Атрак

Такое положение сохранялось какое-то определённое время. Дракалес низвергал град неистовых ударов на живого человека, а невидимый дух материализовывал на пути его меча другой такой же меч, который парировал все его атаки. Одновременно с этим дух использовал другую свою конечность, превращал её в меч и пытался уже разить багрового исполина. Однако тот ловко выворачивался, из-за чего удар не достигал цели. Наконец-то, ваурд ввязался в равный бой. Наконец-то, он может биться до бесконечности. Сколько времени скучнейших похождений, и теперь самый настоящий бой, то, что может повеселить его. На какое-то время громила позабыл о том, что там снаружи борются его ученики, гвардия и генерал. Он поддался этому веянью и хотел сполна удовлетворить свою жажду сражений. Не обучающий бой, не испытание, где нужно было намеренно занижать свои боевые показатели, где нужно было сдерживать себя. Только лишь самый настоящая битва, только на пределе своих возможностей.

Но всё же по мере того, как сражение не сдвигалось с мёртвой точки, а интерес к нему начал угасать, сквозь шум боевого марша, который звучал у него в голове, сквозь ритмы ударов и уворотов до его сознаний добралось наставление Уара, которое он получил только недавно. А потому поймал себя на мысли, что он сражается только лишь ради сражения. А это вызывает привыкание. Бог войны должен направлять войну разумом, а не сердцем. Он должен сражаться, когда это нужно, а не когда это хочется. А потому отстранился от Ангора, чтобы составить план нападения, ведь гнев можно победить только лишь тактикой. Хотя, конечно, был другой путь, более простой — воззвать к Орху или Гору. Одного из них будет достаточно. Как только в руках бога войны появится его оружие, мощь удара не сможет быть блокировано ничем. И могучие лезвие меча-топора низринется на мягкую плоть, раздробив этого Ангора пополам, после чего останется победить лишь духа гнева, и дело с концом. И Дракалес уже предвкушал эту сладость мощи. Однако ему пришлось прервать собственные грёзы, ведь он должен покорять себя. Гнев побеждается тактикой? Так тому и быть. Сейчас он явит тактику, какой не видывал никто из живущих в этом мире.

Чтобы использовать тактические преимущество, ваурд задействовал вторую руку. Метод прокладывателя смертного пути и убийцы ненавистных врагов основополагающ для всех атак бога войны. Уже от них строятся различные комбинации ударов. Но прощупывать противника Дракалес начал с простецкого. Меч к правой руке нёс мощный и не совсем точный удар по противнику, когда как молот в левой ждал нужного момента. И вот, когда оружия снова звякнули друг о друга, вспомогательное метнулось в бой. Но нет, дух парировал оба выпада и старался разить контрударами. Тогда Дракалес решил свершить намеренную ошибку. Нанеся сразу два мощных удара, он как бы открылся для контратаки противника. Да, Ангор направил дух гнева в незащищённые места, однако теперь Дракалес парировал его и попытался ударом своего когтистого ботинка вывести противника из строя. Нет же. Дух делал своего носителя прозорливым, как ваурда или ратарда, а потому попытка не удалась. Тогда Дракалес обрушил град неистовых ударов, один за другим, приправив всё это огромной скоростью, так что противник только и успевал подставлять свои конечности под удары, чтобы не пропустить их. Но эта мясорубка не была бездумной, ведь здесь сохранялся метод прокладывателя смертного пути и убийцы ненавистных врагов. Правда, пока что всегда удавалось только прокладывать смертный путь, а вот до убийства врага дело не доходило. Но напряжённое сражение продолжалось. Ваурд испытал множество других головокружительных и неподдающихся описанию тактик битвы. Но ни одна из них не давала никаких результатов. Однако в запасе у него было ещё великое множество других задумок. И стоит отметить, что прошло очень много времени, прежде чем, он подобрал нужную комбинацию ударов и манёвров, которая как раз таки привела к поражению противника. Фуруварат — казнящий прыжок, приправленный ударом скорпиона, когда одно оружие низвергается сверху, а второе разит сбоку, и последующим за этими манёврами гейзер, смешанный со смертельный вихрем. Конечно, нельзя сказать, что это было самое сложное из того, что выдумывал бог войны. В битве с Татиком он вытворял приёмы и подлиннее, однако такую комбинацию он никогда не практиковал. Наверное, потому что она была сложна в исполнении. Особенно Гезер после скорпиона. Но в этом-то и была победа. Разнообразие тактик, сочетание несочетаемого, а также тщательное планирование с возможностью для импровизации — вот что важно в тактическом сражении с противником.

