Война сердец

— Ядом? — Эстелла слезла со стола.

— Таким ядом индейцы и гаучо мажут стрелы для охоты на животных. Это смертельный яд. Убивает сразу.

— Так то стрелы. Зачем же мазать ядом кинжал? А вдруг ты сам об него поранишься? — обняв Данте, Эстелла почувствовала, что он весь натянут как струна.

— Не поранюсь, я умею обращаться с кинжалом. Но мало ли с кем можно столкнуться на пустой дороге, — голос юноши звучал хищно, а глаза были черны, как два уголька.

— Данте, милый, хорошо, что ты пришёл, я так испугалась...

— Не бойся, моя девочка. Подумаешь, крыса. Я буду тебя защищать. Всегда и ото всех.

— Да, я знаю. Рядом с тобой я ничего не боюсь.

— Откуда здесь взялась крыса... Как она сюда попала... — Данте произносил слова на одной ноте, находясь в глубоком трансе.

— Понятия не имею. Я спустилась вниз приготовить себе чай, как вдруг мне под ноги упала крыса.

— Что значит «упала»?

— Упала прямо сверху. Я стояла под лестницей. Должно быть, она спрыгнула с перил.

— Или её кто-то сбросил.

— Ты думаешь?

— Уверен, и даже подозреваю кто.

— Пия?

— Ну а кто ещё?

— Но ведь твой брат запер её в комнате, — усомнилась Эстелла.

— Значит, так запер. Крыса не могла прийти сюда сама. Эта богомолка хочет сжить нас со свету!

— Наверное, ты прав, — Эстелла взяла Данте за руку. Поцеловав его тонкие заострённые пальцы, заметила на них когти.

— Данте, а у тебя опять ногти выросли, — сообщила девушка весело. — Как в тот раз, когда ты был у меня дома. Ты превращаешься в кота. Нет, я не против, если ты станешь чёрным пушистым котярой. Я бы тебя гладила по шёрстке и клала с собой в постельку, но при условии, что ты не станешь меня царапать, — Эстелла захихикала.

Но Данте наблюдал её в каком-то тумане. Зато перед глазами чётко стояла мёртвая крыса. И при виде того, как она истекает кровью, в душе его проснулся злорадный восторг. Он убил крысу! Убил! И ему хорошо! И если бы на месте этой крысы оказался человек, ему бы тоже было хорошо. Он бы с удовольствием полюбовался, как недруги валяются в лужах крови у его ног.

— Милый, что с тобой? Не пугай меня, — Эстелла потрепала Данте за подбородок. — Не превращайся в кота, не надо, я пошутила! Ни в кого не превращайся, я люблю тебя таким, какой ты есть. Слышишь? Я тебя люблю! — и, встав на цыпочки, Эстелла поцеловала Данте в губы.

Это подействовало мгновенно. По телу разлилась истома. Красная дымка перед глазами спала. Данте вздрогнул и очнулся. Отвёл взгляд от крысы. Увидел Эстеллу в своих объятиях. Глаза его вновь посветлели, когти исчезли.

Заметив на полу кровавое месиво, Данте испытал приступ тошноты. Что это с ним? Он будто был под гипнозом. Неужели страх довёл его до такого состояния, что он перестал себя контролировать? С ним уже происходило подобное в детстве, когда Сильвио бросил его в подвал, и Данте не сопротивлялся, обратившись в истукан. Вот и сейчас. Он помнит, как вынул из-за фаха кинжал и метнул его в крысу, и дальше будто провалился в яму. И эти когти... Неужели он опять трансформировался в Салазара? Он ведь думал, что с этим покончено, когда после сватовства в доме Эстеллы возвратился в «Маску», снял перстень и тут же обернулся в себя. С того момента Салазар не появлялся, а перстень Данте больше не надевал. Но, быть может, магия изумруда действует и без этого? Тибурон же сказал, что это сильнейшая штука. А он, Данте, до сих пор не знает всех его свойств. Наверное, от перстня и впрямь лучше избавиться, пока он не превратил своего хозяина в монстра. Да, так и сделает, отдаст перстень Тибурону сразу после свадьбы.

— Надо бы убрать отсюда крысу, — сказала Эстелла.

— Угу...

Проглотив комок в горле, Данте подошёл к крысе. Взмахнул рукой. Хлоп! Крыса и кровавая лужа исчезли, словно их и не было.

