Атрак

Прошло ещё с десяток дней, прежде чем они встретили авангард. Мужчины, а вместе с ними и женщины, подверженные духу гнева, ринулись в нападение, как только гвардия вошла в пшеничное поле. Дракалес воспользовался властью над духом гнева, и рыжий пламень, который мог видеть только он, иссяк. В тот же миг обороняющиеся перестали атаковать. Асон встретился взглядом с богом войны и утвердительно кивнул, а после подал сигнал своему воинству, а те принялись передавать указание генерала задним рядам: «Приготовиться». После чего гвардейцы стали двигаться, подняв щиты и обнажив клинки, но держали их острием вниз, показывая свою готовность, но и добрые намерения, что первыми нападать не будут. Когда расстояние до воителей наместника покойного вирана заметно сократилось, Асон подал сигнал остановиться, а сам двинулся вперёд, подозвав с собой Дракалеса, а вместе с ним, само собой, ринулась и Золина. Когда трое приблизились, все воители засуетились, увидев бога войны. Асон немного окинул взглядом всех, кто противостоит ему, а после глянул им за спину, где на горизонте виднелось приближение подкрепления Севенголя, и еле заметно утвердительно кивнул. Следом за этим раздался его могучий голос (насколько могучим этому голосу позволяла быть его человеческая сущность): «Я — генерал Асон, предводитель воинство Южного государства. А со мной — Дракалес, бог войны, и его вечная спутница — Золина» Он помолчал, дав немного времени обсудить словосочетание «бог войны», а после продолжил: «Договор был нарушен. Мармар, виран Северного государства, вторгся на наши земли и пал. Вы всё правильно слышали. Ваш владыка побеждён. И даже дух гнева не помог ему. Ваша страна лишилась головы. А потому мы предлагаем вам принять поражение и сдаться нам на милость. Не позвольте своему гневу править вами, не дайте свершиться этой ошибке повторно. Мы проложим свой путь до столицы и погасим этот самый очаг гнева. Мы пришли освободить вас от гнёта нечестивого веянья, чтобы в Андоре мог воцариться мир, истинный мир, и не было больше никакой вражды» Асон сказал ещё многое в подкрепление своего слова. А Дракалес внимательно наблюдал за состоянием сердец этих воителей. Он был прав — ими движет не только морок, но и приказ советника. А потому их решение не было удивительным. Немного посовещавшись, они избрали одного из воителей, чтобы он отвечал Асону. Немного подавшись вперёд, он сказал, что они, как бы ни хотели избежать вражды, не могут пропустить захватчиков. А потому он упрашивал Асона повернуть и уйти восвояси. Генерал попытался дозваться до их здравомыслия, лелея надежду на то, что они ещё способны принять верное решение. Однако ничего не выходило. А Дракалес ему об этом сказал ещё во время первого ответа авангарда. Но генерал отвечал, что знает об это, просто должен всесторонне предупредить противника, чтобы у него на сердце не осталось угрызения совести, ведь он сделал всё возможное, чтобы решить этот вопрос миром. В общем, когда в третий раз общий язык так и не был найден, генерал, бог войны и воительница вернулись к остальному воинству, после чего войсководитель подал сигнал идти в наступление. Дракалес чуть-чуть усилил дух войны, так что гвардия Адина вела уверенное наступление, когда как авангард советника чувствовал себя совсем неуверенно. Подкрепление Севенголя тоже двинулось в атаку.