И вот, глядя на то, как над погибшим витает источник гнева, Дракалес осознавал, что теперь он может его подчинить. Воля бога войны и пожар ярости слились воедино, после чего громила в красном забрал его себе. Теперь, когда он обрёл полноту власти над этой стихией, он может завершить проявление этого самого гнева везде, по всему этому миру. Огромное количество этого духа находилось тут, в Северном государстве. Оно было во всех обитателях, в ком ещё осталось дыхание жизни. И одним только пожеланием он избавил всех людей от этой непосильной ноши. Части рыжего пламени метнулись к нему и вернулись на своё место, смешавшись с остальной своей частью, став оружием бога войны. И ощущение величия наполнило тело Победоносца. Он выпустил из своих рук эти никчёмные оружия, которые не предназначены для сражения, но которые всё-таки положили конец войне. Сомкнув глаза, он наслаждался этим величием. Он упивался тем триумфом, который обрёл, поглотив гнев. Как будто бы он всегда был его частью, а теперь Дракалес вернул эту часть себя обратно себе. Он почувствовал себя гораздо могущественнее, чем был раньше. И он подумал: «Теперь я настоящий бог войны», хотя ему предстояло одержать ещё две победы и поглотить ещё два источника силы: алчность и безумие. Гнев в руках Дракалеса обратился благородным орудием достижения победы. Теперь это не всепоглощающая жажда убийств и разрушений, а праведный порыв побеждать и вести истинные войны. И теперь это стало частью него.

Избавившиеся от морока люди выглядели недоумевающими. Они утверждали, что до этого мгновения бродили будто бы во сне. Однако, в отличие от сновидений, то, что происходило с ними до того, как гнев был побеждён, они помнили отчётливо. Их всё постоянно раздражало. Простые различия во мнении быстро превращались в пламень вражды между близкими друзьями. Когда что-то не получалось, это вызывало целый ураган ярости. Все смотрели друг на друга как на врагов, ожидая каждый раз какого-нибудь подвоха от своего соседа. Но теперь их разумы как будто бы очистились, как будто бы с их глаз была сдёрнута пелена, что мешала трезво смотреть на всё и всех. И они чувствовали глубочайшее раскаянье. Необычно было смотреть на защитников Гальторина и видеть не тех самых неудержимых животных, которые сражаются словно дикие звери, но обычных людей, слегка потрясённых от того, как они жили. Золина успокаивала их всех, говоря, что это в прошлом. Их виран, а также его советник пали в этой битве, и теперь дух гнева не довлеет над ними. Они свободны от него. Они могут трезво смотреть на всё. Генерал поспешил составить письмо к его величеству Адину о том, что им удалось победить. Вот его содержание:

«Управителю Южного государства, славному прощёному вирану Адину от генерала Асона. Пусть годы твоей жизни удлинятся, как у твоего предка Астигала! Мы победили! Благодаря сплочённости наших воителей, тактическим преимуществам над нашими противниками и, конечно же, действиям тарелона Дракалеса мы сумели захватить Гальторин, столицу Северного государства и одолеть Ангора, советника Мармара, который, как и гневный виран, пользовался силой духа гнева, чтобы вести своё воинство в бой против нас. Теперь же, когда источник этого морока был уничтожен, северяне перестали противиться и обратились вполне мирными и дружелюбными людьми. Как мы с тобой и обсуждали, я старался убивать как можно меньше наших противников, ведь мы идём спасать жизни, а не губить их. Пали только лишь те, кто вопреки здравому смыслу и нашим предупреждениям, продолжали идти против нас. Когда же становилось понятно, что они больше не представляют для нас угрозу, мы прекращали бой. Но даже в бою старались ранить, вместо того чтобы убивать. В общем, тебе нужно как можно скорее прибыть в Гальторин, чтобы утвердить свою власть и провозгласить то, что Северное государство становится частью нашего, Южного. Я буду находиться в столице, ожидая тебя. Но также разошлю герольдов по разным частям захваченной страны, чтобы объявить всем местным жителям о том освобождении, что мы принесли им. Пусть же благословение бога войны и его присутствие и дальше продолжает поддерживать нас на этом пути»

