Второй Шанс 3

— Ха-ха! — рассмеялась Катя. — Какие эти древние греки были фантазеры! Он что не заметил, что каждая вернувшаяся девушка была девственницей? В жизни в это не поверю!

— Ну, на самом деле, они считали, что это были козни богини Геры, жены Зевса, которая ненавидела Геракла, и решила так его опозорить, будучи уверенной, что ему такой мужской подвиг не по силам!

— И что?

— Ну он же герой! Конечно, он справился! Все пятьдесят дочерей Феспия стали в ту ночь возлюбленными Геракла и родили от него пятьдесят сыновей, потомки которых жили в Феспиях и на Сардинии.

— Ты вот что, Саша, — Катя выключила газ под сковородкой с яичницей, повернулась к нему и строго посмотрела в его глаза, — никаких гераклических подвигов в этой области от тебя я не потерплю! Гераклствуй со мной! И больше ни с кем!

— Только с тобой! — и Саша крепок обнял и поцеловал жену.

— Все! Иди умывайся! И приходи завтракать! — она с улыбкой выскользнула из его объятий и стала расставлять тарелки на кухонном столе.

Саша, прекрасно понимая, что на этот раз ничего больше не обломится, быстро направился в ванную комнату, где произвел все необходимые утренние гигиенические процедуры. Когда он вернулся — сел за стол и с недоумением просмотрел на Катю, которая еще не разложила яичницу на тарелки.

— Ждем дедушку! — строго сказала она.

— А вот и я, дети! С добрым утром! — в кухню вошел дедушка Кати. — Как же вкусно пахнет!

— Деда! Садись, я сейчас и кофе налью, — молодая хозяйка стала раскладывать еду по тарелкам, и разливать кофе по чашкам. Мужчины одновременно и единодушно стали расхваливать стряпню Кати, а она сидела вся раскрасневшаяся от похвал и очень довольная собой.

После завтрака мужчины собрались и, простившись с ней, направились в лабораторный корпус. Они с нетерпением хотели узнать продолжение истории Яра и Альфонсо.

Войдя в кабинет, старый академик открыл сейф, надел матерчатые перчатки и протянул еще пару Саше. Потом вынул стопку листов с переводом рукописи, сел за стол, надел очки и начал читать с того места, где они прервались прошлый раз.

'Когда разбойники и христопродавцы-опричники закончили грабить наше разоренное поместье, они покидали все, что нашли на розвальни, в которые запрягли одну лошадь. В основном, это были вещи из железа, которое очень ценилось: подковы, гвозди, косы, железные полосы и дверные петли, обручи для бочек, а также, небольшие запасы зерна в мешках. Потом собрали всю оставшуюся живность в небольшое стадо, а туши убитых овец и свиней покидали в те же розвальни.

Осознав, что больше взять — с разграбленного поселения — нечего, отягощенный добычей отряд опричников двинулся к Старице. Я шел рядом со своим новым господином держа его за стремя, чтобы не отстать и быть под его защитой. Хотя охмелевшие от браги и крови опричники на меня не обращали никакого внимания. Видимо, даже их звериные души уставали от душегубства.

Так мы шли весь день, без привала и к вечеру добрались до города, бывшей столицы нашего невинно убиенного князя Владимира. Пройдя через ворота, Альфонсо сразу отделился от разбойничьего отряда и мы направилась на постоялый двор. А опричники поехали в свою слободу. Больше мы с ними не виделись.

На постоялом дворе Альфонсо поручил мне заняться его конем, расседлать его, почистить, напоить и дать овса, а сам пошел к хозяину договариваться о ночлеге и ужине. Когда я закончил, он появился на конюшне, приказал мне взять седло и уздечку, и отнести в нашу комнату на втором этаже. Потом мы спустились вниз и сели за грязный деревянный стол. Мой новый хозяин с брезгливостью осматривал харчевню.

