Атрак

Рядом с главными вратами образовалось столпотворение. Люд окружил место событий и взволнованно переговаривался между собой. Девушка сразу же догадалась, что стало причиной столь массового сборища людей, и уже наперёд загадала это, а после выяснилось, что так оно и было — пробившись с Адином в первые ряды, они увидели, как ваурд ведёт сражение со своими учениками. Асаид с Вихрем пытались сразить своего учителя. Было зрелищным это событие. И Золина увидела, как искусно владеют своими оружиями и доспехами двое её друзей. Вихрь с ног до головы был покрыт латными доспехами, которые были не столь тяжелы, как у его напарника, но всё же с каждым днём он надевал на один компонент больше, как и обещал Дракалес Асону. Асаид умело держался на ногах и безупречно орудовал своим щитом, блокируя почти что каждую атаку своего учителя. Но в этом было нечто более глубокое, нежели подставить свой щит под удар врага. Воительница поставила себя на место Дракалеса и пыталась таким образом учиться ещё более искусному постижению военного ремесла. Вместе со множеством новых приёмов, которые показывал ваурд, она увидела одну особенность Асаидовых уловок. Как оказывается, мастерство блокирования щитом есть некий манёвр, который свершается перед самим ударом врага. Воитель держит свою пластину таким образом, что атакующему казалось, как словно щитоносец открыт для удара. Но лишь только взмах был совершён и удар становится неотвратимым, перед оружием врага возникает преграда. Противник может продолжить атаку, но получится лишь пустая трата сил, что приблизит миг его поражения, а может попытаться избежать удара, вовремя остановив свою руку. Но для этого потребуются неимоверные усилия и драгоценное время, которое щитоносец может использовать и, скорее всего, использует для контрудара. Так поступал и Асаид. Учитель явно пытался сражаться не так искусно, чтобы одолевать своих учеников, а потому совершал типичную для противника ошибку — бил Асаида в тот миг, как щит его был опущен. Однако и для щитоносца требовалось немалое мастерство, чтобы свершить подобного рода манёвр. И случалось так, что сын кузнеца изредка пропускал удар ваурда. Но тарелон не позволял булаве нанести увечье Асаиду, и люд облегчённо выдыхал в тот миг, как чернокожий незнакомец промахивался. Никто не был знаком с ваурдом. А тех, кто знали о том, что воитель из иного мира гостит у них, можно пересчитать по пальцам. Вихрь был также хорош. Видимо было, как доспехи отягощают его движения, и мародёр двигался не так ловко, как без них, но воитель старался, и его мастерство сражения в тяжёлом обмундировании росло почти что на глазах. Но вместе они двое показывали верх сражения: Асаид блокировал удар учителя и тут же контратаковал, и хоть ловкость ваурда уберегла его от удара, из-за спины щитоносца вылетел мечник, и вместо того, чтобы сразу нанести удар после уклонения, Дракалесу приходилось снова уходить от атаки. Сделав два тщетных взмаха, Вихрь отступил, но наступал Асаид — напирая на врага щитом, тот не давал противнику возможности атаковать, но, выбрав подходящий момент, притворялся открытым для нанесения, а, следовательно, и получения удара, и всё повторялось заново. Таким образом, можно было напирать на врага вечность, притом самим оставаться невредимыми.

Сражение было закончено в тот миг, как Асаид опустил оружие и щит, заметив присутствие Адина. Остальные проследовали за ним, и Адин взмахом руки подал знак, что пора выдвигаться. И многие зашептались в тот миг: «Они что, все заодно?»

