Война сердец

====== Глава 33. Бой-мама ======

На щелчок дверного замка Пия и Эстелла обернулись и застыли в немой сцене, увидев Данте, взлохмаченного, с безумными глазами и верёвкой в руке.

Первой пришла в себя Эстелла. Вынула шпильки изо рта и спросила:

— Милый, ты уже вернулся? Что-то случилось?

— У нас завтра свадьба, — изрёк Данте.

— Уже? Здорово! Значит завтра... уже завтра... Мне даже не верится! — Эстелла аж подпрыгнула.

— Я тебя по всему дому ищу, — продолжил Данте сдавленно. — Эсте, что ты делаешь рядом с этой сумасшедшей? Отойди от неё, а то она тебя покалечит!

— Я всего-навсего делаю ей причёску.

— Причёску?

— Ну да.

Данте не нашёл что ответить, так был потрясён.

— Ну, чего стоишь столбом?— выдавила Пия. — Иди отсюда, не видишь мы заняты!

— А я не с тобой разговариваю, богомолка! — Данте в бессильной ярости прикрыл глаза, стараясь удержать себя в руках. В груди кипели гейзеры. Как же он ненавидит эту Пию! Так и хочется свернуть ей шею!

— Данте, не груби! — укорила его Эстелла. — Мы с Пией уже выяснили все вопросы. Иди в комнату, я потом приду.

— Эсте, ты уверена, что хочешь остаться наедине с этой особой?

— Абсолютно уверена.

Данте закрыл дверь, оставив женщин вдвоём. Приглушённый разговор возобновился. Данте не разбирал слов, но было очевидно, что Эстелла и Пия не скандалят и не убивают друг друга. Но уйти он так и не решился — наверняка эта Пия что-то затевает. Поэтому час спустя, когда девушки вышли в коридор, они увидели, что Данте сидит у двери на полу.

— Данте? — Эстелла скривила рот, сдерживая смех. — Ты что тут делаешь?

— Жду тебя.

— А почему под дверью? Мог бы в другом месте подождать.

— Не мог бы! Мало ли что эта женщина намерена с тобой сделать.

— Не понимаю, как ты его терпишь? — гневно сказала Пия. — Он же не в себе!

— Закрой рот, убийца! — выплюнул Данте. — Это ты не в себе!

— Данте, ну хватит уже! Мы с Пией сложили оружие. У нас мир.

— Она специально что-то затевает, не верь ей, Эсте! — не унимался Данте, продолжая сидеть на полу.

— Знаете что, не намерена я слушать ваши разборки. Пойду накрывать на стол. Кстати, не знаю, где ты болтался весь день, но если ты не в курсе, к нам на ужин придут сеньор Гаспар и сеньора Каролина, твои родители, — Пия, задрав нос, удалилась.

— Ой, я так рада, что познакомлюсь с твоими родителями, хоть они тебе и приёмные, но... Данте, ты чего?

— А ничего! Теперь мне всё ясно, вы сговорились против меня! — и Данте, убежав в спальню, закрылся там на ключ.

— Я-то думала мы с тобой ровесники, — крикнула Эстелла через дверь, — но теперь вижу, что тебе лет пять максимум!

Молчание.

— Я, между прочим, помирилась с Пией ради тебя! — вещала Эстелла. — И с родителями твоими хочу познакомиться. Это я попросила Клементе их привести. Я же буду твоей женой! Я не хочу начинать семейную жизнь со скандалов, а ты ведёшь себя, как маленький. Данте, ну открой мне! Долго я буду кричать на весь коридор?

Щёлкнул замок. Эстелла вошла. Данте стоял к ней спиной.

— Данте, ну что случилось? Чего ты капризничаешь?

— Я не капризничаю! — резко бросил он. — Ты не понимаешь, что я испугался? Я уже чего только не надумал. Решил, что она тебя убила, и хотел убить и её. Хотел задушить её вот этой верёвкой, — он потряс мотком верёвки, который машинально продолжал держать в руках.

— Ты что рехнулся совсем, да? — отобрав верёвку, Эстелла цепко обвила юношу руками.

— Да, рехнулся! Я тебя люблю, как ты не понимаешь? Если с тобой что-то случится, я умру!

— Какой же ты дурачок! — Эстелла рассмеялась и развернула Данте к себе лицом.

— Значит, ты помирилась с Пией? Как это ты умудрилась? И она тебе не угрожала? Она же сумасшедшая!