В самом низу Асон вывел свою подпись, а после запечатал письмо и направил гонца к вирану Адину. Оседлав быстрого скакуна, молодой воитель устремился к своему управителю с этой важной и радостной вестью. После этого Асон принялся распоряжаться об остальных делах. Разделив всех воителей на несколько групп, он направил их в разные части Северной страны и повелел рассказать о радостном известии все людям во всех городах и селениях. Рядом с собой он оставил учеников Дракалеса и, само собой, самого бога войны. Лучники, который находились в восточной части Гальторина, а также на руинах городских врат, собрались к нему, но их он разослал по всей столице, чтобы осмотрели её и сообщили о том, что нужно восстановить в этом городе. Гвардейцам Мармара он велел заняться восстановлением дворца вирана. Были также похороны. Захватчиков хоронили наравне с защитниками, воздавая и тем, и другим почести в равной степени. Позднее Асон назначил Асаида вести наблюдение за восстановлением дворца, а Вихря направил осматривать, как идёт восстановление столицы, чтобы сообщать генералу, где и какая помощь нужна в этом деле. Однако всё шло своим чередом. Северяне, ощущая свободу, начинали отдавать на это дело больше сил. Они своими глазами убедились, что захватчики пришли не угнетать их, но освободить на самом деле. Если под действием гнева они только лишь разрушали и допускали запустение, то теперь те, кто пришли воевать с ними, помогают восстанавливать то, что было утеряно. Дела громче слов убеждали людей в том, что южные захватчики — вестники мира, а не сеятели вражды.

Асон раздобыл карту Южных земель. Вместе с Дракалесом и Золиной они проследили путь их продвижения. Наследие Коина, и в самом деле раздавалось вширь, распространяясь на запад и восток. Поэтому ещё нужно было заботиться о том, чтобы другие вираны не позарились на эти земли, ведь значительная часть Северного государства граничит именно с ними. Дракалес сказал, что гнев, алчность и безумие всегда упоминаются в такой последовательности. А это может означать, что вторым восстанет виран западный. Асон отвечал: «Гамион — тамошний виран. Чего нам следует ожидать?» — «Алчность — весьма сильный порок. Человек, испытывающий жажду завладеть тем, что есть у другого, пойдёт на всё, лишь бы сделать это. А, когда есть цель, разум способен придумать великое множество способов достигнуть её. Стало быть, этот самый Гамион будет превосходить нас в тактическом ремесле. У нас остаются два средства: грубая сила и численность, либо точные знания сильных и слабых сторон Гамиона. Мы можем либо подавить воинство запада в бою, либо хорошенько изучить их культуру, их мировоззрение, их менталитет и пытаться использовать это против них» Асон впал в глубокие раздумья, ведь нет таких книг, которые описывали бы народы Андора. Никто не брался приходить к соседям, жить среди них, есть их пищу, вникать в их традиции, их культуру и мировоззрение. С другой стороны, есть Дракалес, бог войны, который сделал из троих людей самых сильных воителей во всём Андоре. Это было показателем того, какими могут стать воители, если за их подготовку возьмётся бог войны. Тем более, и Адин, и Асон убедились в этом и готовы доверить воителей ему. Дракалес по тому, как внимательно генерал смотрит на Золину — ту, кто из ничего незначащего человека превратилась в самого сильного воителя этого мира, понял, что хочет предложить этот человек, а потому отвечал: «Да, я могу обучить твои войска так, чтобы они были готовы ко встрече с алчностью. Более того, если мы всё-таки ошиблись, и следующими пробудится восточный виран, который подвержен безумию, сильные воители пригодны в бою также и с ним, ведь безумие меняет личность, а потому изучение восточного народа будет бесполезно, так что против них будут действенны сила и тактика, но никак не знания» — «Что ж, значит, решено. Если ты не против, славный Победоносец, то я хочу попросить тебя, чтобы ты сделался наставником для воинства Южного государства и превратил их в сильнейших бойцов Андора» — «Я не против. Как только твои воители будут готовы, я приступлю к их обучению» — «Я тебе весьма благодарен за это, бог войны. Однако всё же, чтобы мне уверенным быть в победе, я хочу всесторонне подготовиться к сражению с ними. Как можно составить представление о жизни в западной стране, а ещё как превзойти восточного вирана в тактике?» — «Ты поступаешь правильно, что беспокоишься также и об этом. Лучше выйти на поле битвы в полном обмундировании и повысить шансы на победу, нежели пренебречь одним из доспехов и получить удар именно в незащищённую часть тела. Если ты хочешь побольше узнать о народе западном, то для этого у тебя есть соглядатаи. Ты можешь заслать их туда, чтобы они прожили там какое-то время и хорошенько изучили их. А тактическими воспитанием твоих воителей могу заняться я, когда как физическое воспитание ты можешь поручить ей» Золина до этого мгновения как будто бы пребывая в прострации, вдруг оживилась: «Я?! Но я ведь тоже пока что учусь! Какой из меня учитель?» Дракалес обратился к ней: «В чём цель обучения?» — «В передаче знаний, я думаю» — «Верно. Означает ли то, что ты, пока сама проходишь обучение, не можешь делиться знаниями с другими?» — «Ну, наверное, нет» — «Всё верно. Ты многому обучена, ты много знаний почерпнула у меня и обогнала в этом других. Получается, ты можешь делиться теми знаниями, которые в тебе уже есть, с теми, у кого этих знаний пока что нет» Чуть призадумавшись, она скромно отвечала: «Да, наверное, ты прав. Но смогу ли я? Учиться и обучать других — это два разных дела» — «Я помогу» После этих слов тон воительницы сделался уверенным: «Что ж, раз уж так, то я готова» Асон утвердительно кивнул: «Замечательно. Значит, когда Адин явится сюда, я ему обо всём расскажу. И уже заключительное слово в этом вопросе скажет именно он» Все были согласны с таким планом.

