Атрак

Пока продолжалось ожидание известий от соглядатая, Дракалес не терял времени зря. С рассвета до полудня он продолжал обучать гвардию вирана. Асон стоял в этот момент рядом и пытался также вникать в наставления бога войны. А, когда занятия с ними заканчивались, он обращал внимание на своих избранников. Сначала он тренировал Асаида, и тот продолжал познавать бой со щитом. Затем он сражался с Вихрем и укреплял его стиль битвы в тяжёлых доспехах. И самой последней наставление получала Золина. Однако уроки с ней были самыми продолжительными, ведь с этой девой Дракалес изучал таинства личности. Отдыхающие щитник и мародёр, наблюдая за тем, как сражаются эти двое, недоумевали, почему их бои теперь не такие зрелищные, как обычно. Однако от них было скрыто мастерство изменять личность. Их разумы не были подготовлены к этому. А потому они быстро утеряли интерес к их битве. Нет, конечно, они продолжили наблюдать за тем, как Золина и Дракалес долго ходят друг вокруг друга, но теперь не пытались вникать в их действо, а предались уже ставшими обычными для них мечтаниями о том, кем они будут, когда бог войны заберёт их в Атрак. Эти двое были уверены в том, что тарелон не зря их обучает отдельно ото всех, что он делает из них особых воителей, чтобы в конце своего пути самопознания забрать троих с собой, превратить в багровое воинство и позволить вечность вести праведные войны. Не стану вдаваться в подробности их размышлений. Скажу только то, что Асаид мечтал быть войсководителем Атрака, когда как Вихрь — флагманом воителей в багровых доспехах. И с каждой беседой их уверенность в этом только лишь крепла, хотя с самим управителем мира войны никогда не касались такой темы.

Когда опускалась ночь, обычно бои с Золиной прекращались. И тогда Дракалес уходил на ту самую возвышенность, чтобы продолжать озирать окрестности вражеских земель. Девушка всегда была с ним рядом и пыталась вникать в мудрость варуда, которой он как бы невзначай делился с ней. Исполин обращал её внимание на расположение поселений Северного государства, а после испытывал, задавая вопросы, как можно было бы лучше пройтись по этим землям. Она же ему отвечала. И ответы её зачастую показывали, что в области построения тактик ей нужно было ещё обучаться. И так она познавала другую грань ведения войн.

Таким образом пролетело 4 дня. Подверженные действию духа войны люди не нуждались в пище. Да и во сне тоже, но воители по привычке укладывались спать. И в такой миг Дракалесу приходилось снова направлять к ним этот дух, чтобы он подпитывал их, ведь, предаваясь покою, они не позволяли подарку бога войны воздействовать на них. Дракалес понимал, что всё это последствия решения, которое он принял в угоду себе. Если бы он позволил гвардии вернуться вместе с вираном в Каанхор, тогда бы ему не нужно было поддерживать их. Тогда бы они питались и высыпались. А теперь он вынужден их вести, словно младенцев, потому что ему хотелось поскорее завершить путь познания себя. Его учителя, конечно же, знали об этом, однако не стали вмешиваться, ведь решать, как проходить свой путь, должен именно сам идущий по нему. Так или иначе, предназначение Датарола исполняется.

В общем, по прошествии 4 дней вернулся соглядатай и доложил генералу о положении дел. Если воинство двинется тем путём, который Дракалес и Асон избрали, то до определённого момента он смогут там пройтись. Однако в конце концов холмы понизятся и превратятся в равнину на подобии той, что видна с возвышенности. И, как не трудно догадаться, там всё также расположены поселения северян. Бонкард говорил, что исследовал те окрестности и не обнаружил других особенностей рельефа, которые можно было бы использовать, чтобы провести воинство незаметно. Генерал обратился к Дракалесу: «У нас два выбора. Либо мы идём по выбранному пути, а после действуем по обстоятельствам, либо мы тратим ещё время на поиск другого решения» Он ожидал, что предложит ваурд. А выбор был совершенно очевидным — первый вариант. Бог войны сказал: «Как только мы подберёмся к открытому пространству, тогда и будем решать, куда двинуться дальше и как поступить в этой ситуации» Войсководитель принял решение Дракалеса и скомандовал сбор.