Бой был начат. И преимущество в нём сохранялось за нападавшими на протяжении всего времени. Хоть Дракалес прибавил боевого духа воителям, от этого они не стали сражаться лучше. Он просто убрал все преграды и трудности, чтобы они могли биться здесь безо всяких преткновений. Они сражались своими силами и пользовались в битве только лишь теми знаниями, которые они обрели, пока их тренировал бог войны, что помогло обеспечить им явно преимущество над противниками. Дракалес в этой битве не участвовал, потому что она была скучной. Воители и воительницы противника избегали сражений с ним, ведь понимали, что против такого исполина у них нет ни единого шанса на победу. За то он видел, как сражались те, кого он наставлял. Конечно, отрадой для его могучего взора была Золина. Ведь, как и он, она скучала в этом сражении. Она даже не прибегала к каким бы то ни было приёмам, ведь ей хватало лишь взгляда, брошенного на противника, чтобы понять, в какую сторону необходимо уклониться, чтобы избежать удара, и в какую точку направить удар, чтобы одолеть противника. Она была настолько искусна, что умудрялась не убивать, а лишь ранить того, с кем сражалась, а после приступала к следующему противнику. У остальных так грациозно вести сражения не получалось, а потому им приходилось наносить смертельные раны. Не успело утро превратиться в день, как сражение было завершено. Осталось всего 49 раненных воителей и воительниц, которые не могли продолжать сопротивление. Асон приказал не трогать их, позволив тем идти, куда глаза глядят. После этого генерал встретился с сураном Севенголем. Как оказалось, помощник Адина сумел собрать больше трёхсот воителей, но теперь понимал, что сделал это зря, ведь в этом сражении им практически ничего не досталось. Асон же призвал сурана и всех, кого он собрал, с собой на штурм столицы, утверждая, что уж там-то им пригодятся все силы. Севенголь, конечно же, примкнул, ведь победа над Мармаром и столь успешное продвижение гвардии Южного государства вглубь Северного убедили его в том, что Адин всё подготовил. Он хотел повидаться с самим вираном, но генерал объяснил ему, что тот остался в своей стране, чтобы устроить все дела там. Но вместо него войсководитель познакомил сурана с богом войны. Тот, конечно же, пришёл в трепет от одного только вида огромного ваурда и сказал, что, несмотря на рассказы гонца, который видел Дракалеса, пока посещал Адина, всё равно воочию лицезреть самого воителя Атрака — непередаваемое ощущение. Он вознамерился немного поинтересоваться, какого это, быть богом войны, однако Дракалес угасил этот дух, сказав, что так они лишь теряют время, которое могли бы потратить на приближение к столице. Севенголь утвердительно кивнул в ответ на это высказывание и ринулся отдать распоряжение своим воинам. Сверяя показания лазутчиков с местом положения, где они сейчас находятся, генерал корректировал направление, в котором он собирался двинуть своих воителей.

Таким образом поход был продолжен. Асон направлял лазутчиков теперь так, чтобы они проникали в столицу и несли донесения уже оттуда. Его волновало всё: и количество защитников, и слабые стороны в обороне, и стратегия Ангора, и расписание смены часовых, и рацион питания воителей, и водные пути, и другие ничего не значащие для Дракалеса сведения. В общем, к этому дню он готовился очень скрупулёзно. Как признался генерал, он прочёл великое множество книг, написанных генералом Арнаком, и по его наставлениям вёл эту наступательную тактику. Но всё же он не упускал возможности взять у Дракалеса всякий раз какой-нибудь совет, чтобы поступить наилучшим образом. А варуд отвечал ему, что в его задумке он не видит изъяна. Всё, что планирует сделать генерал, весьма хорошо. Он даже напомнил ему, что против гнева нужна хорошо продуманная тактика. То, как генерал распоряжается сведениями лазутчиков, какие он приказы им отдаёт, как он собирается поступить, всё это было правильным. А потому он лишь советовал ему не сомневаться в этом и поступать по задуманному. Дракалес поможет ему воплотить всё это на поле боя.

И вот, гвардия, ведомая Асоном, в состав которой вошло подкрепление Севенголя, разбила лагерь в стороне от широкой дороги, которая ведёт в Гальторин. Генерал, тарелон, правая рука бога война и Севенголь стоят на этой самой дороге и глядят вдаль. Чуть слева опускался закат. Все видели только лишь неприступный город. Но бог войны видел, как над этим городом клубился и скручивался спиралью пожар гнева. Да, вот он, источник ненависти, который нужно погасить, после чего одно из трёх поручений его оцта будет исполнено. Почти все лазутчики завершили свои поручения и сейчас находятся в лагере. Остался лишь один, последний. Он должен вручить Ангору послание Асона и дождаться от него ответа. Дракалес утверждал, что войны не избежать, что объятый духом гнева нечестивый советник только лишь поднимет на смех предупреждение Асона. Однако генерал был непреклонен. Он должен был предупредить противника, должен был предпринять всё необходимое, чтобы очиститься от его крови, чтобы показать: иного выхода просто не было. Враг сам предрешил свою судьбу. И на следующий вечер соглядатай принёс известие от Ангора — быть войне.

