Атрак
Шрифт:
Дракалес и Золина покинули Каанхор и решили навестить меня в моём мрачном погосте. А пока они ещё были в пути, то меж ними непрестанно шёл разговор о том, что же такое могло произойти в столице Южного государства, из-за чего все люди так развратились. Я покинул свою чёрную башню и принялся дожидаться их внизу. Когда они вошли, то ваурд сразу же прервал свою речь и обратил вопрос ко мне: «Скажи, бессмертный, ты же ведь со своего места видишь всё, что творится в этих землях. Так отчего же в Каанхоре, стольном городе Адина, так сильно распространилось нечестие? Одни стали слишком скрытны, другие — слишком праздные, а воители сделались ни на что не годными манекенами для битья» И я отвечал ему: «А потому всё так, что это люди, существа, преисполненные скверны по своей природе. Пока благородные воители занимались завоеванием Северного государства, их место тут занимали ничтожества. Виран же не столь проницателен, как хотелось бы. А потому он допустил, чтобы лихой люд подобрался слишком близко к нему. И ты только посмотри: не успел управитель южных земель покинуть свой город, как всё это мерзкое отродье распространило своё ничтожное влияние. Ведь скверна быстрее всего привязывается к их душам» — «Очень прискорбно слышать твои слова. Как бы не получилось так, что, в конце концов, придётся организовывать и четвёртый военный поход уже на южное государство, чтобы искоренить в нём всю ничтожность»
Эти
Тем временем прошло много дней, больше месяца, после чего в Каанхор вернулись Адин, Асон и вся виранова гвардия, о чём я, конечно же, сообщил двоим воителям. Дракалес и Золина поспешили к ним и нагнали, когда славный виран и его воинство шли по главной площади. Народ, как и полагается, приветствовал своего управителя. Однако приветствие это было притворным. Но победители этого не замечали. А, когда их нагнали два лучших воителя, виран обрадовался ещё сильнее, однако ваурд своим серьёзным голосом показал, что у него имеются тревожные извести. «Взгляни на них, — бог войны провёл рукой в сторону горожан, — Разве ты не видишь, как они все напряглись, словно боятся разоблачения? Присмотрись к ним. Они уже не те, кем были раньше. Их души таят что-то нечестное. За время твоего отсутствия они все испортились. Какая-то скверна поселилась в них» Пока ваурд всё это рассказывал, Адин старался всматриваться в женщину, которая оказалась ближе всех к нему. Однако от его простого взора было скрыто всё, что видел ваурд. А потому, чуть помолчав, он лишь ответил: «Да нет же, всё в порядке» Но воитель в багровых доспехах не унимался: «Расширь своё понимание. Отбрось свою человечность и возвысься над самим собой. Взгляни на свой город сверху. Он уже далеко не тот, каким был раньше. Если ты не можешь увидеть этого сам, то положись на мой взор. Я не стану обманывать тебя, ведь должен закончить путь познания себя. А потому не в части у меня клеветать на людей, но вынужден я помогать вам, чтобы твоё государство процветало, а власть укреплялась» — «Хорошо. Я верю тебе, сын Датарола, хоть и не могу увидеть того, о чём ты пытаешься мне рассказать. Тогда посоветуй мне, что нужно делать» — «Враг, с которым сражение мы ведём, не физический. Но это дух, некий настрой ума, который господствует в умах людей. И, чтобы искоренить его, нужно сражаться с нечестивыми мыслями. Но эту войну может вести только лишь сам человек. Ты не можешь заставить другого думать, как нужно. Он должен захотеть этого и приложить все усилия к тому, чтобы измениться. И только так можно искоренить настрой ума» — «А как быть с теми, кто не хочет меняться?» — «Я бы предложил уничтожать их, но, думаю, ты не согласишься. А потому их нужно держать подальше от тех, кто ещё не заражён таким мышлением» — «Ты хочешь сказать, их нужно изгонять?» — «Именно. А иначе скверна ничтожности расплодится в Южном государстве, и твои воители не будут пригодны к тому, чтобы вести твои войны. К примеру, я видел новобранцев, которых ты приютил в своей казарме. Они настолько ничтожны, что я не возьмусь за их обучение» Если до этого момента Адин ещё имел какие-то сомнения в отношении задумки ваурда, то теперь они отпали. И он принял решение содействовать богу войны в том, чтобы искоренять нечестие в Каанхоре.