Целый день был потрачен на построение, ведь они ещё разворачивали осадные машины, которые планировали использовать в этой бою. Однако начало было положено. И воинство под прикрытием холмов двинулось по вражеской территории. Подгоняемая двоими генералами (ведь воители считали Дракалеса таковым также), гвардия не делала вообще никаких привалов. Даже на ночлег. Из-за чего преодолеть этот путь они умудрились за два дня. И вот, стоя почти что на открытой местности Асон и Дракалес осматривают положение дел. Человек пытался высматривать места, в которых его воители смогут нанести наименьший ущерб. Ваурд тем временем всматривался в рыжий дух, что витал над поселениями. Глядя на него, он понимал, что может повелевать им, ведь часть его он поглотил, когда одолел Мармара, и теперь ему дана возможность управлять гневом. Пока генерал размышлял, тарелон всматривался в этот дух, глядя на то, как он мечется и буквально сражается сам с собой, побуждая таким же образом и людей, на которых он воздействует, сражаться друг с другом. Но этот процесс был прерван вопросом его собеседника: «А что ты думаешь?» Исполин сказал: «Приказывай делать привал, пока я не вернусь» — «Что? Но куда ты?» — «Испытать новую силу. Быть может, желание Адина будет исполнено. И это сражение обойдётся без кровопролития» Но Асон принялся преследовать его, чтобы попытаться узнать, что именно тот собирается сделать. Дракалес спросил его: «Из-за чего все простые люди по словам соглядатаев сражаются между собой?» — «Ну, это всё из-за гнева, так ведь?» — «Именно. А точнее, из-за духа гнева, некой силы, что буквально заставляет их поступать так. У них нет воли воспротивиться этому влиянию. А потому они действуют сообразно этому духу, что воздействует на них. Но, победив Мармара, который был буквально источником этого духа, я завладел этим источником и обрёл власть над гневом. Иными словами, я теперь могу повелевать этим духом. Могу усилить его, так что любой воитель, подверженный его воздействию, будет сражаться с наивысшей самоотдачей, так что сделается непреодолимым ни для кого. А могу, наоборот, заглушить, чтобы он больше не довлел над существом. Глядя на то, как этот дух витает сейчас над этими землями, я ощущаю власть над ним. А потому я могу усмирить его, и люди перестанут испытывать на себе воздействие этого гнетущего чувства. Они опустят руки и перестанут сражаться, обратятся обычными людьми. А потому возвращайся в лагерь и ожидайте меня там» Послушался генерал слов ваурда, а потому весь следующий путь они продолжили вдвоём. Да, именно вдвоём, потому что Золина не могла остаться в стороне, пока генерал и тарелон обсуждают военные действия. Дракалес же специально не спешил, чтобы она поспевала за ним. А в тот миг, как они достаточно отстранились от места стоянки их воинства, он вовсе остановился, дав ей возможность нагнать себя. Поняв, что ваурд ждёт её, Золина перестала пытаться скрываться и перешла на бег, чтобы не заставлять бога войны ждать. Теперь же, глядя на неё, он вспоминал тот миг, когда они только повстречались, каким нелепым был её бег, когда она просила его подождать. Теперь же он видит, что она бежит, как самый настоящий сильный воин, а не как представительница слабого пола. Она же, как ни в чём небывало, добежала до него, и они молча продолжили надвигаться на поселение.

