Книги из серии "Рассказы"

— Здравствуйте, юноша! — сказал Дрибб. — Я ждал вас. Как дела? Надеюсь поживиться от вас свежими шкурками, да? Дамы в Париже и Риме обеспокоены. Вы знаете, какие это очаровательные создания? Входите, пожалуйста. Что я вижу! Вы налегке? Не может быть! Вы, вероятно, оставили добычу в лесу и спустите ее…

Когда, совершив полный круг, мысль о катастрофе заставила авиатора пережить воображением все мелочи безобразной смерти, а аппарат, деловито ревя мотором, неистово рвался в темноту — вдруг обманчиво-близко в дрожащем, светлом тумане заискрились огни города. Авиатор нервно, по-детски рассмеялся, морщась…

— А! — сказала заинтересованная Виолетта, кушая персик. — А что именно? — Вы не поверите. — Говорите, я вам приказываю! — Но… — Он еще разговаривает! Вы же сами твердили, что мой каприз — закон! — Я… — Ну?! — У меня, — надменно и торжественно сказал я. — кожа полосатая, как у зебры, поэтому…

Поспешные шаги, торопливый разговор, из которого было совершенно ясно, что на углу улиц Черногорской и Вишневого Сада недавно, вернее, только что, произошло убийство, сильно разожгли мое любопытство, вспыхивающее за последнее время только от неожиданных резких толчков, подобных настоящему. Содержание…

Я спустился в каюту к Визи, от которой никогда и ничего не скрывал, но в этом случае не хотел откровенности, опасной ее спокойствию. Я не был возбужден, но, по крайней мере наружно, не суетился и владел голосом как безупречный артист; я сидел против Визи, рассказывая ей о древних памятниках Луксора.…

— Пойдем вместе, Лев, — жалобно сказал он, — с тобой, конечно, я просижу сдержанно, отсутствие посторонних вызовет слезы, злобу и… бессильную страсть. Я согласился. Мы перешли мост, вышли на Караванную и, не разговаривая более, приехали трамваем к Исаакиевскому собору. Вуич, торопясь, покинул вагон…

— Сумнительно. Потому они, хотя и высоко летают, одначе было всего. — Как — всего? — А так. Водку пили… ну, вино, один черт, в карты играли и женщинами баловались. — Вы глупый, Чугунов, очень глупый. — Величия души не имею. Душа у меня, так говоря, тесная, с подковырцем. Зацепит за что — давай!…

Вы не можете себе представить, какой удивительный и не по летам развитой ребенок был этот маленький Сантез. Можно было подумать, что вся способность любить, все бушующие страсти, свойственные его роду, воплотились в нем, последнем его потомке. Он вечно мечтал, одиноко гуляя целыми часами по вязовой аллее,…

— Вы неверно меня поняли, мистер Барнс, — покачал головой бармен. — Ведь если бы не такие люди, как Колумб, нас бы сегодня не было здесь, верно? Просто по характеру я не путешественник. Но путешественников уважаю. И ничего не имею против «Пегаса». А дети были и на борту «Мэйфлауэра». — Это совсем не…

В полумраке они видели, что миссис Айвими облокотилась на перила и, подперев подбородок руками, вглядывается в вересковые просторы с высоты старой башни. — Только вереск и небо, вереск и небо, без конца и края, — задумчиво повторила она. Вдруг она вскинула руки, как будто установила что-то на уровне…

Я ничего не говорю ему, но, уединившись, начинаю размышлять: а что, если мне пойти проведать тех ребят и поинтересоваться – они сами захотят внять голосу рассудка или же мне посодействовать? По-моему, неплохая идея. Как ты думаешь? – По-моему, тоже, – соглашаюсь я. – Вот и я был того же мнения, – продолжает…

– Закрой за собой дверь, – приказал Инч. – Ты Буш? – Да, но если вы думаете, что у меня есть хоть доллар... – Замолчи и слушай. Сними пиджак и брось на кровать. Буш заколебался. Можно было бы накинуть пиджак на голову этому смешно одетому старику и обезоружить его. Но глаза Буша уже привыкли к…

За все время, пока он лежал на холме, беглец не видел ни одного человека, зато следы человеческой деятельности были повсюду: высокая проволочная ограда по обеим сторонам дороги; тропинка, пересекавшая верхушку соседнего холма; телефонные столбы, которые застыли, вонзив свои короткие руки в серое небо, –…

Папа губами перекатил сигару из правого угла рта в левый. — Уже, еще или только пытается? Мистер Кэйтерер вытащил сигару изо рта и повертел в пальцах, озирая ее с видимым неудовлетворением. Сигара, как я заметил, горела только с одной стороны — деталь сама по себе немаловажная. — Ну, два гвоздя он…

— А, пришел наконец в себя? — услышал он рокочущий голос. Обитая стальными полосами дверь распахнулась, проем заполнила огромная фигура. Стив улыбнулся — это оказался тот самый великан, не пожелавший с ним бороться. Без пиджака и жилетки он казался еще крупнее. Одну из подтяжек украшал сияющий значок…

Я вспомнил, вытаскивая словарь рифм из-за тома «Криминальной психологии» Гросса, где, ради спокойствия в семье, его обычно прятал, что я сам был не особенно доволен этими двумя строчками, но, как ни бился, ничего более подходящего найти так и не смог. И вот сейчас, заслышав полуденные заводские гудки,…

— И выигрываю. Разве нет? — Конечно, выигрываешь. Пока. Потому что молод и силен и можешь ударить как следует. Но я бы не хотел платить за победу столько, сколько платишь ты, и своим парням этого тоже не желаю. Знавал я юнцов — кое-кто из них подавал надежды, как и ты, — которые катились по той же дорожке,…

Он постоянно пытается от нас сбежать. Не произнес ни единого слова. Он только пищит и бормочет, словно болтающая сама с собой обезьянка. Мы в итоге отнесли его наверх и уложили в кровать. Он окаменел, как только мы дотронулись до него, и я испугался, что у него вылезут глаза из орбит, так широко он…