Дни и ночи стали пролетать одна за другой. Постепенно Северное государство успокоилось от всех войн и волнений. Люди с радостью встречали посланцев Асона и ликовали, когда слышали то, что велел сказать им генерал. Не было никого, кто усомнился в искренности этих слов, просто потому что их глаза открылись, а тела, наконец-то, испытали усталость от того напряжения, в котором они жили под давлением гнева. Страна постепенно восстанавливалась. Поля засеивались, пекарни и хранилища отстраивались заново, на устах людей были планы на светлое будущее. Столица также постепенно оживала. Дворец вирана восстановлен. Внутренние комнаты приведены в порядок. Воители никак не могли насмотреться на Дракалеса. Они с изумлением говорили, что истории о благословении Датарола и прощёном виране были правдой. А потому с охотой внимали наставлениям сына бога войны и его подруги. Многие, видя, как Золина всё время находится рядом с ним, были уверены, что эти двое — муж и жена, ведь иногда они обучались у неё, а изредка видели, как и она училась у него. Асон часто общался с невидимыми воителями. Бывшие разбойники признались, что служить генералу и действовать во благо страны гораздо приятнее, нежели вести грабительский образ жизни и пользоваться своей жизнью во вред другим. Асон объяснил, чем им предстоит заниматься в ближайшее время, и эти люди готовы были с честью принять это поручение. Осталось только дождаться слова самого вирана. И вот по прошествии примерно одного месяца в Гальторин въезжает управитель Южных земель в сопровождении двоих следопытов.