Нам принесли тарелки с пшенной кашей и жареное мясо. Альфонсо пил вино, которое наливал из своего кувшина. А мне принесли мутное полпиво. Оно было вкусное, но слабое. Чтобы опьянеть от него нужно было выпить очень много. Воду в городе мы не пили, боясь заболеть животом.

Пока мы ели харчевня заполнялась местным людом. Ели они мало, в основном пили. Кто пиво, кто кислое вино, а кто хлебное вино, что потом, как я узнал, было водкой. Чем больше народ пил, тем шумнее становилось в заведении. Альфонсо встал, чтобы идти в нашу комнату. К нему — на покачивающихся ногах — подошел неопрятный человек с бородой и стал нагло его рассматривать.

— Католик! Папин собачий сын! — утвердительно заявил он. — Твой папа еретик и слуга Сатаны, возомнивший себя Богом!

Альфонсо ничего не стал отвечать, но молниеносно выхватил свой меч, который, как я потом узнал, был чем-то средним между полноценным мечом и шпагой, и ударил его плашмя по голове. Мужик и так нетвердо стоявший на ногах, молча упал на пол. Собутыльники с гомоном и угрозами встали и стали надвигаться толпой на нас с идальго.

Но тот не растерялся, выпрямился, вытащил из-за пояса пистоль и взвел кремниевый курок. А потом со всем презрением крикнул:

— Я гость царя Иоанна Васильевича! А здесь с отрядом опричников! Хотите, чтобы я объявил «Государево слово и дело» и опричный розыск? По петле соскучились, земские псы шелудивые?'

— И не побоялся! — с восхищением произнес Саша. — Он вызывает у меня уважение!

— А чего ему бояться? — произнес старый академик. — Ты же слышал он крикнул «Государево слово и дело»!

— Да, это вроде пароля о том, что тут дело пахнет государственной изменой. А постоялый двор стоял на земщине. Опричники только рады были бы его ограбить. Точно! Знал он что говорил.

— Ладно, — Сергей Порфирьевич налил себе стакан воды из графина и продолжил чтение рукописи.

'Толпа, услышав эти слова, отпрянула назад и замолчала. Альфонсо вынул из кожаного кошеля несколько медных монет и бросил их на стол, рассчитываясь за ужин. Потом мы, не поворачиваясь, отступили к лестнице и поднялись по ней, на второй этаж. За нами никто не последовал, а вскоре в зале снова привычно зашумели гости харчевни.

Мы вошли в свою комнату, и я затеплил свечу стоявшую на столе. В комнате была только одна кровать. На ней и расположился мой хозяин.

— Ты ляжешь на полу и подопрешь собою дверь, чтобы на нас неожиданно не напали, — скомандовал, не терпящим возражения голосом, испанец.

— Как прикажете, господин.

— Вот это правильно! Не почину тебе еще на кровати лежать. Да и то, если подумать, что ты мог еще утром болтаться в петле, это неплохой вариант, усмехнулся Альфонсо снимая перевязь с мечом и кладя пистолет на стол у кровати.

— Помоги мне снять сапоги, — приказал он, что я и сделал.

— Господин, можно задать вопрос?

— Можно! Я удивлен, что ты их еще не задал!

— Откуда Вы так хорошо знаете наш язык?

— Ты знаешь как на европейских языках звучит слово раб?

— Нет, я и языков этих не знаю совсем.

— Тогда слушай! В германских и романских языках слова «славянин» и «раб» идентичны или однокоренные. В английском, норвежском и шведском языках это одно и то же слово «slav». Однокоренные в датском: «раб» — «slav», «славянин» — «Slavisk», на немецком — «sklave» и «Slawisch», а также в голландском — «slaaf» и «Slavisch». Среди романских языков они совпадают в португальском — «еslavo». В испанском, каталонском и галисийском языках «раб» — «esclavo», а славянин в испанском и галисийском — «Eslavo», в каталонском — «Eslau». По-французски «раб» — «esclave», «славянин» — «Slave». В итальянском языке: «раб» — «schiavo», «славянин» — «Slavo».