Это можно было назвать войной. Да, она не такая, как та, что закончилась недавно, однако цель осталась та же — выслеживать и уничтожать противника. Только теперь вместо вооружённых до зубов воителей нужно было отыскивать нечестивых и праздных людей, а вместо того, чтобы отнимать их жизнь, Адин и Дракалес отнимали у них свободу. Бог войны и его ученики стали особым отрядом, который занимался этим делом. Также по указанию Дракалеса половина новобранцев была распущена. А из той, что осталась, ваурд избрал лишь нескольких человек, которые достойны того, что состоять в воинстве прощёного вирана. Но всё же по просьбе Адина он допустил, чтобы и другие остались, но только предупредил, что истинных воителей из них не получится. А виран отвечал, что истинных ему и не нужно, ведь понимал, что это самое прилагательное «истинный» в понимании бога войны имеет возвышенное значение, что истинный воитель — это такие, кто похожи на Асаида и Вихря. Да, Адину нравилось то, какими получились эти двое, не говоря уже о Золине. Однако это не означало, что и другие, не такие сильные и смелые, как эти, непригодны для несения военной службы его величеству. Да, он понимал, что из них не получатся такие сильные воины, как ученики бога войны, однако и обычные люди тоже лишними не будут. В общем, в эти дни по всему Южному государству кипела работа. Гвардия Адина пополнялась отборными людьми, которых обучала Золина, нечестивцы преследовались Дракалесом, Асаидом и Вихрем и заключались в темницы. Но ещё больше таких ничтожных людей просто-напросто прятались и таились. Ваурд, конечно же, знал об этом. И хоть его всепрозревающий взор имел возможность заглядывать в сердца, чтобы отличать мерзкого нечестивца от преданного южанина и таким образом искоренять даже тех, кто притаился, но всё же он был один, а их много. Потому-то эффективность такого метода оставляла желать лучшего. И вот, после очередной поимки скверного человека Дракалес задумался над тем, чтобы привлечь к этому делу ещё и меня.
«Что ж, Дракалес, это уже двести восемнадцатый. Скоро придётся стоить ещё одну темницу, а то эти перестанут помещаться тут» — «Мне отрадно видеть, как твоё государство очищается от нечестия. Но всё же лихой дух над твоей столицей продолжает быть прежним. Этого всё ещё недостаточно для того, чтобы вернуть былую славу Южному государстве, а то и вовсе преумножить его. Скверна множится быстрее, чем она искореняется» — «И что же нам делать?» — «Привлечь к этому делу того, кто обладает такой же прозорливостью, что и я» — «И не хочешь ли ты сказать, что у тебя есть на примете такой человек?» — «Есть, но он не человек» Как только виран понял, о ком идёт речь, его разум тут же затянула пелена тьмы, а по коже пробежалась тень страха. Во всей этой военной суете он совершенно позабыл о существовании бессмертных,
которые обитают у него под боком. В тот день он обещал Дракалесу, что подумает об этом. И виран, на самом деле, направил свои мысли ко мне и моему воинству. Нежить — враг всему живому. В самую пору начать попытки истребить меня и всех, кого я воскресил. Но также Адин попытался вспомнить хотя бы один случай, когда бы воинство смерти покидало свой погост и занималось истреблением живых. Да, он помнил сказание о том, как лихо с погоста пришло в Валику, погрузило это поселение во тьму смерти, забрало мраморные плиты и вернулось восвояси. И хоть автор того рассказа имел явно предвзятое отношение ко мне и в своей истории придал нашим действиям лиходейский умысел, но Адин тех подробностей не помнил. Что он знал? После того, как бессмертные поселились на погосте, путь живым туда заказан. За всю историю Андора нежить покидала своё место лишь единожды, и то не при его жизни. Теперь же мы бездействуем и никуда не ходим. Однако из слов Дракалеса он понял, что я продолжаю существовать и взирать на этот мир своим мрачным взором. И всё же самым ярким было воспоминание того дня, когда пытался войти в мой погост, но первородный ужас был сильнее воли этого человека и двоих учеников бога войны, так что им троим пришлось бежать прочь от ужасающего духа. И одно только это воспоминание вновь пробуждало в нём это ощущение. А потому он каждый раз, как ни брался размышлять об этом, оставлял эту затею. И таким образом предложение Дракалеса так и не было рассмотрено. Бог войны так и не получил от него ответ на предложение, возможно ли использование силы бессмертных в деле искоренения нечестия. Я же, видя всё это, решил явиться ему. Но не во плоти, чтобы не подвергать его душу воздействию своей могущественной силы. Для этого я дождался, когда виран уснёт, а после предстал перед ним во сне.— Дракалес говорил, что ты, как и он, можешь видеть нечестивых людей.
— Всё верно. Мой взгляд прозревает ваши души и может видеть многое. В том числе и то, что тебе нужно — нечестие, которое покоится внутри них.
— Дракалес говорил, что ты можешь помочь.
— Могу. Но вот только живые не могут принять мою помощь.
— Почему?
— Потому что жизнь — это противоположность смерти. Мы не можем находиться друг рядом с другом. Именно поэтому я пришёл к тебе в этом сне.
— Сон. Как необычно. Когда мне что-то снится, я не осознаю, что это сон. А только лишь когда проснусь. Но как нам тогда быть? Как нам отыскивать негодных людей?
