Агент тьмы

Я вспомнила спарринги со своим учителем в Академии – он постоянно отвлекал меня расспросами о бомбах, ситуациях с заложниками, показаниях подозреваемых. В настоящем бою всегда на что-нибудь отвлекаешься. И для меня это самый подходящий момент – получить информацию, которую в другой ситуации сложно раздобыть.

– Когда ты действительно вступишь в бой, то не сможешь приказывать всем вокруг заткнуться и дать тебе сосредоточиться, – заметила я.

– Ладно, – прорычала Бранвен и ударила копейщика в плечо. Я пустила немного крови из его раны.

– Другие думают, что кто-то рассказал королю о тайной тропе, – продолжала я. – Шпион среди повстанцев. Почему ты в это не веришь?

– У короля есть свои следопыты – уровня Элрин и даже лучше. Они могли найти тропу самостоятельно. Я доверяю нашим людям.

– Возможно, мы выясним, почему король считает Повелительницу Ужаса угрозой и хочет моей смерти.

– Мне нет дела, почему король хочет твоей смерти.

Мой мечник молниеносно бросился на нее и ударил. Бранвен отскочила в сторону, исполнив что-то наподобие танцевального па, но в реальном бою он проткнул бы ее, и мы обе это понимали.

– Где остальные повстанцы? – спросила я, меняя тему.

– Кто-нибудь подозрительный решил бы, что ты задаешь слишком много вопросов, – заметила Бранвен. – Наверное, мне стоит взять назад свои слова, что среди нас нет шпионов. – На ее шее заблестели капельки пота.

– Вас всего пятеро, – настаивала я. – Я знаю, повстанцев больше. Я встречалась с некоторыми, их звали…

– Не надо имен! – рявкнула она.

Мои губы дрогнули в легкой улыбке. Бранвен невольно разболтала мне часть их стратегии.

– Вы работаете ячейками. Чтобы в случае провала не выдать остальных.

Она нахмурилась, сосредоточившись на мерцающем зеркале.

– К какому двору ты принадлежишь? – Я опять сменила тему.

Она усмехнулась:

– Почему ты спрашиваешь?

– Абеллио рассказал мне о прошлом восстании. Дворы Тараниса и Эрнмаса объединились, чтобы свергнуть короля. Ты из одного из этих дворов или…

– Типичный фейри-роялист. Рассказывает про дворы, которые участвовали, но молчит про остальных, – сказала она. Ее движения стали беспорядочными и злобными. Она атаковала зеркало.

– Каких остальных? – настаивала я. – Старших Фейри?

Взмах.

– Нет.

– Из другого двора?

Взмах.

– Нет! Такие, как Абеллио, с легкостью забывают, что не все фейри принадлежат дворам. Многие участники восстания были бесклановыми фейри, которые устали от того, что все эти аристократы угнетают их и используют. Они присоединились к Ултору Таранису в надежде на перемены. А когда король разгромил восстание, большинство из них поплатились жизнями.

Бранвен ринулась на моего мечника, забыв о копейщике, и я заставила его броситься вперед. Он проткнул бы ее насквозь.

– Бесклановые фейри, – вспомнила я фразу, которую однажды произнес Роан. – Это те, которых называют… фейри из трущоб?

Бранвен резко повернулась, нацелив на меня клинок:

– А тебе нравится, когда тебя называют полукровкой или фертной?

– Прости. – Я подошла к ней, примиряюще подняв руку. – Я просто пытаюсь сложить все кусочки воедино.

– Все они называют нас трущобными фейри, – прорычала Бранвен, поворачиваясь к зеркалу и яростно тыча кинжалами в копьеносца. – Даже наши союзники. Мы не имеем права владеть землями, к нам относятся как к низшим. Трущобные фейри навсегда останутся там – в трущобах. Когда знатные фейри смотрят на трущобного фейри, они не видят в нем того, кого можно узнать или полюбить. Они видят только…

Она со всей силы ударила клинком по зеркалу; стекло с грохотом разбилось, осколки разлетелись по комнате. Бранвен отскочила, и я подхватила ее, чтобы она не упала.