Новый кучер, нанятый Адином на место предыдущего ярыги, также был в толпе зевак, но, увидев, что его величество уже на месте, вскочил на место извозчика и был готов отправиться в путь. Сражавшиеся проследовали за управителем в его карету, после чего извозчик тронул коней. Золина не могла нарадоваться результатам своих друзей, более всего обращая внимание на то, как слаженно они воевали в паре. Асаид отвечал ей: «Мы тоже долго не могли понять, как могут сражаться в паре мечник и щитник. Но, оказывается, это очень эффективный стиль боя. Надо бы обучить ему всех воинов, ваше величество. И тогда победа будет неоспорима» На что ваурд ему сказал: «Не так это, ведь в тот миг численность воинства уменьшится вдвое. И пока всякий воитель будет занят уничтожением одной половины воинства вражьего, вторая войдёт в беззащитный город и возьмёт его. Побольше вам стоит полагаться на свои доспехи и оружия, нежели на союзника. А этот стиль боя будет более пригоден для того, кто повстречает противника, который станет превосходить вас по силе и стати, подобно мне. Однако в этот миг тренировка подобного рода дала понять, какой скорости должна быть ваша реакция в любом сражении. Здесь вы ощущали, что от этого зависит ваша победа: если один замешкался, другой нападёт не в то время, и ваша тактика обратится против вас. Но поймите, что в поединке также не маловажна скорость реакции, ведь враг, против которого вы станете сражаться, не будет щадить вас иль бояться. Но станет делать всё, чтобы одолеть. И если замешкаетесь вы, это будет использовано против вас» Погрязли в раздумьях воители, и теперь всё стало понятно. Адин заговорил: «Хороши твои наставления, тарелон Дракалес. Воочию дал ты лицезреть мне, каким великим будет воинство моё, если ты станешь их наставников. Золина, Асаид и Вихрь, как я погляжу, на порядок сильнее тех, к кому ты ещё не обращал свои поучительные речи. Так не пришло ли время заняться наставлением остальных моих воителей?» Призадумался над тем Дракалес и отвечал: «Не испытал ты ещё их в сражении против своих гвардейцев» — «Ну и что с того? Твои ученики уже сильны. И ни один из моих воителей не чета им. Это видно даже невооружённым глазом. Четверо Дракалесов будет у нас, когда как остальное воинство им в подмётки годиться не будет. Мы уже все убедились в том, что твои наставления безупречны, поэтому я смело могу утверждать, что ты станешь великим наставником» — «Что ж, будь по-твоему, славный виран. После возвращения во дворец непременно займусь я наставлением твоего воинства. И дух мой поможет им усвоить мои поучения так же скоро, как и тем, кого я избрал быть особым воинством моим» — «Что ж, это славные вести»

Дракалес помнил дорогу от погоста к Каанхору. И Адином была выбрана длинная. Карета хоть и набрала скорости, но поездка эта обещала быть долгой, потому ваурд предложил срезать путь, пройдя по драконьим полям и настигнув погост скорее, нежели они будут его объезжать, на что виран ответил ему: «Если уж ты просишь об этом, то так тому быть. На драконьем поле, слыхал я, многие бандиты устроили себе убежища, ведь трава там высока и скрывает всё, что расположено низко, но, я уверен, что с такими стражами нам ни по чём любая угроза» Адин попросил кучера остановиться, а после они сошли. Золина вкратце объяснила Вихрю план дальнейших действий, ведь он вновь занял место подле извозчика, который стал спрашивать у его величества, в чём он оплошался, потому что подумал, как словно вирану не понравилась поездка в карете. Но Адин успокоил его: «Не трепещи, Менадар, ты ничего не сделал плохого, просто дальше нет пути, и мы двинемся своим ходом. Вернись в Каанхор и отдохни» И обрадованный парнишка повернул пустую карету назад. Перед лицами путешественников располагалось бескрайнее поле высокой травы. А впереди их дожидались мрачные тучи, сгустившиеся над моим обиталищем.