Пока осадные машины выставлялись в боевую позицию и нацеливались на столицу, гвардия также готовилась к нападению с тыла, ведь соглядатаи, которых Асон расставил по периметру, донесли, что воинство суранов, а также народное ополчение собираются для того, чтобы нанести удар сзади. Поэтому всё основное воинство по приказу генерала будет принимать бой именно от них. Несколько человек будет обслуживать осадные орудия. Генерал будет руководить сражением в тылу, осаду он доверил Золине. Асаид и Вихрь будут пока что помогать тем, кто сражается с воинством суранов и ополчением. Но, если понадобится, они ринутся защищать катапульты. Таран пока что останется не у дел до времени, когда нужно будет брать уже саму столицу. «А чем будешь заниматься ты?» — поинтересовался Асон у Дракалеса. Тот отвечал ему: «Ты — генерал. Что скажешь, то я и буду делать» Пока войсководитель размышлял, куда можно будет поставить бога войны, тот предложил: «Я могу быть катапультой» — «Поставить самого Дракалеса за катапульту? Мне будет гораздо выгоднее забрать всех с тыла и приставить к осадным машинам, а тебя на их место» — «Ты не уловил суть моего предложения, ведь я попросился не за катапульту, а на место катапульты. Я стану дополнительным осадным орудием. Моя сила позволит мне метать огромные камни в стены вражеского города» Удивлению генерала не было предела: «Хотел бы я на это посмотреть» — «И увидишь, если прикажешь мне это» — «Что ж, так тому и быть. Камней припасено достаточно. Хватит и для тебя» Ваурд кивнул ему ответ.

Утро превратилось в день, и первые признаки нападения вражеских сил не заставили себя ждать. Но Дракалес почувствовал приближение гневных людей ещё задолго до того, как они подступили к гвардейцам. Однако теперь, когда можно уже строить тактики, а вместе с этим и расставлять войска, тарелон издал боевой клич, после которого каждый наполнился решимостью и стойкостью. Оружия как будто бы сделались легче, доспехи стали удобнее, ноги начали более уверенно стоять на земле, а время как будто бы чуточку замедлилось, дав их разумам возможность принимать быстрые решения. Золина усмехнулась, когда генерал назвал Дракалеса дополнительной осадной машиной, которую она будет направлять: «А почему сразу катапульта? Руками, что ли, не можешь стены разрушать?» Ваурд мрачно заявил: «Когда приблизимся к стенам, тогда можно будет и руками» — «Что ж, надеюсь, обстоятельства позволят нам это сделать. Хотелось бы увидеть это собственными глазами»

Прошло ещё немного времени. И воинство гнева приблизилось настолько, что наступила пора начать сражение. Асон приказал воителям сойтись в битве, и сражение в тылу послужило сигналом к тому, что уже можно начать также и осаду. Золина отдала приказ зарядить катапульты, а сама глядела на то, как ваурд без особых усилий поднимает с земли тяжеленный камень и готовится швырять его. Когда девушка убедилась, что все готовы, её повторный приказ ознаменовал начало штурма, и камни взвились ввысь. Однако камень Дракалеса летел не так, как камни машин. Он бросил огромный валун так, чтобы тот меньше находился в подвешенном состоянии. Катапульты швыряли свои снаряды навесом, так что они обрушивались сверху, когда как ваурд направлял свой так, чтобы он разил цель напрямую. Первый залп оказался не совсем успешным. Хоть машины выставлялись так, чтобы поражать самую слабую часть города — главные врата, но именно по вратам попал только лишь один камень — тот, который пульнул бог войны. Большинство же просто промахнулось или угодило в каменную стену, причинив наименьшие повреждения. Золина взяла совета у Дракалеса, как можно настроить катапульты так, чтобы каждый удар был наиболее эффективен. Конечно же, будущий управитель Атрака помог ей. Своим намётанным на битвы взглядом исполин видел, как нужно было метать снаряды, чтобы они как можно точнее поражали цель. Следуя этим указаниям, осаждающие готовились ко второму залпу.