Два мальчика яростно дерутся друг с другом. И Дракалес глядел на эту ничтожную картину с величайшим презрением. Эти скверные отродья слабых людей лишь нелепо размахивали руками и ногами, а также осыпали друг друга оскорбительными словами своими писклявыми голосами. Но Дракалес видел больше — рыжий дух гнева в конвульсиях метался над ними, словно кукловод, который тянет за ниточки, вынуждая этих двоих исполнять то, что ему угодно. Ваурду осталось только лишь воспользоваться своей силой, чтобы усмирить кукловода, отнять у него власть над этими ничтожными творениями неведомого великого. Но мерзость от увиденного затмило его взор, и вместо этого у него в голове родилась другая идея — усилить влияние духа гнева на этих двоих, чтобы один уже убил другого. Золина же каким-то неведомым образом понимала, какие процессы протекают в голове её громоздкого друга, а потому заговорила с ним: «Ты же ведь можешь закончить эту нелепую драку всего лишь одним пожеланием воли. Просто развей дух ненависти — и всё» Тарелон понимал, что его спутница говорит истину, однако один только вид этой ничтожности взывал к тому, чтобы покарать это отродье, прервать их существование. Ведь этими нелепыми размахиваниями они оскверняли священный ритуал победы. Справедливость требовала покарать этих двоих. Нет, он был обязан прервать их жизни. Пусть сначала один убьёт другого, а потом победивший будет убит рукой истинного Победоносца. И он собирался усилить их гнев. Но Золина снова принялась уговаривать его не делать этого. Она говорила, что таким образом он лишь усложнит путь к победе в этих землях. Но ваурда этот аргумент не убедил, ведь он — бог войны, а потому победа достанется ему всё равно. Она говорила, что он не сможет угодить Адину, ведь прощёный виран желал приобрести эту победу без потерь со стороны мирных людей. Ваурд на это отвечал сам себе, что такого рода ничтожность нельзя оставлять безнаказанной. Она высказала ещё один аргумент, который оказался более весомым, чем предыдущие два — что таким образом он не пройдёт путь познания себя, что он проиграет в войне, которую доверил ему Датарол. После этих слов Дракалес усмирил себя. А вместе со своим гневом он усмирил и гнев, который господствовал тут. Так что драка этих мальчиков прекратилась, и к ним вернулось здравомыслие. А потому, увидев огромного воителя, который смотрел на них пылающим заревом в глазах, они поддались панике и убежали прочь, позабыв о предмете своей драки — игрушке, которая так и осталась валяться посреди дороги. Ваурд сказал: «Быть и Победоносцем, и Предвестником поражения — пока что ещё тяжкая ноша для меня. Но ты права. Если я не пройду путь познания себя, то никогда не смогу нести её. Пойдём дальше. Нужно расчистить путь для гвардии прощёного вирана»