В пути Дракалес стал испытывать своих учеников на различные боевые обстоятельства, обрисовывая ситуации, в которые они могут угодить на бранном поле. Асаид и Вихрь отвечали, опираясь на стили своего боя. Ответы же Золины, познавшей дух войны, были более мудрым, и, по словам ваурда, выходило так, что она сумела уничтожить врага, при том оставшись в живых сама, когда как друзья её пожертвовали своими душами, прихватив с собой вражью. Вопросов задавал Дракалес много, а потому щитник и мечник глядели на то, как отвечала на них девушка, и старались улавливать ход её мышления, чтобы самим научиться ему. Дух, источаемый тарелоном, помогал им в этом, так что вскоре их ответы начали отыскивать одобрения, а после так вовсе находилось несколько верных вариантов, как одолеть врага, не покалечившись самому. И ответы учеников радовали учителя и приводили в восторг вирана, ведь ваурд не щадил воображение и придумывал ситуации, в которых исход виделся лишь один — смерть. Но избранники бога войны поражали воображение Адина, сколько много есть выходов из безвыходных ситуаций. А в конце бог войны преподнёс последний урок: «На словах всё легко и в грёзах ты неустрашим, но, если такие ситуации приключатся и в самом деле, вспомнит ли кто из вас свои ответы? Не забывайте то, что вы сейчас узнали, и размышляйте над ними, как только свободны вы иль отдыхаете, чтобы мысли эти укоренились в вас, и в одной из таких ситуаций вы не медлили, но быстро отыскали выход» Каждый был согласен с высказыванием ваурда.

Стоит также подробнее рассказать об одной особенности Дракалеса. Как уже говорилось раньше, у ваурдов и ратардов есть два состояния. Первое — состояние покоя, когда глаза их сосредоточены и руки не сжимают оружия. В таком состоянии они готовы внимать словам и пользоваться разумом. Противоположный состоянию покоя боевой раж делает их взор рассредоточенным. Ваурды и ратарды в состоянии этом более враждебны и склонны к свершениям, нежели к беседам. У них усиливается слух, который способен улавливать еле приметные звуки. Таким образом ваурд свершил одно открытие.

В молчании двигались пятеро путников к заветному могильнику: ученики его обдумывали то, что недавно они познали, Адин наслаждался тишиной, Дракалес вслушивался. До его ушей донёсся чей-то шёпот, как словно кто-то позвал его. Это заставило ваурда войти в боевой раж и прислушаться. Но округа молчала. «Послышалось» — может подумать кто-то из людей. Однако у воителей Атрака нет подобного выражения. Никакое наваждение не способно сбить его с толку. Кто бы ни пытался околдовать, обмануть иль запутать ваурда, все его потуги будут тщетны. Потому Дракалес не отступал, продолжая ожидать того самого шёпота. Долго зовущий молчал, но вскоре это повторилось. «Ратард» — мощен был голос, но что-то укрывало его мощь так, что никто кроме него не слышал зовущего. Но бог войны понял, откуда исходит голос. Он остановился. Остальные последовали за ним. «Что такое?» — сразу же спросила Золина, глядя в оранжевые огни глаз учителя и уложив ладонь на рукоять Лакизы. Тарелон поднял левую руку — знак того, что опасности нет, и девушка перестала держаться за саблю, продолжая ожидать, что скажет он. Ваурд возвысил голос, и гром его слов докатился и до моего погоста: «Где ты?» Его спутники прикрыли уши. А между тем голос ответил вновь: «Прямиком под тобой» Ваурд опустил взор и глазами своими прозрел пучины земные. Только сейчас понял он, что взор его способен прозревать не только душу и сердце, но и плоть земли. Глубоко в недрах прямиком под ними кто-то схоронился. Адин заговорил: «Друг мой, быть может, ты не знаешь, но человеческие уши очень чувствительны к громким звукам, и ты нас можешь оглушить. Пожалуйста, в следующий раз, как соберёшься кричать, предупреди сначала об этом» Но Дракалес, как словно не услышав слов вирана, заговорил обычным для людей голосом: «Там дракон» Адин встал рядом с ваурдом и, глянув ему под ноги, увидел лишь землю, а после отвечал: «Нет же, там лишь земля» — «А под ней дракон. Я вижу его. Он взывает ко мне» Далее бог войны наполнился великой силой, да настолько великой, что это почуяли даже друзья и в испуге попятились от него. Сила эта сошлась в его кулаке, и, удерживая эту незримую, но ощутимую мощь, он опустился на землю и низринул её под себя. Она тут же просочилась в плоть земли. Содрогнулось основание, и перепугались все, кто в тот миг смотрел за происходящим. А он стоял и глядел за тем, как узник земной утробы пробирается вверх, влекомый мощью Атрака. Трепет земли коснулся и моего погоста, но разрушений не последовало, когда как всё драконье поле было испещрено рытвинами и оврагами, образовавшимися во время высвобождения дракона. Его спутники добежали до одинокого дерева, что располагалось в том поле неподалёку, чтобы удержаться за него, и глядели за тем, как из того самого места, где стоял Дракалес, выбралась исполинская крылатая ящерица золотистого цвета. И полдень отражался от его чешуи множеством светил, не давая как следует разглядеть исполина. Драконий рёв огласил округу. И трепет он селил в сердцах людских, так что они не решались подойти к нему. А между тем Дракалес и крылатый друг его стали говорить. Наречие их было древним, так что Золина, Асаид, Вихрь и Адин не понимали ни слова. Я же передам суть их речей.