Сражение в тылу было достаточно успешным. Асон держал в голове рекомендацию Дракалеса о то, что гнев можно победить тактикой, а потому он устраивал различные манёвры и западни, чтобы иметь постоянное численное преимущество над разрозненными людьми. Они были подобны диким зверям, не имеющими представление о том, что они здесь вообще делают. Они лишь бездумно кидались на всех подряд. Но гнев придавал им излишек силы, так что в открытом сражении одолеть их не получится. Именно поэтому применялась тактик. Рельеф местности, конечно, не позволял проводить тут широкомасштабные перемещения войск, ведь земли Северные представляли собой плодородные равнины, а потому приходилось прибегать к сложным манёврам. Обученные Дракалесом гвардейцы достаточно успешно справлялись с ними, как и воители Севенголя. Но иногда генералу не удавалось предвидеть всех обстоятельств, из-за чего происходили ошибки, и начинались потери. В основном среди подкрепления Севенголя, так как воинство Асона могло компенсировать тактические ошибки своей боевой подготовкой. Всё же манёвры давали им преимущества перед толпой, чьи взоры застелены пеленой гнева. Ну и, конечно же, боевой дух, навеянный кличем, поддерживал этих воителей, так что они бились с большой самоотдачей. Войска не подпускали врагов с тыла к боевым машинам, так что тем было предоставлено достаточно времени для того, чтобы приноровиться к использованию катапульт, а Дракалесу для того, чтобы хорошенько забросать врата камнями. От трёх его попаданий створы начали выглядеть неважно. А потому он остановился. Золина подумала, что у бога войны закончились камни для метания, а потому сказала, что он может брать их у катапульт. Но ваурд раскрыл одну, хоть и не самую истинную причину, сказав: «Оставь эти снаряды для тех, кто учится осадному мастерству» И тогда стало понятно, что таким образом он уступает возможность воителям из гвардии вирана приноровиться в использовании осадных механизмов. Но самая настоящая причина состояла в том, что этот процесс был скучен для него. Как он говорил, его руки способны без каких-либо устройств поломать эти хлипкие стены. И этот процесс был бы куда более увлекательным. Однако он вынужден был ограничивать себя, чтобы пройти путь самопознания, что уже начинало ему надоедать. Ведь за всё то время, пока он путешествует по этому миру, лишь единожды удалось как следует провести сражение — в тот миг, как Мармар напал на Снугду, ведь тогда воинство гневного вирана было объято пламенем гнева. Он буквально направлял их, наполнял и усиливал, так что обычным воителям с этими чудовищами ни за что не справиться. А для Дракалеса они были чем-то более увлекательным, нежели обычные слабые люди. Да, сейчас этих ополченцев тоже ведёт гнев, однако лишь малая часть его, ведь основной источник находится сейчас в Гальторине. Поэтому бог войны ожидал, когда же сможет схлестнуться с самим Ангором. Он был уверен, что это будет второе сражение, о котором будет помнить всегда. Он изредка поглядывал на то, что происходит в тылу, и убеждался лишь в одном — боевой клич делал своё дело. Медленно, однако верно противник терпел поражение, и гвардейцы не нуждались в его поддержке. Генерал всецело увлечён процессом, Асаид и Вихрь показывают вершину своей боевой подготовки и умудряются держать на себе по несколько противников одновременно. Но в основном его взор был устремлён туда, где находилась столица. Нет, его привлекало не то, как с каждым залпом катапульт удары наносились всё точнее и точнее. Он глядел на дух гнева, который непрестанно бурлил в самом сердце этого города, как столбом жуткого рыжего пламени вздымался он ввысь и метался там. Над этим очагом ненависти у ваурда уже не было власти. Он не мог приказывать ему, он мог только лишь сразиться с ним.

Ночью всякое сражение завершилось. Воинство гнева, которое пыталось прорвать тыловую оборону, умалилось, остатки гнева возвращались в столицу, так что это чувство больше не направляло это нападение. Те, кто выжили, бросились в бега. Асон приказал не преследовать их. И воители принялись было праздновать победу, однако Дракалес не позволил этому случиться, потому что считал, что причин для триумфа пока что ещё нет, ведь основное сражение ожидает их ещё впереди. Асон утвердительно кивнул и приказал всем своим собраться с силами и не разлагать боевой настрой. Когда все собрались возле осадных машин, генерал принялся распоряжаться соглядатаями, чтобы они проникали за стены столицы, высматривали слабые стороны и проводили различного рода саботажи. Он приказал, чтобы они сосредоточились на сеянии смуты, ведь всеми ими правит гнев. А это значит, что их можно будет легко стравить друг с другом. Осада в ночное время прекратилась. И не только потому, что не видно, куда нужно метать снаряды, но и потому, что этих самых снарядов уже просто-напросто не осталось. Вот лазутчики заодно и выяснят, насколько серьёзные разрушения оборонительных сооружений причинил штурм.