Люди, потерявшие поддержку гнева, пребывали в недоумении, что с ними было. И это недоумение дополнялось изумлением, которое они испытывали, когда видели, как по их поселению разгуливает исполин и девушка, носящая облачение враждебной страны. Снова, как и в тот самый раз, когда Дракалес впервые пересёк границы миров, он встречал удивление и безмолвие. Осматривая людей, он видел, что никто из них ни за что не решится подойти к нему. Безмолвие торжествовало тут, и настороженность венчала это всё. Золина совершенно спокойно заявила: «Ну вот, теперь мы можем пройти по этим землям, и никого не нужно убивать» Ваурд молчал. Они сейчас шли так, как если бы этой дорогой шло всё воинство. Он планировал таким образом пройти всё это поселение, чтобы понять, сможет ли гвардия таким образом дойти до столицы, но к нему пришло осознание, что не знает, в каком направлении находится та самая столица, о чём не преминул сообщить своей проводнице. Она усмехнулась, потому что всё повторяется, как в ту самую ночь, когда они и повстречались впервые. Он ищет столицу, она следует за ним. Однако этот миг отличался от того тем, что она не могла ему помочь, о чём, конечно же, поспешила сообщить. И тогда громоздкий ваурд решил поговорить с теми, кто его окружает. Взор оранжевых зрачков пал на ближайшего поселенца — молодой мужчина, который непрерывно глядел на него. Поняв, что ваурд целенаправленно стал двигаться к нему, он засуетился. Но Дракалес заговорил с ним: «Напрасны твои волнения, ведь, если бы я только захотел предать тебя гибели, ты бы даже не успел испугаться. Но я имеют желание спросить тебя… А вместе с тобой и всех, кто нас окружает, в каком направлении находится ваша столица. Кажется, в этой просьбе нет никакой угрозы. Поэтому, если вы дадите мне ответ, я перестану вселять в вас ужас своим присутствием» Остановившись в нескольких шагах (если, конечно, измерять это расстояние шагами пришельца из Атрака), он уставился на этого человека. Тот с трепетом глядел в глаза высоченного воителя и не мог сказать ни единого слова. Золина, видя, что вопрос так и остаётся без ответа, решила помочь: «Не бойся его. Согласна, выглядит он внушительно. Однако не так уж и страшен он, если ему помогать, а не перечить. Теперь всего-навсего нужно сказать, где располагается ваша столица, и всё, мы оставим вас» Трепет всё ещё присутствовал в сердце того человека, однако разговаривать с миловидной девушкой было легче, нежели с угрожающим громилой. Однако вместо того, чтобы дать прямой ответ, он начал задавать вопросы, которые сводились к одному — эти люди не хотели помогать противнику узнать, куда нужно двигаться, чтобы предстать перед стольным городом и нанести поражение всей их стране. Ваурда это ярило, однако его помощница не теряла надежды и продолжала вести беседы уже не только с этим мужчиной, но и со всеми, кто их окружал, потому что эту тайну стали оберегать все, кто здесь находился. Тарелон Атрака, понимая, что они начинают топтаться на месте, желал было начать истребление, чтобы продемонстрировать серьёзность своих намерений, однако его остановил один из соглядатаев, которых Асон принял в гвардию. Оставаясь невидимым для окружающих, он привлёк внимание ваурда тем, что позвал его. Исполин сразу же смекнул, кто с ним разговаривает, а потому вошёл в боевое состояние и увидел шпиона. Тот, поняв, что собеседник его слушает, стал рассказывать всё, что ему удалось выяснить, исследуя окрестности. Столица Северного государства находится на северо-западе от этих мест, и все крупные дороги так или иначе приводят именно в стольный город. Просто одни идут обходным путём, когда как другие стремятся туда самым прямым. Дракалес пожелал соглядатаю успеха и окликнул Золину, сказав, что они возвращаются. Она не стала задавать никаких вопросов, хотя, конечно же, самый главный «Почему?» не давал ей покоя. Однако, видя, что глаза его целиком оранжевые, подумала, что вся эта обстановка разозлила его, а потому поспешила завершить этот разговор. Однако Дракалес напоследок возвысил голос и прогремел им, как встарь, чтобы заключительные слова услышало как можно больше людей: «Знайте, жители Северного государства, что Мармар, влекомый неудержимым гневом, не сумел выстоять в сражении против Адина, вирана Южного, и пал в битве с его гвардией. Так что вы проиграли давно» Сказав это, он направился обратно.

Как только поселение осталось позади, Золина принялась строить планы, как им ещё узнать о месте положения столицы. Но ваурд рассказал ей о соглядатае, так что она успокоилась.

Асон, выслушав то, что ему сказал бог войны, мрачно кивнул в ответ и принялся отдавать приказ, чтобы воинство снималось со стоянки. Таким образом поход был продолжен.

