Мистика

Переход проезжей части. Дом, улица, поворот, еще улица. Храм за очередным углом дома. Молящаяся мать возле входа в храм. Последний рывок Алисы с бьющимся на ее руках ребенком. Взгляд ее, полный мольбы, направлен на святое место. Дверь церкви открывается, священник на ее пороге. Беглый взгляд на Галу.…

– И зимой можно приезжать на новогодние праздники. Нам и нашим детям здесь будет хорошо. Эти слова бальзамом пролились на мою израненную душу. И снова подумалось: а вдруг? Пока Эдик заносил вещи, я пошла осматривать дом. Комната побольше, с недорогой новой мебелью, пёстрыми занавесками и ковриком…

– Библиотеку! – не задумываясь ответила Лия. – Ну, сделаю еще пару фотографий для сайта. – Да нет там никакой библиотеки, – отмахнулся Феликс Петрович. – Старый граф все ценное по музеям роздал и по частным коллекциям распродал. Так пропавшая Нина Константиновна, экскурсовод наша, говорила. – Зато…

– Я вижу себя. – Тогда зачем вам вообще стоять тут? Тогда зачем для разговора с самим собой вы подходите на меня поглазеть? Да еще с открытым ртом, с таким глупым видом? – Просто я разговорился с самим собой, – и совсем уже, значит, запутался… – сказал я сам себе… Но голос из зеркала продолжал,…

– Только не сегодня, – повторяла Одиллия, пытаясь удержать равновесие. – Только не сегодня. Церковь оказалась настоящей, построенной в давние времена. Несколько сотен лет она стояла на обрыве, подбоченившись, словно старушка, завёрнутая в белоснежную пуховую шаль. Опутанная туманами, церковь величаво…

– Мишенька, мой Мишенька… Начало Дождь разбивался об асфальт, а свежий ветер разносил оставшиеся листья по просторам города. Осень вступила в свои права, вытеснив лето. Люди спешат домой. Кто с работы, кто с учебы, а кто-то с прогулки. Я был не исключением. Последняя пара в универе закончилась…

– Нет. Не надо. Я…я хочу побыть одна,– еле выдавила из себя эти слова Рануэй. – Спейс, встретимся завтра в баре «Для Вас» часов в 7 вечера? – Да…да. До свидания, Илза. В голову полезли мрачные мысли: «Зачем жить, если все лгут? Кругом предательство… Все живут и стараются только для себя…Как это…

– Разве ты не можешь дать им сдачи? – Дав им сдачи, я все равно ничему не научу их… Мила опять ничего не поняла и открыла рот, чтобы снова спросить дядюшку, что он имеет ввиду, но тот догадался об этом и произнес: – Ты поймешь, что я имею ввиду, когда станешь взрослой. – Мне так жаль тебя, дядюшка……

«Вот гад, читает меня, как по писаному»,– подумал Раван. – А кто?.. – Доставит? Никто. Только ты сам. – А как? – Каком кверху,– беззвучно затрясся Балахон. – А вы?.. – Я? Я – простой рыбак. Вон, видишь, на червя ловлю. Балахон сделал движение рукавом влево вниз, и Раван увидел небольшую…

Если вы не видели моих предыдущих роликов про него, то справа в верхнем углу всплывёт плейлист с видео про этот конфликт со всеми подробностями. Если же вам не охота слушать, то расскажу вкратце, кто это такой. Судьба у нашего персонажа довольно таки интересная, если верить официальным…» – Евгений…

Могучий торс стальной, ретивы перси. Сафьян благоухал, дух фимиам и благовонья издавал! Златые завитушки Пан-Бафамета облачали, Серебром и златом руки, ноги извивали. Базальтов столб и вены извили фаллос жизни Зевса, Приливы крови Столб поднимали, опускали, Пан-Бафамета, …

Именно в этой комнате они с сестрой жили в свое последнее лето, когда им было по пятнадцать лет. Как сейчас Кира видела картину прошлого. На мягкой скатерти лежала стопка раскрасок, упаковки с новыми фломастерами и карандашами, из пеналов торчали ручки с блестками, а между страниц альбомов для рисования…

– Я переписал для тебя курс химии… – Зачем? – я не знала, что и думать. Тетрадь словно жгла мне руки. Химия, и всё, что было с ней связано, были моими фобиями. А он, этот странный красавчик, просто издевается надо мной! Я даже подумывала поменять школу, только бы больше не видеть Тамару Михайловну.…

Особенно становилось темно и тихо, когда приходила зима и начинал падать снег. Падал он, не переставая, днем и ночью, и уральцам приходилось строить высокие дома, перекрывать тесом дворы, ладить широкие лопаты, чтобы прокладывать дорожки в глубоком и всеобъемлющем снеге. Снег, иначе говоря – детство,…

– Костя! – поспешно воскликнула она, внезапно решив сказать ему то, что не сказала Дымову. – М-м? – Это… уже третья смерть подряд. И все двадцать первого… Она замолчала, и Костя настороженно спросил: – И? Что ты хочешь сказать? – Что дыра забирает наших. – Еще скажи, что белый спелеолог нас…

Всех психей… Это – сердце Без ворот. Это – смерть Наоборот! Звёзды – нервы – Нет и да: Всё – сверх меры – Навсегда! Время скачет – С головы! Ангел плачет От любви!.. Всё в любви Разделено… Небо вырвалось На дно! Между Востоком и Западом Между Востоком и…

Все разводили руками – такая семья была! Идиллия, а не семья. Ни скандалов, ни алкоголя – так все рассуждали. Но шок превосходил любой здравый смысл. Меры наказания за то, что сделал Сережа, не существовало. Он, кстати, исчез почти сразу – ни один человек больше не видел его и не слышал ничего о…

Не крикнет больше из своей спальни: мам, смотри какая сколопендра, давай назовем ее Тамарой? Она больше вообще ничего не сделает. На четвертый день, в половину первого, когда Александра Сергеевна молча пялится зареванными глазами в телефон, где только куча смс о том, что никого по-прежнему не нашли,…

– Ну, и погодка сегодня, не правда ли? Алиса замешкалась на секунду, думая, стоит ли отвечать – да и ждут ли вообще люди ответа, задавая такие вопросы, – но всё же обернулась. – Да, – сказала она. – Было холоднее, чем я думала. – Но дождь ещё не идёт? – Управляющий произнёс это утвердительным тоном,…

    Закончив ужин, Саша вылил остатки молока коту в миску, пошел, выключил все в зале и отправился в коридор. Накинув куртку, забрал со столика ключи и захлопнул за собой дверь. Лёха жил от него, двумя кварталами выше, в новом шестнадцатиэтажном доме. На улице было уже совсем темно, промозглый ноябрьский…