Война сердец

— Простите, что помешали, но я хотел извиниться за свою дочь, — сказал он потупившись. — Понимаете, я думаю, она помешалась на религиозной почве. И что с этим делать, я не знаю.

— Данте, правда, я не хочу чтобы вы уходили. Пия больше не станет вас трогать, я наказал её. Теперь она сидит в комнате в обнимку с иконой святого Мигеля, рыдает и грозит, что будет молиться за то, чтобы мы все умерли, — Клементе невесело рассмеялся. — Вот такая у меня жена.

— Данте, ну правда, давай останемся, — сказала Эстелла мягко. — Ну сам подумай, куда мы сейчас пойдём? Мы не можем вернуться в город, пока не поженимся, ты же сам знаешь...

— Хорошо, — прошептал Данте сипло, — но мы останемся только до свадьбы. Сразу после свадьбы мы переедем.

— Куда? — хором воскликнули Клементе и Эстелла.

— А это уже моё дело, — пробурчал Данте и в поисках ласки ткнулся носом в эстеллину шею.

Клементе и Анхель ретировались.

К обеду в доме наступило затишье — только вой и молитвы Пии разносились на весь второй этаж. Анхель и Клементе ушли по делам (теперь они вели совместную торговлю шкурами и мясом), а Эстелла, вооружившись иголкой, изобретала себе свадебный наряд из ярко-зелёного бального платья, которое она прихватила из дома впопыхах. Янгус, сидя на плече девушки, внимательно смотрела за её работой и щёлкала клювом. Данте же отправился на встречу с человеком, который должен был проводить обряд венчания.

До дома старика Тибурона можно было добраться пешком минут за пятнадцать или доехать на лошади за пять минут. Данте пошёл пешком. Несмотря на утреннюю нервотрёпку, он успокоился и сейчас злорадствовал. Наконец-то Клем проявил характер, поставив эту чокнутую Пию на место.

Вскоре Данте уже рассматривал фасад домика, напоминающего половинку яйца, вбуравленную в землю. С трудом обнаружив дверь, постучал. На порог выплыла тучная индианка. Хмурое, хоть и молодое лицо, тяжёлая нижняя челюсть и кожа оттенка меди придавали ей вид суровый, даже пугающий.

— Мне... мне нужен сеньор Тибурон, — сказал Данте робко.

Женщина махнула рукой, приглашая гостя внутрь. Миновав узкий коридорчик, они зашли в помещение, стены которого были обиты красным бархатом. Всюду дымились благовония, и у Данте мигом закружилась голова. Красные кресла и лежаки с откидными бортиками, с золотыми и пурпурными подушками; по центру — круглый стол, расписанный позолотой. Окна закрывали портьеры цвета свернувшейся крови. Хозяина комнаты Данте увидел не сразу: одетый в алую рясу-халат, он лежал на красном диване и курил кальян, выпуская из трубки клубы сизого дыма. Это был пожилой мужчина с длинной бородой и длинными же седыми волосами. Оглядев растерянного Данте, он ухмыльнулся.

— Эу, подай гостю выпить, — обратился он к индианке.

Та поклонилась и молча вышла.

— Надо же, кто к нам пожаловал! А я вот всё думал, когда же ты придёшь? — сказал старик моложавым голосом. — Данте, не так ли?

— Мы разве с вами знакомы, сеньор?

— О, быть может, мы встречались в прошлой жизни, — загадочно улыбнулся хозяин. — Присаживайся вон там и рассказывай, зачем ты пожаловал в мою скромную обитель? — он указал на кресло напротив.

Данте сел в него. Кресло было мягким и жутко неудобным, и Данте будто провалился в болото.

Эу принесла кубок со странно булькающей жидкостью зелёного цвета. Взяв сосуд в руки, Данте осторожно понюхал его (пахло полынью), но пить не стал. Интересно, этот человек — настоящий колдун?