— Вы делаете это для того, чтобы искоренить этот нечестивый дух, который нависает над Каанхором и всей страной. И это благородная цель. Жаль только то, что она бессмысленна.
— Бессмысленна? Почему же?
— Мне это неизвестно. В бытность свою человеческую мне также довелось заниматься тем, чем сейчас занимаетесь и вы. Только, в отличие от тебя, я предавал нечестивых смерти. Я думал, что таким образом очищаю стольный город и окрестности от гнусных и мерзких лиходеев. Однако сколько бы их ни пало от моей карающей руки, дух нечестия продолжал медленно и всё же верно сгущаться над этим миром. Я лишь замедлял этот процесс. Да, смерть и страх перед смертью очищает некоторых. Но мир таким образом очистить не получится. Он всё равно будет продолжать ввергать сам себя в эту беспросветную бездну пороков и нечестия. Всегда будут нечестивые. Даже если тебе кажется, будто бы всё-таки удалось истребить их всех, будто бы этот мир очищен от их скверной поступи, всё равно дух продолжает разрастаться. Он всё равно будет наполняться. Может быть, не так быстро, как раньше. Но этот рост неостановим. Почему это так, я не смог понять ни за всю свою жизнь, ни за всю свою смерть. Всё равно каждое последующее поколение становится хуже предыдущего. Грехи предков передаются потомкам, а к ним они прибавляют свои грехи, после чего передают всё это уже своим потомкам, которые также дополняют это своими гнусными делами и мыслями. По всей видимости, такова сущность человека.
— Значит, и я тоже источник нечестия? Значит, я тоже пополняю этот всемирный дух?
— Пока ты живёшь, да. Конечно, ты можешь бороться со своими пороками и тем самым уменьшить своё нечестие, насколько это позволит твоя сущность. Но, пока ты живёшь, так или иначе твоя жизнь источает дух скверны.
— Чтобы человек перестал отравлять мир нечестием, ему нужно умереть?
— Всё так. Поэтому единственный путь, который я знаю, — это бессмертное существование. Только так можно перестать отравлять сущность этого мира своим присутствием. Но только в таком случае весь мир обратится одним сплошным погостом. Знаю, что это не входит в твои планы, поэтому для вас всё бессмысленно.
— Что ж, в таком случае решение очевидно: ты не сможешь оказать нам помощь. Спасибо тебе за то, что ты рассказал всё честно.
Часть 13
После пробуждения Адин никак не мог перестать думать о том, что я рассказал ему. А в тот миг, как Дракалес, Асаид и Вихрь привели в темницу очередного лиходея, Адин ему рассказал это всё. Бог войны нахмурился и сказал, что человек в его понимании стал ещё более низменный, чем был до этого. Всё это помогло им четверым понять, что нужно изменить подход к этому делу. Адин и Дракалес приняли такое решение: пока нечестивцы скрываются и никак себя не проявляют, они ловить их не будут; но если станет понятно, что влияние таких людей начинает мешать благополучию страны или пути Дракалеса, который он проходит, то охота возобновится. Да, таково положение человека. Он — источник нечестия. И никуда от этого не деться. Кто-то поддался этому нечестию и теперь становится его носителем, а кто-то готов бороться с ним. Но так или иначе, пока это существо дышит, оно будет осквернять этот мир.
В таком направлении развивалось Южное государство. Нечестивые не смели высунуть свои носы из укрытий, в которые они забились, словно крысы. Нехоженые кварталы Каанхора, те самые, по которым Агароз проводил меня, когда мы бежали из заточения, были очищены и превращены в самые обычные, так что теперь там могли жить люди. Много потайных логовищ всяческих лиходеев, начиная простыми контрабандистами и заканчивая фанатичными и безумными оккультистами, было разорено. Даже Кастилос Прей попался на глаза, после того как Дракалес и Асаид с Вихрем разгромили очередное логовище так называемых саткаралов. Он был одним из тех, кто, используя некую книгу под названием «Мастерит Саткаролу», пытался призвать в этот мир саткара. В общем, так и остался он всё таким же ни на что не годным пройдохой, который вызывал только жалость к самому себе. Как и всех остальных, его посадили в темницу. Также из тех кварталов вынесли множество всяческого мусора. В том числе многочисленные человеческие останки. Свежих трупов найдено не было.
С присоединением северных земель было потрачено невообразимое множество времени. Из числа тамошних людей были избраны самые ответственные и самые отважные, кто не побоялись бросить вызов человеческой ничтожности, чтобы бороться с ней. Теперь разными областями наследия Коина правили пять суранов, с которыми у Адина был тесный контакт. Каждые три месяца пять вестников пребывали в Каанхор и представляли подробные отчёты владыке о состоянии своих областей. И таким образом Адин мог воочию видеть, что его земли растут и укрепляются.