Пока Дракалес по своему заведённому обычаю смотрел на звёзды, с ним разговорил Уар. Могущественный голос ратарда раздался позади тарелона: «Ты хорошо справляешься. Несмотря на то, что теперь ты несёшь двойную ношу, ведь к твоей воинственной сущности прибавился ещё и гнев, ты достаточно успешно справляешься с поручением» Не оборачиваясь, ваурд в ответ спросил его: «Если я брошу тебе вызов, ты же ведь не примешь его?» — «Научись справляться с гнетущими пороками, а не заглушать их. Если для того, чтобы унять своё желание сражаться, тебе нужно именно сразиться, то это ни к чему хорошему не приведёт. Да, ты ощутишь облегчение. Однако жажда вернётся. И вернётся с новой силой. Таким образом ты лишь ещё сильнее разожжёшь свою тягу. Именно поэтому ты проходишь путь познания себя, а не шаг. Потребуется какое-то время, чтобы обуздать свою воинственную сущность. И у тебя это получается» — «Значит, ты пришёл подбодрить меня?» — «Если потребуется. Ведь моя цель состоит не в том, чтобы унизить тебя или насладиться твоими внутренними терзаниями. Твой отец поручил нам возвеличить тебя. И если для того, чтобы ты удостоился величия, мне нужно будет, как ты говоришь, подбодрить тебя, то я это сделаю. Но видишь ты меня по совершенно иной причине. Скоро Ангор будет побеждён, и ты покоришь остатки гнева. Больше этого порока не будет в этом мире. Знай: когда это произойдёт…» Он не договорил, потому что его прервал голос Золины: «Ну где же ты ещё можешь быть?» Однако, почуяв, что он не один, тут же замолкла и замерла. Да-да, именно почуяла, что вместе с Дракалесом стоит ещё один обитатель Атрака. А кто это, если не один из его учителей. Кто именно, понять она уже не могла. Когда воцарилась тишина, он закончил своё предложение: «Когда это произойдёт, ты получишь моё одобрение. И на треть твой путь будет завершён» После этого оранжевый блеск его глаз низринулся на воительницу, которая стояла, страшась поднять свой взор от земли. Чуть помолчав, он заговорил: «А ты, Золина, отданная предназначению, знай, что воители Атрака помнят твоё имя» После этого произошла красная вспышка, и ратард исчез. Остался лишь ваурд. Поравнявшись с ним, она, пытаясь скрыть приятный трепет на душе, спросила: «Что это значит?» — «Что ты стала иметь значение для нас» — «А для вас — это для всех воителей Атрака?» — «Именно. Ты приобрела черты личности и навыки ведения боёв, достаточные для того, чтобы не быть убитой ваурдом или ратардом, когда бы ни ты повстречалась с нами во время боевого марша» «Что ж, уже неплохо, — её голос сделался увереннее, — Значит, я могу ходить по мирам и не бояться вообще ничего» — «И здесь ты тоже правильно сказала. Твои боевые способности вышли за грани слабых народов. Любой бы из них, будь то хоть человек, хоть урункрок, не выстоит против тебя. А самую страшную напасть, которую нужно бояться каждому существу, ты можешь считать своими союзниками» Чуть помолчав, она отвечала: «А, я поняла: сейчас прибежит Асаид, растрясёт меня и скажет, что пора идти завтракать. А весь наш поход сюда окажется не более, чем сновидением. Эх, надо бы как можно дольше не поддаваться на это» Дракалес ничего не отвечал, лишь продолжая молча глядеть на звёзды. Она снова заговорила: «И что, ты не обернёшься, не выхватишь оружие и не скажешь, чтобы мы немедленно сразились?» — «Ты хочешь сражаться?» — «Да, то есть нет. Я хочу обучаться, хочу становиться более искусной в битве, хочу быть непобедимой» — «Хорошо. Научись побеждать свои пороки, а не затыкать их. Если ты думаешь, что для победы тебе нужно сразиться, то это ни к чему хорошему не приведёт. Ты ощутишь, как это чувство прошло. Однако оно вернётся с новой силой. Ты захочешь сражаться ещё и ещё. Получается, ты не побеждаешь, а лишь оттягиваешь своё поражение» — «Это ты сейчас к чему?» — «Одна из мудрых мыслей. Запомни её. Но к тебе это не относится. Ты же ведь хочешь не сражаться, но обучаться. А это хорошо. Тогда приступим» Дракалес занял боевую позицию и приготовился к сражению. Золина среагировала моментально, выхватив Лакизу из ножен. Однако, увидев, что в руках её учителя нет никакого оружия, перестала поддерживать свою готовность, говоря: «Мне тоже сложить оружие?» «Нет, — голос принадлежал богу войны, однако сейчас в нём чувствовалось какое-то другое существо, — Мы продолжим так» Девушка опять начала чувствовать себя неуверенно, однако понимала, как нужно делать, и принялась ходить вокруг него, чтобы угадать его личность. Да, пока что только угадать. Она ещё находилась на первых этапах познания этой способности. Но медленно, однако верно их поединок начался. Но Золина не вынесла и пары ударов, будучи поверженной простыми движениями ваурда. Давненько она не чувствовала вкуса поражения. Да, сносить его стало тяжелее. Однако она собрала волю в кулак и каждый раз поднималась с земли, чтобы продолжить сражение.

