Книги из серии "Рассказы"

Утром он нашел на дверях пять разноцветных плакатов. Блажей прочел их, и ему вдруг захотелось мяукать. Помяукав с полчаса, он содрал плакаты и с жутким смехом повалился на кушетку. Через часок он выглянул на крыльцо и увидел, что дверь и вся передняя стена дома залеплены избирательными плакатами. Блажей…

— Ставки как всегда? — спросил он, тасуя карты. — Десять, двадцать, тридцать? Они кивнули, и Эд стал раздавать. Он буквально не закрывал рта. — Я и говорю Стиву, — он объяснял так громко, что, наверное, и пилоту в его герметической кабине было слышно, — что торговля недвижимостью очень благотворно…

Она вышла из дома и села в трамвай. Линия проходила как раз рядом со студией Дадли. Выйдя из трамвая, Элоиза обнаружила, что бежит. Студия находилась на пятом этаже, а лифта в доме не было. По мере того как Элоиза поднималась по ступенькам, возбуждение ее росло, дыхание сперло. Лестница казалась нескончаемой.…

Итак, летом 1976 года, вспоминая покойного Паустовского, я бродил по Одессе, и это была другая Одесса. Было жарко. Я спустился к причалу, где когда-то стояла «Победа». Набережная и лестница смотрелись отсюда так же красиво, все стало чище, портовые краны выглядели внушительнее, цветов стало больше. Дома…

Так мне казалось легче, может быть потому, что это была неправда. Обреченно мы переставляли ноги. Малодушие и страх томили нас. Сколько раз за эти годы мне случалось миновать этот серый гранитный дом. Я убыстрял шаг, отводил глаза, словно кто-то наблюдал за мной. Постепенно я привыкал. Почти машинально,…

Приезжал Степан Чижегов на лыковский завод примерно раз в два-три месяца отлаживать автоматические регуляторы. Почему они разлаживались, неизвестно, разные были предположения, однако с того раза, как запороли партию готовых деталей из-за неправильного режима, дирекция настояла, чтобы институт регулярно…

— Это про вас написано? — спросила она. — Может, и про меня, теперь трудно установить. — Никакого другого Антона Дударова в Ленинграде нет. Вашего возраста, — добавила она. — Чье это письмо? — Лукина Бориса. Она ждала. Она была уверена, что я ахну, пущу слезу, что из меня посыплются воспоминания.…

— …Как-то прислали нам штрафников. Я вышла к ним. «Ты кто?» — спрашивают. «Я политрук». Они завыли, засвистели: «Э-э-э, баба — комиссар!» А я стою, смотрю на них. Усталые они с марша, запыленные, злые. Но мужики — они и есть мужики, и разговаривать с ними надо исключительно как с мужиками. «Вы голодны?»…

Мы так обрадовались, что бросились к нему, махнув на все уставы. Он посмотрел на нас и не пошевельнулся. Нам стало стыдно за свою панику. Я застегнул ворот гимнастерки. Как можно спокойнее мы спросили его — где наши? Он пожал плечами. Мы ничего не понимали. — Нет полка, — сказал он. — Разбежались.…

Он поседел. Он сгорбился. Пополнел. Бостоновый костюм с большими старомодными лацканами, галстучек в голубых разводах, велюровая шляпа, в руках авоська с каким-то пакетом — окончательно отдаляли его от того щеголеватого, стройного комбата, перетянутого в талии так, что и полушубок не полнил его. Ах,…

Опасаясь волков, которые становились все свирепее, старик, уходя из дому, брал с собой двух собак — двух огромных сторожевых собак с львиными челюстями — и наказывал женщинам с наступлением ночи запираться крепко-накрепко. Дочь не боялась ничего на свете, а мать вечно тряслась от страха и твердила…

Две с лишним тысячи лет назад уже жил Архимед, а затем Платон, а тысячу лет назад жил Авиценна, а триста лет назад — Ньютон. Неподалеку от этого замка был Наумбургский собор и в нем статуи, сделанные неизвестным мастером в XIII веке. Имя мастера не сохранилось, а имя женщины, которую он лепил, сохранилось.…

…Под коротким седым ежиком лицо узловатое, давно усталое, безулыбчивое. Никаких предисловий, деловитость человека, привыкшего быстро решать, а не просто беседовать. Но мне надо было именно беседовать, заняться воспоминаниями, мне надо было сбить его деловитость. Поэтому вместо вопросов я принялся осматривать…

– Альмерия едет в Бат? – Да! Правда, счастливое совпадение? Я собиралась как раз рассказать тебе об этом, когда объявили о приезде Луизы. – Напротив! – покачал головой Чарлз. – Совпадение весьма неудачное, и сожалею, что я не знал об этом обстоя­тельстве раньше. Так получилось, что у меня в городе…

– Именно это я и хочу сказать, – живо подхватила вдова Уингам. – Бедность сделала его суровым и раздражительным. Бог – свидетель, я не хочу ничего плохого говорить о Томе. Возможно, тебя удивляет, что я, подобно самым пронырливым свахам, планирую счастье для Фанни, чтобы она имела в жизни все, чего не…

Молодой джентльмен был очень польщен таким доверием и церемонно поклонился. Подобная вежливость поощрила мисс Гейтсхед пригласить его присесть. Он не замедлил воспользо­ваться приглашением, а когда усаживался на скамью, успел заметить, как из-за опущенного журнала выглянули узкие глаза неразговорчивого…

Тремя месяцами раньше Джек просто покатился бы со смеху, увидев, что приключилось с его приятелем, сейчас же он был сама вежливость, и даже при виде плачевного состояния букета Тома его губы лишь слегка дрогнули. Джек еще имел невероятную наглость проявить великодушие. Он заявил, что из-за неприятности,…

– Ничего подобного! – сказала ее милость. – И должна заметить, Алан, что удивлена твоим предположением, будто способна на такое, за исключением, конечно, того, чтобы при данных обстоятельствах распорядиться им с толком! Моя племянница! Почти что дочь, ведь она мне не менее дорога, чем Трикс! М-р Тимблби,…