— Здорово! — Эстелла сразу успокоилась. Вообще, она имела в характере замечательное качество: легко забывала о проблемах, когда они оставались позади. В душе же Данте любая неприятность поселялась надолго, поэтому он иногда завидовал Эстелле. Сама Эстелла называла эту свою черту легкомыслием, уверяя, что не может долго заниматься одним и тем же, не может думать об одном и том же или подолгу расстраиваться. Правда, чувства к Данте — исключение, она думает о нём постоянно.

— Милый, а где ты был?

— Ходил к тому старику.

— Ты договорился о нашей свадьбе?

— Почти. Завтра я опять к нему пойду. Думаю, свадьба будет через пару дней.

— А этот старик действительно колдун?

— Да, настоящий колдун, я даже удивился. Но он такой же, как и я. Пойдём в комнату, я тебе расскажу...

В обнимку они ушли наверх и до конца вечера не выходили из спальни. Данте лишь на пять минут спустился, поприветствовал Клема, взял поднос с ужином и снова заперся с Эстеллой в комнате. Про крысу он никому не сказал, но заснуть ночью не мог, в отличие от Эстеллы, которая вырубилась сразу, как голова её коснулась подушки. Данте до утра лежал без сна, перебирая длинные волосы своей возлюбленной. Да, ради этой девушки, ради того, чтобы быть с ней рядом, любить, оберегать её, он пойдёт на многое, если не сказать на всё. И никто их не разлучит — он не позволит.

Проснулся Данте рано от звуков чьего-то голоса.

— Данте... Д-д-анте...

Ещё не открывая глаз, он определил, что голос принадлежит Эстелле и, верно, та чем-то напугана. Данте резко подался вверх:

— Что случилось?

Эстелла сидела на кровати, прижимаясь спиной к стене, и попискивала, как мышка.

— Данте... — шепнула она, подняла палец, указав себе на голову. Там сидел паук размером с ладонь. — П-пожалуйста, у-у-убери его... Я ненавижу их... ненавижу...

Эстелла находилась на грани обморока, и в её взгляде Данте прочитал тот же страх, что он испытывал всегда при виде крысы.

— Подожди, не дёргайся! Сейчас...

Одним движением Данте подполз к девушке и снял насекомое с её волос. Паук не был страшным или отталкивающим, напоминал скорее краба, — мохнатый, серовато-серебристый с розовыми, оранжевыми и чёрными пятнышками, лежа у Данте на ладони, он шевелил лапами.

Эстелла притянула колени к груди.

— Убери его отсюда, пожалуйста! — взмолилась она. — Я смертельно боюсь пауков, а он такой большой... Он тебя не укусит?

— Нет, не думаю, — Данте осматривал паука. — Это тарантул. Он не опасен для человека. Тарантулы никогда первыми не нападают на тех, кто крупнее их по размеру, только обороняются.

— Но он ведь, наверное, ядовитый...

— Не опаснее пчелы, даже кошку не убьёт. Укус вызовет жжение или боль, и всё. Он убивает на смерть только насекомых.

— Всё равно выкинь его куда-нибудь или убей, только чтоб его не было рядом со мной, — всхлипнула Эстелла.

— А мне он кажется красивым, — Данте усмехнулся эстеллиной реакции — она сморщилась.

— Красивым? Он ужасен! Данте, убери его!

Данте хотел выбросить паука в окно, но передумал — завернул его в тряпку и быстро оделся.

— Ты куда?

— Отдам паука хозяйке.

Эстелла вопросительно поглядела на него.

— Ты думаешь, это она?

— Родная моя, ну а кто ещё? Сеньор Анхель тут не живёт, только в гости заходит. И не думаю, что Клем стал бы подкладывать нам пауков. Такие пауки не водятся в домах и не ползают по улице. Даже если бы мы с тобой улеглись на ночь под деревом, вероятность того, что он бы свалился нам на головы, стремится к нулю. Таких больших пауков выращивают на продажу для коллекционеров, которые разводят редких насекомых, или для того, чтобы сдавать их в аптеку — из их яда и лапок делают лекарства. Таких совпадений не бывает: вчера крыса, сегодня паук. Ну я ей устрою! — и Данте, прихватив тарантула, выскочил за дверь.