Часть 12

Наступил рассвет, а следом за ним утреннее светило показалось из-за горизонта. Оно даже успело почти что оторваться от недосягаемой горизонтали, когда Асон вострубил начало вторжения. Золина и Дракалес прекратили сражаться и ринулись к остальным. Асон рассказывал о положении дел за стенами города, ведь лазутчики вернулись под утро и принесли известие о том, что вчерашняя осада прошла замечательно. Городские стены кишат проломами, а главные врата вовсе сокрушены так, что там может уместиться всё воинство. Более того, подступившее поражение создало в городе нездоровую атмосферу, из-за чего воители просто-напросто перебили друг друга. А те, кому удалось выжить, готовы разразиться ещё сильнее. Каждый похож на жужжащий гундж, полный злобных касаев. Стоит лишь подойти ближе, как они тут же вырвутся и покусают. Асон воодушевился такому положению дел в городе врага и собирался прорываться туда. Но Дракалес ему напомнил, что лучшее оружие против гнева — тактика. Если он ринется сломя голову, то рискует потерять всех своих воинов в этом, казалось бы, равном бою. А выражение «Вспомни Снугду» так вовсе короновало эту мысль, так что генерал принялся размышлять о том, как ему превзойти северян в тактике. Машины он сразу же отсеял, потому что в них проку нет. Со слов соглядатая оборона пробита. Можно идти в наступление. Тем более у них закончились снаряды. Но Дракалес ему сказал: «Но ведь противник-то об этом не знает» «И что с того?» — войсководитель отказывался видеть в этом смысл. И тогда подключилась Золина: «Ну так, будем делать вид, что осада продолжается. Пусть они и дальше думают, что мы их побеждаем» Ваурд на это сказал: «И тогда они станут ещё более подвержены гневу, а, значит, станут ещё сильнее. Есть более надёжный вариант. Мы можем отправить машины делать вид, что мы штурмуем стены с другой стороны. Враг, чтобы подготовиться к осаде, пошёл если уж не всё своё войско, то хотя бы уж часть его на то место, которое выберем мы. Таким образом они отвлекутся на несуществующую угрозу, и мы будем сражаться лишь с половиной гарнизона» Асон тут же стал распоряжаться в отношении катапульт и тарана, а после он принялся брать совет у бога войны в отношении построения войск, как лучше всего вступать в город, чтобы не ломался строй. Также, опираясь на донесения разведчиков, он устанавливал ключевые точки, которые нужно было захватить, чтобы обеспечить себе стратегическое преимущество. Конечно же, это были уцелевшие части крепостных стен, дома в восточной части Гальторина, которая как бы возвышается над остальным городом, из-за чего оттуда открывается отличнейший вид на все площади и, конечно же, сам дворец вирана. Также всё воинство будет двигаться по главной дороге, держась подальше от домов, меж которыми могут притаиться гневные воители, хотя, со слов Дракалеса, это и было маловероятно, ведь гнев превращает их в диких животных, а не расчётливых хищников, которые умеют выжидать в засаде и нападать исподтишка. Ваурд сразу предупредил, что с обычными воителями он не будет сражаться. Это ложится на плечи гвардии. Он вступит в бой лишь с Ангором, в ком заключён источник гнева. Генерал ничего против не имел, сказав, что для его бойцов это будет необходимый опыт. Когда всё было обговорено, последний поход был начат.