Старик внимательно глядел на юношу.

— Я знаю, что вы проводите свадебные обряды, — начал Данте.

— Так и есть.

— Мне бы хотелось, чтобы вы поженили меня и мою невесту.

— Когда же ты хочешь свадьбу?

— Чем раньше, тем лучше.

— Могу предложить нечто особенное.

— О чём вы?

— Для тех людей, что не хотят венчаться в церкви, безбожников, еретиков, чернокожих и краснокожих или тех, кто желает оригинальную свадьбу, я провожу обычный языческий обряд бракосочетания. Но ведь ты маг. А для магов существуют и более интересные ритуалы.

— Откуда вы знаете, что я маг? — обалдел Данте.

— Я это чувствую.

— Значит, вы настоящий колдун?

— А ты думал я шарлатан? — старик рассмеялся. — Я настоящий колдун. Как и ты. Я вижу твою магию, её много, но она разделена пополам.

— Что это значит?

— А ты хитрец, однако, активно используешь чёрную магию и прикидываешься овечкой.

— Это неправда, это было всего лишь раз, — Данте потупился, вспомнив о Янгус.

— Нет, больше, — подмигнул старик. — Например, когда хочешь казаться тем, кем не являешься.

Данте нахмурился. Неужели старик имеет ввиду тот момент, когда он обратился в Салазара? А ведь Салазар не предупредил, что эта магия тоже чёрная!

— В тебе живут два человека, — продолжил Тибурон, — и оба управляют тобой. Один — Свет, второй — Тьма. Возможно, ты это чувствуешь, а возможно, и нет.

Данте, встряхнув волосами, прервал колдуна:

— Знаете, я не хочу слушать нравоучения, внушения и прочую ерунду. Я не за этим здесь. Вы мне скаж;те по поводу свадьбы.

— Как хочешь. Только смотри, я тебя предупредил. Не позволяй Тьме ворваться в твою душу. Страшная сила, способная, как спасти, так и погубить, живёт в перстне, что у тебя на груди.

Данте окончательно впал в ступор.

— Вы что, видите сквозь одежду?

— Нет, чувствую. Только один артефакт на свете имеет такую силу — перстень! — старик улыбнулся. — Но не доверяй этому. Перстень даёт силу, но лишает разума. Он даёт власть, но забирает душу. Так вот, свадьба, — резко переключился колдун. — Твоя невеста — не ведьма, насколько я понимаю, а жаль...

— Вы и это знаете? — ахнул Данте, всё больше опасаясь колдуна. — Какая разница, что Эстелла не ведьма?

— Для тебя никакой. Но для неё близость с магом может быть чревата.

— Но... мы любим друг друга!

— Ты её украл из дома, ведь так?

— Ну, можно сказать и так. Мы убежали вместе.

— Вас найдут, — скептически заметил старик. — Три врага преследуют вас: коварная женщина, ревнивый мужчина и человек в маске. Последний — самый опасный, потому что ты не знаешь его лица. Он многоликий, меняет облик по желанию. Эти трое не оставят вас в покое. Для таких случаев есть один ритуал, Ритуал Забвения. Использовав его, можно добиться того, что враги забудут о вас навсегда. Но это невозможно, потому что у твоей женщины нет магической силы. Это осуществимо только в отношении магов. Если даже мы и совершим Ритуал Забвения, враги забудут о тебе, но не о ней.

— А что делать?

— Выход есть, — сейчас лицом Тибурон напоминал ястреба, — но всё зависит от тебя.

— Это тоже чёрная магия? — настороженно спросил Данте.

— Чары Любви. Можно сделать так, что эта женщина станет твоей навсегда. Никто и никогда не разорвёт вашу связь. И пока жива любовь, она будет хранить вас обоих. Не если ты или она, кто-то один, разлюбит, действие чар закончится.

— Я уже слышал об этом. Но разве сейчас мы с Эстеллой не связаны таким же образом?