«Ты услышал меня, созданный-из-войны! Во истину, творения Датарола одарены не только несокрушимой мощью, но и великодушием!» — «Отрадно слышать мне твои речи, имеющий-чешую-и-крылья. Могучему союзнику рад я руку протянуть, хотя научен я иному. Скажи мне, ты дракон?» — «Сдаётся мне, ты видишь меня впервые. Так ты не созданный-из-войны, хотя и похож на них очень» — «Так и есть. Иное я творенье. Созданные-из-войны были воинством Датарола, а я — сын Побеждающего-в-войне, первый из тех, кто назван был ваурд» — «Что ж, это значит, что время их прошло. И поколенье их восходит на вершины. Но это лишь начало, я вижу, ведь мир этот не ведает войны, а там стоят четыре человека. Великой честью я награждён, что смогу быть свидетелем восхода» — «О чём ты говоришь, я не пойму. Вроде бы знакомые слова, но смысл ускользает от меня» — «Это не удивительно вовсе, потому что мы — различных времён создания. Я говорю о прошлых днях, ты живёшь сегодня» — «Открой же мне, что было до меня» — «Увы, созданный-из-войны, этого поведать не могу, ведь всё это касается Великого предназначения. И тебе оно откроется тогда, когда ты будешь готов участвовать в нём. Пусть всё идёт своим чередом, так, как это задумали великие. Позволь же вызнать имя мне твоё» — «Дракалес — я, и тут я для того, чтобы познать самого себя» — «Ты молод, томелон. Но в верном направлении шагаешь. Я, Моран’даид, благословляю тебе. И с превеликим удовольствием с тобой бы путь я разделил, но пока не вызнаю предназначенье, путям нашим суждено пока что разойтись» Взметнулся ввысь змей, а ваурд ему вдогонку бросил: «Сразись же со мной, Моран’даид! Сразись!» — «Вначале заверши путь познания себя!» Далее «имеющий-чешую-и-крылья» скрылся за горизонтом. Это были слова тарелона и дракона на древнем наречии.

Драконье поле перестало быть полем, потому что сделалось оно в тот миг гористой местностью. Процесс высвобождения дракона из его подземного заточения сопровождался изменением рельефа местности. Основания вырывались наружу, искажая облик поверхности, и посреди всего этого хаоса располагалась огромная впадина — именно там был схоронен крылатый ящер. В тот миг, как исполин улетел, спутники Дракалеса поспешили примкнуть к богу войны.

