Война сердец

— Да, нам всё нравится. Главное, что кровать просторная, — рассмеялся Данте. — Эсте, ты позволишь, я спущусь вниз и поговорю с братом? Я недолго.

— Ага, иди. А я пока тут всё осмотрю, вещи разберу...

Клем и Данте спустились вниз, оставив Эстеллу одну. Сели на плетёную соломенную софу. Клем заварил матэ.

— Милая девчонка, — сказал он. — Где ты её подцепил-то? Кто она?

— Дочка алькальда.

Клем вытаращил глаза.

— Дочка алькальда? Что, та самая?

— Ага.

— Ты ж говорил, что у вас всё закончилось.

— Ну... сказал так, чтоб все отстали.

— И ты собрался жениться? Вот так сразу?

— Да. Я люблю её до безумия. И она меня. Мы не можем жить друг без друга.

— А что её родители?

— Я с ними познакомился, но они хотят выдать Эсте замуж за другого, поэтому мы сбежали и хотим пожениться как можно быстрее. Это единственный выход. Тогда нас уже никто не разлучит. Ведь брак — это на всю жизнь.

— Да, уж я-то это знаю!

— Не буду говорить, что я тебя предупреждал.

— Вот и не надо! Сам дурак, знаю. А ты-то сам уверен, что не пожалеешь?

— Нет, Клем. У нас с Эсте нет вариантов. Или свадьба, или у меня её заберут. Нас всё равно однажды найдут, а если мы расстанемся, мы оба умрём. У тебя другая история. Когда ты женился на Пии, ты не любил её, думаю, и сейчас не любишь. А я умираю от любви, вот и вся разница.

— А я тебе завидую! Ты делаешь то, чего не смог сделать я: ты борешься за свою любовь. А девчонка-то хорошенькая, смышлёная такая. Я желаю тебе счастья, брат! — Клементе, обняв Данте, похлопал его по спине.

— А теперь расскажи-ка о себе. Судя по тому, что мы с Эсте слышали, твои отношения с Пией оставляют желать лучшего.

— Да нет у нас никаких отношений, — хмуро буркнул Клементе. — Кроме ругани нет ничего. Мы спим в разных комнатах. Быть моей женой она не хочет даже ради того, чтобы завести детей, ты ж сам слышал. Ей религия, видите ли, не позволяет спать с мужем. Грех, понимаешь ли. У нас это было всего один раз, после свадьбы. И это было так смешно и нелепо, что я до сих пор вспоминаю с содроганием.

— Почему?

— Представь себе, она была в ночной рубашке. Когда я сказал, что надо раздеться, она начала орать. Дескать, какая-то там нянька, которая её воспитывала, учила, что женщина не должна раздеваться до гола ни перед мужем, ни даже перед зеркалом. Представь себе, она и моется в одежде. На мой вопрос, а как же, простите меня, я должен с ней спать, она сказала, что через рубашку.

Данте не сдержался и хрюкнул.

— Да, тебе смешно, а я впервые узнал, что, оказывается, приличные женщины, в отличие от неприличных, занимаются этим через дырочку в ночной рубашке. Она и мне не позволила раздеться. Сказала, что голое тело — это срамота. Прекрати ржать!

Но Данте прорвало, он съехал с дивана и почти икал, мысленно представив, как возможно заниматься любовью «через дырочку в ночной рубашке».

— Тебе-то весело! А мне каково? Потом, когда мы всё-таки это сделали, она сказала, что это было ужасно, рассыпала по полу горох и стала по нему ползать на коленях и читать свои молитвы. С тех пор мы спим в разных комнатах.

— Бедный Клем! Но, я смотрю, ты времени-то даром не теряешь. Слушай, у меня была галлюцинация или нет? Когда мы с Эсте пришли, мимо нас промчалась Лус?

Клементе кивнул.

— Ага.

— Вы с ней помирились?

— Да мы и не ссорились. Просто она сказала, что не любит меня, и я женился на Пии. А потом... потом снова пошёл во «Фламинго».

— И это говорит женатый человек! — съязвил Данте.

— Да, а что мне делать-то, если у меня жена — бревно? Я же здоровый молодой мужчина, у меня есть определённые потребности. Можно подумать, ты сам туда не наведываешься.

— Сто лет там ни был!

— Хочешь сказать, что тебе хватает твоей аристократки?

— Да, мне хватает Эстеллы. Мне не нужны другие женщины. Она самая прекрасная! Она восхитительна!

— Ты говоришь о ней, как о божестве. Да ты голову потерял! Спусти её с пьедестала. Ты ж говорил, что она девственница.

— Была. Уже нет.

— Значит, у вас уже всё было? — глаза Клема округлились. — Как же быстро ты её уломал! Такие девочки обычно долго водят за нос и требуют сначала жениться.

— Она ничего от меня не требует, я сам этого хочу. Мы любим друг друга.

— Не верю, что тебе понравилось с девственницей после шлюх из «Фламинго», — поморщился Клементе.

— Да они и в подметки ей не годятся! — надулся Данте. — Эстелла самая нежная, самая чистая и самая ласковая, а научить любви — не так уж и сложно, было бы желание. Нам хорошо вместе. Она только моя, а эти девки, которыми ты восхищаешься, обслуживают весь город. Фу-у-у... Да я, если хочешь знать, теперь и близко к ним не подойду. Эстелла пахнет цветами, ты бы знал, какая у неё кожа... Но ты лучше объясни, зачем Лус явилась сюда, что за цирк?

Клем изучал свои ногти.

— Говорит, что беременна. От меня.

— Чего? — Данте расхохотался так, что чуть не лопнул. — И ты поверил? От тебя, как же! И ещё от ста человек. Попала в неприятность и теперь думает, на кого навесить отцовство. Кто первый клюнет, тот и папочка. Она проститутка, Клем! Ты совсем ку-ку?

— Я и не говорил, что верю. Я наоборот ей сказал, что не верю, будто ребёнок мой. Она пригрозила доложить Пии, если я не признаю отцовство. Потом пришла Пия, начала орать и обзывать Лус. Ударила её по лицу и чуть не стукнула её по голове иконой Пресвятой Девы Лухан. Лус убежала, ну а дальше ты знаешь.

— Клем, когда я говорил тебе не жениться на Пии, ты меня не послушался, так послушайся хоть сейчас: не верь в это! Лус проститутка и может быть беременна от кого угодно.

— Да я понимаю, что ребёнок не может быть на сто процентов моим, но только я всё равно не знаю, что теперь делать.

— Ты боишься, что она расскажет Пии?

— Плевать мне на Пию! Но Лус говорит, что хозяйка «Фламинго», донья Нэла, грозится её выгнать. Она ей дала время, чтобы та нашла отца ребёнка и место, где жить. Беременные девочки в её заведении не нужны, а идти Лус некуда. Её семья от неё отказалась. Вот она и пришла ко мне.