Гасимый Дракалесом пламень гнева уступал место оцепенению. Люди, видя, как мимо них спокойно проходят войска Южного вирана, не могли ничего поделать. Стоит им только выказать свою вражду, как тут же испытают на себе всю мощь обученных к сражению воителей. А потому они лишь беспомощно пропускали неприятеля. Не нужно было и уметь читать мысли, чтобы понять, о чём они думали. Им очень хотелось помешать продвижению вражеского отряда по пути к столице. Но в то же самое время не хватало духу, чтобы бросить им вызов. Да-да, именно духу. Ведь то, что Дракалес развеивает гнев, не означает, что он больше над ними не довлеет. Пока второй источник этого настроя ума не будет искоренён, гнев будет продолжать витать над этой страной. Даже влияние Дракалеса не могло целиком уничтожить этот дух. Мельчайшие частицы, незначительные остатки его ещё витали в воздухе и продолжали влиять на людей. А потому чуть-чуть, но северяне всё-таки были подвержены ему. Именно из-за него они ещё продолжали противиться им. Именно из-за него они так и не могли принять вторжение. А потому среди таких нашлись более смелые люди, которые, несмотря на трепет перед воинством Адина, всё-таки умудрились замыслить лихо. Они сговорились и решили тайком прокрасться в это воинство и повредить осадные механизмы. Они даже настроились отдать свои жизни, если это потребуется, но они должны свершить свой саботаж. Стоит ли говорить, что их план не претворился в жизнь? Более того, вся их решимость и все их планы разбились о неприступность воинов, осенённых духом войны. Как бы ни пытались они пристроиться к параду южного вирана, зоркие взгляды грозных мужчин то и дело сбивали их с толку. А потому они так и не решились примкнуть к ним. Тем более, в отличие от южан, северяне лишены духа войны. А это значит, что голод, страх и неуверенность, в конце концов, подточили их решимость настолько, что они сами прекратили воплощать в жизнь свою задумку. А спустя один день после того, как воинство прошло мимо, гневный дух возвращался к ним. И люди, влекомые этим навязчивым чувством, собирались для того, чтобы преследовать неприятеля. И таким образом следом за одним отрядом шёл второй, который с каждым мигом рос численно.

К Асону время от времени приходили соглядатаи, которые корректировали направление гвардии и сообщали о положении дел в центральной области Северной страны. Они сообщали о том, что на престоле восседает советник Мармара, некий Ангор. Золина сразу смекнула, что этот самый Ангор — потомок Асибазая, который в сказаниях Андора возненавидел своего деда Астигала за то, что он не уступает ему трон Каанхора. Генералу это показалось очень важным, когда как Дракалесу было безразлично, чью жизнь отнимать. Генерал же попытался объяснить ему, что это имело какую-то иронию, что это даже некое предназначение — победить того, кто предал их страну ещё на заре величия. В этом была некая сладость данной победы. Ваурд лишь пожал плечами — его эти предательства не касались. Он здесь только лишь для того, чтобы завершить путь познания себя. Также незримые воители Адина сообщали о том, что вокруг стольного города возводятся укрепления. Все деревни и города становятся опорными пунктами, которые выступят первой линией обороны на подступи к цели. Но, помимо этого, соглядатаи донесли до Асона сведения, которые он ожидал получить — одно из этих поселений поддерживает вторжение. Когда следопыт назвал имя тамошнего сурана, всё и открылось — Севенголь. Тот самый Севенголь, который был на приёме у Адина и который готов дать 200 человек в поддержку завоеваний. Они вместе с вираном отыскали этого союзника, а потому генерал был готов к тому, что один из управителей поможет ему. И они продолжали движение на северо-запад, забирая чуть больше на восток, потому что область Севенголя находилась на юго-восточной стороне от столицы. Дракалес не одобрял такой крен, но всё же это была война Адина и Асона. А он согласился на то, чтобы стать лишь обычным воителем и слушаться их указаний. Он даже был готов к тому, что эта война будет не такой кровопролитной, как ему хотелось бы. Но главное, чтобы она закончилась, и он уже смог бы спокойно вернуться в Атрак, чтобы приступить к истинному сражению.