Ваурд ещё долго глядел в небесные пределы, туда, куда направился Моран’даид. Настоящий дракон… Один из тех, с кем он хотел сразиться. Но путь самопознания взывал к нему и не терпел отклонений. Хоть тарелона и охватывали жажды сражений и он готов был пойти на тот зов, презрев своё обещание, данное своим учителям, что-то постоянно понуждало его вернуться обратно. Кажется, само Предназначение вмешивается иногда в ход событий, не позволяя Дракалесу отклониться от замысла его отца. И теперь путь, уготованный ещё до его сотворения, ведёт его ко мне, прямиком в мою обитель, чтобы задавать вопросы и получать ответы. Его друзья горели желанием понять, о чём были их речи, и ваурд принялся пересказывать им свой диалог…

Обсуждение недавнего происшествия было прервано раскатом грома. Адин, Асаид, Вихрь, Золина и Дракалес слишком близко подошли к мрачному кладбищу, и, сопровождаемые разговорами, они не заметили, как уже покинули драконье поле. И лишь стихия смогла дозваться до их сердец, настроив их на предстоящую встречу с лихом.

Сразу сделалось безмолвно. Безлистые голые дерева, стоящие вдоль дороги, ведущей в царство тьмы и смерти, не внушали доверия. И люди часто взирали на них безотрывно, ведь зора, исходивший от зордулов, был настолько сильным, что человек не ощущал его воздействия на себе, однако это вовсе не означало, что паранойя была напрасной. Так или иначе, тревога, обосновавшаяся в сердцах троих спутников бога войны, была свидетельством того, что перед моим величием они ничтожны. И то, что лишь трое из четырёх были объяты смятением, вовсе не ошибка, потому что Золина более не страшилась этого места. Душа её укрепилась в наставлениях ваурда, и бесстрашной сделалась дева войны, так что даже холод смерти не смог завладеть её душой. Не по человечьим меркам была она величественна.

Вскоре путники остановились пред самым входом в обитель страха. Чернючие створы виделись троим мужчинам потусторонним порталом, ведущим в погибель. Трепет охватил три сердца, и руки перестали слушать разума. Дух уныния настолько сильно оплетал это место, что даже дух войны, источаемый тарелоном, не смог побороть страх, поселившийся в сердцах вирана и двоих его воителей. Они не были объяты видениями жутких картин, которые уничтожали всю их отвагу. Они не слышали истошных воплей, которые лишали рассудок возможности думать о чём-то ином, кроме лишь страхе, который источали окружающие звуки. Всё было гораздо сложнее. Зора селился в сердце, проникал в душу, оплетал сознание. Нельзя было закрыть глаза и не видеть, заткнуть уши и не слышать. Страх был внутри. И никто кроме Дракалеса и Золины не могли противостать ему. «Почему мы остановились? — спросила девушка, — Вот двери. Войдём и расспросим лихо» «Я… не могу» — выдавил из себя три слова управитель и стал отступать. Страх. Могучий, необъятный ужас. Но только это было нечто иное, отличное от обычного трепета, который Дракалес уже успел повидать в мире этом, который он ненавидел всей душой. Это было состояние, это было подобно болезни, от которой нет избавления, и перебороть её вряд ли что-то сможет. Пятиться вслед за Адином стали Асаид и Вихрь. Золина с изумлением глядела на то, что происходит с её друзьями и неустрашимым вираном. «Драк…алес… иди… узнай, что… что значат эти слова… А мы… мы подождём… тут» — шёпот его величества был странным, как словно он боялся много говорить, чтобы не пробудить ещё больший страх. Но ваурд видел, как растёт гнетущее чувство у них на сердце. Не выдержав натиска жуткой ауры, они бросились на утёк. Воительница дивилась двум вещам: что за колдунства заставили так повести себя троих могучих мужчин и почему этому странному ужасу не подверглась она. Между тем, ваурд отварил врата…

Конечно же, я ожидал их, а потому отчасти помог со встречей со мной. Чтобы не блуждали они в подземельях мавзолеев и не штурмовали лестницу башни, мною было принято решение спуститься вниз и повстречать их, лишь только они войдут в мою обитель через северные врата. Ожидание затянулось, потому что, хоть в грядущем я наблюдал множество исходов этой встречи, но речи с драконом были наименее вероятны, а потому я ожидал их гораздо ранее. А пока длилось это самое ожидание, притянуло моё внимание бледно-зелёное сияние луны, которая непрестанно освещала мой погост. И вот в это мгновение они и застали меня.