он неважно справляется со своей работой.
– Встретимся с ним в «Шурфе», завтра в десять вечера, – говорит мрачно.
– Ты уже и стрелу забил за меня? Ну-ну.
– А что мне оставалось делать?
Дим понимает, что напрасно напрягся: у парня не было другого выхода и думал он в первую очередь о безопасности «Фортуны».
– Да, Дави, ты все правильно сделал. Это со мной что-то…
– Бывает.
Давид никогда не обижается, не фыркает нервно. Быть спокойным – входит в его обязанности. Босс ему достаточно за это платит. Но теперь заметно, что и Дави напрягся. Странная ситуация – появился человек по имени Гарик, который упорно добивался встречи с Димом. Добивался – и добился: на следующий день в десять вечера Дим и Дави приехали в «Шурф».