Что тут скажешь, поход на северо-восток был очень долог. Он занял больше двух месяцев, потому что северные земли разрастались как раз таки на восток и запад. Асон повёл гвардию этим долгим путём. Воители даже были рады тому, что это вторжение происходит так мирно. Никто из них не горел желанием отнимать жизнь, ведь единственное сражение, которое они пережили в своей жизни, оставило неизгладимое впечатление в их умах. И это впечатление было не самым приятным. Резня, смерть, бессмысленное сражение — вот что такое война в их понимании. И как бы им хотелось, чтобы всё так и продолжалось. Как бы им хотелось, чтобы и штурм столицы Северного государства был таким же тихими и спокойным. Набирающее обороты восстание простых жителей, которые двигались следом за гвардейцами, не выдерживало проверку временем. Голод, усталость и постоянные ссоры со временем свели на нет всё то восстание. Конечно же, оно то и дело норовило вспыхнуть снова, однако не успевало набрать обороты и превратиться в угрозу, как рассеивалось всё по тем же причинам. Гонимые гневом, люди поднимались со своим мест, но, гонимые тем же гневом, они также и рассеивались. Предводители сменяли друг друга, но никто не мог справиться с этой задачей. Не хватало ни духу, ни опыта, в отличие от тех, кто беспрепятственно шагал к своей цели. Лазутчики Асона со временем стали приносить извести о том, что советник начинает смещать первую линию обороны на восток, чтобы сосредоточить как можно больше сил именно на пути гвардии. В ответ на это Асон объединял соглядатаев и посылал их в различные места, чтобы те устраивали саботажи и несли дезинформацию, которые призваны разрушить их планы и помочь воинству продолжить мирное шествие к столице. Дракалес, опять же, негодовал по этому поводу, ведь ему хотелось сражаться. Здесь можно было и не привлекать никого из гвардии. Он мог бы в одиночку справиться со всеми воителями, которые выступят против него. Однако всё же уважал генерала за то, что он правильно распоряжается тем, что имеет. Они — люди, а потому им нужно тщательно планировать свои действия. И подход Асона был очень верным. Генерал же был рад слышать одобрение от бога войны.

И всё же известия, приносимые шпионами, на радость бога войны, показывали, что одного военного столкновения избежать не удастся. Соглядатаи, как могли, ломали вражеские тактики, сеяли смуту и препятствовали перемещению сил, однако с их слов выходило, будто бы они руководствуются не словами своих командиров, а чем-то другим. А потому, как бы ни пытались посланцы Асона мешать, всё же некоторые отряды продолжали стягиваться к позиции, образуя небольшой авангард, с которым столкнутся воители Асона. Генерал всякий раз обращался за советом к Дракалесу, но всегда упрашивал его, чтобы он говорил в угоду интересов вирана, а не собственным. И бог войны не смел действовать иначе, пусть это даже и означало, что ему придётся продлить своё пребывание тут. Таким образом у них с генералом родился план, по которому один из незримых воинов передаст Севенголю приказ Асона. Пусть он со своими двумястами воинами выступает к авангарду противника и ударит им в спину, как только гвардия Адина вступит в сражение. Асон не смел сомневаться, что это будет самым лучшим вариантом, как можно свести потери со стороны Северного государства к наименьшему значению. Дракалес поддержал его: «Мы уже и так сделали всё возможное. Соглядатаи отвлекли внимание некоторых воителей. А тех, кто упорно следуют в объятья смерти, разве мы можем спасти? Конечно, когда мы приблизимся к ним, я заберу дух гнева, который побуждает их идти в сражение, но, думается мне, их ведёт в бой не только он, но и слово советника. А потому не торопись начинать сражение, но смотри на то, как они себя поведут. Если же они будут стоять насмерть, то мы ничего поделать не сможем» Генерал мрачно кивнул ему в ответ.