Детективы

Трясущимися руками Семен Петрович потыкал в кнопки мобильного телефона. Ответили сразу, велели ждать на месте, никуда не уходить, поскольку номер его телефона у них забит в памяти и свидетеля все равно потом найдут. – Ребята, на выезд! – крикнул дежурный. – Чего еще? – недовольно заворчал Жека,…

— Слушай, сержант, не открывай багажник, как друга тебя прошу, честное слово. Если открывать не станешь, я тебе сто рублей дам. — Открывай! — Ладно, двести дам… Стругайло, увидев такую озабоченность клиента, подумал: «Вот она, „пруха"!» Демьян между тем до двухсот баксов торг довёл.…

Заметно усложнились фортификационные сооружения и военная технология, широкое применение получили катапульты, осадные башни, гигантские щиты, которые защищали идущих на приступ воинов, зажигательные устройства и даже некое подобие колючей проволоки. Вообще правила осады и штурма крепостей стали важной…

В это время из дома торопливо вышел первосвященник, не очень-то смахивавший на царя земли, а скорее похожий на бесформенную подушку, на которую надели подержанное черное платье. На нем не было тиары (если допустить, что он таковую вообще имел) – ее заменяла потрепанная широкополая шляпа, мало чем отличавшаяся…

Он послушно слушал шёпот дедушки, не понимая ещё пока ничего, и медленно смотрел по сторонам, стараясь не глядеть на разбитую машину. Их глаза встретились. Пронзительная и жесткая нить случайного взгляда внезапно соединила детский страх и чёрную боль раненого солдата. Грязная окровавленная одежда….…

В целом нападать на Эррола у них повода не возникало, но он сам его дал, так что не прошло и недели, как его подвесили к дереву, окатили бензином и поднесли к нему факел. Вот так Эррол Рич и стал Горящим Человеком. За полтораста километров к северу, в городе, у Эррола были жена и ребенок. Раз в месяц…

— Вот как. — Райан не стал задавать лишних вопросов, а вновь посмотрел на дымящиеся обломки разрушенной крепости. — Ну, на сегодня кажется все, не так ли джентльмены? Мэллори вяло улыбнулся в ответ. — Думаю, что все. — Тогда я предложил бы вам поспать. — Какое чудесное слово. — Миллер устало…

– Да, мистер Обрайн. – Итак, у меня первый вопрос: каким образом ты оказался в банке «Империал»? – У меня счет в этом банке. – Все верно, – охотно согласился Анри Обрайн. – На твоем счету три тысячи двести пятьдесят долларов. Твоя фамилия не Ротшильд и не Рокфеллер, братец, твои возможности куда…

С этим, вероятно, согласится и сам Конан Дойл, если он сейчас наблюдает за нами из своего спиритического далёка. Но вот публикацию рассказа «Прискорбный случай» он наверняка бы не одобрил. Однако никого из тех, чьи чувства могли быть затронуты, уже давно, очень давно, нет на свете, все раны отболели…

— И что? — То же самое, что ты сейчас видел. Правда, те газеты были пожелтевшими, выгоревшими от времени, а здесь краски вон какие яркие да сочные… Но суть та же. Должен, однако, сказать. — Халандовский поднялся, включил свет в комнате, положил на телевизор пульт. — Должен сказать, Паша, что те фашистские…

Сегодня утром все цвета сделались как-то ярче, мир стал прекраснее. Пришло спокойствие, настроение поднялось, как будто он вобрал ее в себя целиком, как будто перелил в себя ее жизнь. Когда убиваешь, все они переходят в твою собственность: даже секс не приносит такой полноты обладания. Чего стоит один…

Некоторые общности людей образуют государство. Это уже совершенно другой уровень отношений, где есть правила, традиции, законы и различные социальные устои. Государство свою суть определяет своим государственным строем и государственной политикой. Государственный строй бывает разный: монархия, конституционная…

Под водой заброшенного карьера было тихо, холодно и очень темно. Отягощенное грузом тело быстро тонуло, погружаясь все глубже и глубже, пока наконец не ударилось о дно и не осело в рыхлом стылом иле. Никем не тревожимое, оно пролежит там много лет – почти в полном покое. Но над ним, на суше, кошмар…

Хруст повторился, но чуть дальше. Кто-то тяжелый уходил прочь, ломая телом сухостой. Тот самый мьют? Или уже другой? Следовало поискать другой путь наверх. Лестницу или шахту, да даже лаз, не важно. Они где-то есть, должны быть. Нужно просто понять структуру уровня. Нужна привязка к местности, знакомый…

Статус: заключенный. Пребывает на Полигоне согласно программе замещения наказания, эдикт правительства Земной Федерации №43897, поправка №4 от 31.02.2385. Приговор: 25 лет пребывания на Полигоне. Решение Верховного суда Земной Федерации №876456 от 12.03.2387. Изменение решения: внутренний приказ…

Матвей, пивший кофе на диване, только улыбнулся. Он знал о моей нелюбви к новым людям – их все время приходится контролировать на первых порах, присматривать за ними, выяснять, соответствуют ли их навыки стандартам, которых придерживаются в клинике, и все это, разумеется, ложится на мои плечи – никогда…

‘And you’ve done o much in the time! Did you have lot of architect and thing ?’ ‘Three.’ ‘What are architect like? I don’t think I’ve ever een any.’ ‘They were all right. I found them rather unpractical ometime .’ ‘Darling, you oon put that right! You are the mo t practical creature!’…

– В субботу вечером Оксана все не отвечала, а в воскресенье я с утра побежала в полицию. Во сколько… Не прямо с утра, нет, я сначала думала: ну, загуляла где-то, сейчас проснется и позвонит. До одиннадцати подождала, до двенадцати… а потом телефон у нее и вовсе стал недоступен. Значит, в час я где-то…

Десять сорок пять. Ровно в одиннадцать тётя Эмилия начинает приём, а Маня запаздывает с завтраком. Сейчас ей достанется! – Мария! – воскликнула Эмилия, как только Маня, отдуваясь, распахнула дверь. – Где ты была?! Я уже подумала было, что ты отправилась на пароходе в Гельсингфорс! – Какой ещё Гельсингфорс? –…

— Я хочу знать, — сказала Берри вчера вечером за ужином, пока завсегдатаи таверны «Белая лошадь» продолжали веселиться, а девушка с гитарой бродила меж столиками и напевала сладкие песни о найденной и потерянной любви. Весь мир вне столика Берри и Мэтью, пьяный от радости и эля, не имел ни малейшего…