— Вовсе нет. Она нормальная, Данте, просто одинокая. Ей не с кем общаться. Совсем. Вот она и общается со своими иконами. Я пришла к ней и сказала, что хочу поговорить. Она меня не выгнала. Я ей рассказала о себе, рассказала, что мы с тобой и вправду любим друг друга. Думаю, она поняла. Потом я уговорила Клема позвать ваших родителей и убедила Пию, что, дабы понравиться мужу, она должна чуть-чуть измениться внешне. И я ей сделала причёску, вот и всё.

Данте повёл плечами.

— Зачем ей нравиться мужу, если она его не любит? Кроме своего бога она никого не любит.

— Она не любит Клементе, потому что он мужлан, — сообщила Эстелла. — О, я теперь её хорошо понимаю. Она мне рассказала, как вёл себя Клементе в их первую брачную ночь. С коровами и то лучше обращаются. Если бы ты со мной так себя вёл, когда у нас был первый раз, я бы после этого закрылась в четырёх стенах навсегда.

— Вот как? — удивился Данте.

— Именно. Поначалу Пия стала мне внушать, что я совершаю грех, когда сплю с тобой. Её поразило, как же я могу еженощно терпеть издевательства. Я её не поняла, я рассказала ей, как нам хорошо, как я летаю, когда мы вместе, и она была шокирована. Пия не представляет, что это может приносить удовольствие. Данте, ты должен объяснить своему брату, как обращаться с женщинами. Она же совсем неопытная, а он ведёт себя с ней, как с проституткой, и ещё хочет, чтобы она была хорошей женой. Пии девятнадцать лет, но она совершенно ничего не знает. Она даже платьев красивых никогда не видела и не была ни на одном празднике, кроме своей свадьбы. Она всю жизнь жила в окружении запретов и религиозных книг, потому что в доме у её отца не было ничего другого. И единственное её развлечение — мессы и молитвы. Понимаешь, когда я ей рассказала о своей жизни, о нарядах и балах, о танцах и театрах, о столичных магазинах, она слушала это как диковинную сказку. И мне стало жаль её.

— Только не говори, что хочешь с ней подружиться, — возмутился Данте.

— Не думаю, что мы могли бы стать подругами, — задумчиво проговорила Эстелла. — Мы с ней разные. Но я могла бы ей помочь, объяснить что-то, ну, как женщина женщине, научить её одеваться, следить за собой. Ведь Пия симпатичная девушка и просто заживо себя хоронит в этих монашеских тряпках. Да, она не любит Клементе, так же как и он её. Вот, если бы она полюбила, я уверена, она вела бы себя иначе. Я ведь тоже не представляю, как вела бы себя, если бы оказалась в кровати с чужим мне мужчиной. Думаю, что тоже постаралась бы избежать этого всеми способами. Мне повезло, что моя первая ночь была с тобой, с мужчиной, которого я боготворю. Ты научил меня любить, желать тебя, ты раскрыл во мне ощущения, которых я не знала раньше. Вы, мужчины, думаете, что для нас, женщин, переспать с кем-то также легко, как и для вас. Но это не так. Поэтому я понимаю Пию. Хоть я и не так религиозна, но наше с ней воспитание имеет общие черты. Мораль, запреты, правила среды, из которой я убежала — всё едино.

— Всё равно я ей не верю. Будь осторожней, Эсте. Пия — живодёрка. Я пока не забыл, как она убила Грозу и хотела убить Янгус.

— Но ведь ты тоже сегодня хотел её убить, — рассмеялась Эстелла, дёргая Данте за уши.

— Когда тебя кто-то обижает, я перестаю себя контролировать, — грустно сказал юноша.

— Она меня больше не обижает, а за те выходки я её простила. Пия не может иначе выразить свой протест и пакостит, как умеет. Её возмутило, что мы спим вместе, потому что она думала, будто ты меня мучаешь. Она ведь считает, что близость с мужчиной для любой женщины — пытка. Она просто не понимает. Данте, давай забудем об этом. С тех пор, как мы сюда приехали, ты какой-то нервный, — Эстелла убрала растрепавшиеся волосы с его лица. — Взрываешься, раздражаешься. Успокойся. Я хочу, чтобы ты стал таким, как раньше.

— Я и раньше взрывался по пустякам. У меня такой характер, и другого нет. Если тебя это не устраивает, иди к своему напыщенному маркизу, — совсем по-детски надулся Данте.

— Если бы мне нужен был тот напыщенный маркиз, я бы не сбежала из дома и не приехала сюда с тобой.

— Правда?

— Ну конечно! Данте, мы уже столько раз это обсуждали! У нас завтра свадьба, а ты всё не веришь, что я тебя люблю?

— Я верю, верю, просто я боюсь тебя потерять. Эсте, ты — это всё, что у меня есть.