Агент тьмы

Я шла дальше, и моя тень передо мной удлинялась по мере того, как окно в потолке отдалялось. В конце коридора я обнаружила большой зал с кроваво-красными стенами, который раньше не видела. В каменном камине тлели угли, плитки пола холодили ноги. На стенах висели портреты прекрасных фейри с рогами и крыльями. Я узнала одну – поразительно красивую белокурую фейри с каскадом воздушных крыльев за спиной. Женщину из воспоминаний Роана. Пламя в груди на мгновение угасло.

Какое-то движение в темном углу привлекло мое внимание. Я напряглась, силясь что-нибудь рассмотреть во мраке, но, узнав Абеллио, облегченно перевела дух. Он стоял у окна, глядя на улицу, а потом повернулся ко мне. Его голубые глаза сияли во тьме.

– Ночные кошмары – это ужасно, – тихо произнес он.

Я скрестила руки на груди, внезапно смутившись:

– Дай угадаю. Ты их чувствуешь? – Подошла к нему и тоже взглянула на темную лондонскую улицу.

– Да. Я чувствовал, как твои сны пульсируют сквозь стены. Комната Роана совсем рядом с твоей, и он хорошо скрывает твои эмоции. Но не может скрыть от меня твои сны.

– Почему?

Абеллио лукаво улыбнулся:

– Потому что я ем сны на завтрак. Таких, как я, фейри называют постельным клопом. Я – фейри снов.

– О… – Я захлопала глазами.

– Обычно я чувствую сны людей в соседних домах. Сны про работу, или как они опоздали на контрольную по математике… Твои сны намного… насыщеннее.

– Да уж… – Я обхватила себя руками. Абеллио видел меня в самом уязвимом состоянии и мог ощутить мои самые глубинные страхи, мой стыд, мои извращенные мысли. Господи, а если я увижу эротический сон о Роане, ведь рано или поздно это случится…

Я прочистила горло:

– Ты можешь… э-э… выключить это?

Он приподнял бровь:

– А ты можешь перестать питаться страхом?

– Нет.

– Вот и я не могу. Но не волнуйся: я не увижу, о чем твои сны, если только они не эротические.

Видимо, на моем лице так явно проступил страх, что Абеллио расхохотался.

– Да шучу я! Никакие твои сны я не вижу – могу только примерно представить, о чем они.

Я глубоко вздохнула. Что ж, ничего не поделаешь. Я – открытая книга для всех фейри вокруг. Рикс наслаждался моим страхом. Роан чувствовал мою похоть, и сегодня вечером я наградила его мощной дозой. Все находили мои пикси-эмоции либо интересными, либо насыщенными, либо изысканными. Теперь оказалось, что даже мои сны – открытая книга. Я задумалась, чем питаются остальные здешние фейри.

– Я ведь не разбудила тебя своими снами?

– Может, и разбудила бы, но я здесь не поэтому. Я в карауле. У нас всегда кто-то один на страже и не спит. Король в любой момент может узнать, где мы.

Крики в голове начали стихать. Присутствие Абеллио почему-то успокаивало. Наверное, дело в снах, которыми он питается.

– Вы караулите по очереди?

– Да. Но я чаще других. Ночью мне проще питаться.

Я по-прежнему не могла снова заснуть и была не готова остаться наедине со своими мыслями.

– Так… а что ты думаешь об идее Элрин – проникнуть в дом банши, чтобы найти лорда Балора?

Абеллио снова взглянул в окно:

– Идея хорошая. Нам нужна информация, а если мы отыщем лорда Балора, он сильно пригодится. Самое главное – выяснить, кто нас предал. Кто рассказал королю про тайную тропу. Если это не ты, значит, кто-то из наших.

Я кивнула и нерешительно спросила:

– Абеллио… о чем они говорили за ужином? Нериус упомянул силу, которой обладает Роан, а Роан…

– Право, не стоит об этом. – Абеллио нахмурился.

– О чем? Я даже не знаю, какую тему не следует поднимать. А все остальные явно в курсе.

Он изучающе посмотрел на меня и, наконец, со вздохом произнес:

– Роан из тех, кого называют «поцелованный бурей».

Я выжидающе молчала.

– Предположительно, такие фейри, как Роан, способны вызвать мощную бурю. Это редкий талант, весьма непостоянный и опасный. Буря – не та сила, которой легко управлять.

– И Роан не станет ею пользоваться, – сказала я. – Почему?

– Однажды он вызвал бурю с грозой. Это… скверно закончилось. Погибли невинные.

– Кто? Как это…

– Кассандра, спроси Роана, а не меня.

– Ладно, – уступила я и тут же сменила тему: – Они говорили о другом восстании. Какого-то Ултора. Что это было?

– У тебя куча вопросов, да?

– Всяко лучше, чем оставаться наедине с кошмарами, – пробормотала я.

Абеллио сочувственно кивнул:

– Восстание Ултора. Просто ужас. – Он коснулся кончиками пальцев покореженных от времени оконных стекол, словно заглядывая в прошлое. – Двор Тараниса и двор Эрнмаса вступили в сговор, чтобы свергнуть верховного короля фейри. Восстание возглавил Ултор Таранис – отец Роана. Он хотел вернуть прежние порядки, когда древним Королевством Неблагих сообща правили шесть дворов. Если их голоса разделялись поровну, решение принимал представитель Старших Фейри. Ни один двор не имел преимущества перед другими. План был хорош. Не считая Двора Ужаса, эти два двора – Похоти и Радости – были самыми могущественными. Вместе они контролировали почти половину королевской армии, и на их стороне был фактор внезапности.

– И что произошло?

– Им удалось захватить крепость, но король успел сбежать. Он собрал войско и осадил замок. Сторонники Уила Брока, которые оставались в крепости, каким-то образом сумели уничтожить все припасы. И король объявил, что дарует прощение тому двору, который сдастся первым.

– Они сдались?

– Ултор Таранис скорее умер бы с голоду вместе с семьей, чем сдался. Но Лео Эрнмас, глава двора Эрнмаса, видел, как его мужчины и женщины голодали. Видел, как его дочь – Элрин – плачет от голода. Он не позволил ей умереть – и открыл ворота королевскому войску. Король сдержал слово и помиловал двор Эрнмаса, казнив только Лео. Почти весь двор Тараниса был уничтожен. Большинство были перебиты, некоторых посадили в тюрьму пожизненно. Их пытали. Роана тоже.

Я содрогнулась, слезы защипали глаза. Меня вдруг охватило сильнейшее желание защитить Роана, и я едва удержалась, чтобы не броситься к нему в комнату и обнять его.

– Как он выбрался?

– Двор Похоти был уничтожен, а Роана выпустили на свободу только потому, что он оказался единственным связующим звеном между Неблагими и Старшими Фейри. У последних были давние связи с его семьей, и они не стали бы вести переговоры ни с кем другим. Так что он был нужен королю.

– И никого из родных Роана больше нет в живых? – Мое сердце разрывалось.

Абеллио кивнул:

– Почти никого. Роану тогда было всего четырнадцать. Младенец по меркам фейри.

Внутри меня все сжалось. Неудивительно, что он проводил столько времени в лесу в одиночестве: у него больше никого нет.

Абеллио нахмурился, глядя на меня:

– Я чувствую, как твои эмоции снова выходят из-под контроля. – Он втянул воздух. – Помочь тебе контролировать сны?

– Что ты имеешь в виду?

– Я могу успокоить твои тревожные сны.

Я нахмурилась:

– Точно можешь?