– Черт возьми, – пробормотала Бранвен.

Мы посмотрели на хаос вокруг. Весь пол был в осколках.

– Давай приберемся, – мягко предложила я. Ведь это я вывела ее из себя.

Мы молча собрали осколки в старую мусорную корзину, и я задумалась, жалеет ли Бранвен о своей вспышке и о том, что сболтнула лишнее. Я была почти уверена, что да. Она кого-то любит, а он не отвечает ей взаимностью? Абеллио? Роан?

Пока мы прибирались, Бранвен по-прежнему тяжело дышала, хотя особо не напрягалась. А я по-прежнему молчала, давая ей время успокоиться. Мы аккуратно сложили все осколки в корзину, пока в комнате не стало практически чисто. Я подумала, нет ли у повстанцев где-нибудь пылесоса. На полу остался большой кусок зеркала – около шести футов в высоту и трех в ширину.

Бранвен наклонилась, подняла большой осколок – почти с нее ростом – и прислонила к стене. Потом подняла еще один большой осколок и прислонила к другой стене. Теперь зеркала отражали ее с двух сторон.

– Ладно, – она подняла кинжалы. – Хочу еще потренироваться. Только никаких разговоров.

Я кивнула и нащупала отражения в зеркалах. Сознание соединилось с ними, в голове щелкнуло, и я высвободила воспоминания, вызывая в зеркале фейри из прошлого. Фейри с раздвоенным языком, напавший на меня в Триновантуме; женщина с копытами, за которой мы со Скарлетт гнались во время пожара; воин-фейри с серебристой кожей, который был в доме, где держали Скарлетт.

Бранвен крутилась туда-сюда и наносила удары, уворачивалась и замахивалась, пока враги атаковали ее со всех сторон; их лица исказились злобными гримасами. Тишину нарушало только ее кряхтение и тяжелое дыхание, когда она двигалась все быстрее и быстрее, ее тело превратилось в размытое пятно. Я больше не могла следить за ее атаками и позволила нападавшим погибнуть, а на смену им пришли новые фейри. Женщина-палач из королевской темницы, огнекрылый фейри, который бомбил Лондон; фейри, плюющийся кислотой, напавший на меня в переулке…

Я уже начала потеть – и разрешила Бранвен направить свои кинжалы на мои собственные страшные воспоминания. Клинок пронзил тюремного надзирателя. Лезвие проткнуло горло Гренделя, который выпучил глаза. Шквал ударов обрушился на банши, напавшую на Габриэля. Я уже не следила за Бранвен. Мое лицо тоже исказилось гримасой, когда я вызвала в воображении всех фейри из своих кошмаров. Я ощущала горький привкус во рту и восторг от совершавшейся у меня на глазах мести.

Потом воины исчезли из отражений, и вместо них в зеркалах сверкнул образ женщины с перекошенным от боли ртом, пустыми глазами и взметнувшимися руками, умоляющей о помощи. Мое сердце замерло. Сиофра.

Я вскрикнула и разорвала связь с зеркалами. Сиофра исчезла; осколки показывали только Бранвен и меня, больше в комнате никого не было.

Бранвен обернулась и как-то странно посмотрела на меня:

– Что случилось?

Я покачала головой:

– Ничего. Мне просто нужно передохнуть.

Я не сказала ей настоящую причину, почему мое сердце колотилось как бешеное.

Я не вызывала Сиофру. Она появилась сама.

Глава 12

После тренировки Бранвен повела меня завтракать в столовую. Остальные обитатели особняка уже сидели за столом, уставленным тарелками с беконом и тостами. Нериус что-то громко говорил, размахивая вилкой, а Абеллио слушал и улыбался. Напротив них рядом сидели Роан и Элрин и о чем-то шептались, почти соприкасаясь головами. Роан что-то сказал, и Элрин заулыбалась и облизнула нижнюю губу. На секунду мою грудь сдавило от приступа необузданной ревности. Ну конечно, им было о чем пошептаться. История их семей насчитывала сотни лет. Если б я зашла в комнату Роана прошлой ночью, чего мне так хотелось, то застала бы в его постели Элрин?