То, что происходило дальше, Дракалеса не интересовало, ведь щедрый виран, пребывая в радости оттого, что теперь плодородные северные земли принадлежат ему, принялся организовывать великий пир. Конечно, в разорённой стране было не так уж и просто найти всё необходимое для этого. Однако Адин считал, что отпраздновать присоединение вражеских земель было жизненно необходимо. Ваурд был согласен с ним, ведь с его слов выходило, что триумф — это обязательная часть любой победы. Конечно, воинство Атрака иначе испытывают это чувство. Но тарелон понимал, что для человека необходимы веселье и праздники, а потому допустил это. Когда как сам отпросился у Адина вернуться в Каанхор, потому что был бы полезен там. Ведь за всё время, пока шло завоевание севера, виран сумел организовать сбор войск. И сейчас он подготовил много знающих людей, которые следят за тем, чтобы отбирались самые сильные и смелые. На что бог войны ему сказал: «Вот и ты вернулся к тому, что у тебя будет теперь много всяких высокопоставленных чиновников, которых ты сместил» Адин лишь развёл руками: «Что ж, значит, я оказался недальновидным, в отличие от моих предков» Покинув Гальторин, одинокий исполин двинулся на юг. Он не спешил, потому что спешить-то и некуда было. Пока тут не пройдут времена пиршеств, виран не вернётся. Также он предполагал, что Золина захочет пойти с ним. А, чтобы она смогла его догнать, поступь ваурда и была неспешна. И ведь могучий воитель оказался прав. Не успел он переступить порог города, как она и настигла его. Её сильно возмутило то, что Дракалес ничего не сказал ей и решил уйти. Ваурд поинтересовался, почему для неё это так важно. Воительница отвечала ему, что они всегда и везде вместе. Куда он, туда и она. «А разве ты не хочешь отпраздновать победу, как все?» Тон её голоса всё ещё выдавал обиду: «Если там не будет тебя, то и мне делать нечего» Немного поглядев на неё в попытке понять, что не так с этим существом, он сказал: «Уж не желаешь ли ты за мной ещё и в Атрак последовать?» «Желаю» — глаза девушки загорелись яростным огнём. Спокойный сосредоточенный взор оранжевых зрачков поглядел в этот огонь, и ваурд отвечал: «Ни одно живое существо не продержится в моём мире и мгновения. Ветра войны разорвут твоё слабое тело на куски и растащат по всей округе. А если ты сумеешь выстоять против него, тогда первый же ратард или ваурд поразят тебя с одного удара, ведь нет иного деяния в мире войны, кроме лишь одной войны. И если ты не будешь сражаться, то падёшь» «Я готова» — огонь в глазах не переставал бушевать, как будто бы Золина готова ринуться в самое настоящее сражение с Дракалесом, если это потребуется. Но вот только этого пламени было недостаточно для того, чтобы выжить в Атраке. И ваурд это понимал, а потому ничего не отвечал ей. Она погасила это яростное веянье в своей душе, и путь их продолжился в полном безмолвии.

Спустя множество дней и ночей бог войны и его верная спутница вошли в Каанхор. За это время столица немного изменилась. Нет, это был всё тот же оживлённый город, чьи улицы практически никогда не пустовали. Но люди. В них было что-то нечестивое. Да, человек в глазах ваурда и так был ничтожным существом. Но теперь он как будто бы стал на одну ступень ниже, немного хуже, чем был до этого. Это не укрылось и от беловолосой воительницы. А потому она высказала все свои наблюдения и ощущения воителю в красном. «Все нечистые мысли и деяния исходят из сердца, — отвечал ей на это Дракалес, — А потому нам нужно прийти во дворец» И они ускорили шаг. Вечер обратился в ночь, после чего настало утро, которое переросло в полноценный день, и вот, пройдя мимо новобранцев, которые на главной площади занимались якобы тренировкой, когда как только лишь бессмысленно размахивали своими никчёмными конечностями, они вдвоём ворвались во дворец вирана. В главном зале происходило великое пиршество. Можно подумать, что местный люд празднует триумф победы, однако если приглядеться к деталям, то можно увидеть, что здесь происходит нечто иное — пьяный угар и кутёж. Мутные лица ничтожных людей расплывались в широких и кривых улыбках. Глаза опухли, языки спотыкались на каждом слове. Ваурда охватила непреодолимая жажда смерти. Ярость застелила ему глаза, и пальцы сжимались в кулаки, уже ощущая в них рукояти Орха и Гора. Уничтожение стоит на пороге, но они даже не осознают этого. И только лишь одна Золина принялась уговаривать его не предпринимать ничего, ведь он не понимает, что здесь происходит. Она умоляла его оставить свой гнев, который он покорил своей воле, и дождаться, пока Адин вернётся с севера. Быть может, с его одобрения тут и происходит всё это. Однако, видя, что это не помогает, она решила напомнить ему, что он обязан пройти до конца путь познания себя. И вновь эти слова, словно магическое заклинание, остудили пыл бога войны, так что он принялся успокаиваться. Когда гнев почти что до конца выветрился из него, он заговорил: «Ты права. Путь познания себя заключается в том, чтобы я был властен над своей силой. Человек слаб. А потому и мне нужно быть снисходительным к ним… Очень снисходительным» Девушка удивилась тому, что Дракалес сумел-таки погасить эту ярость. Она бы на его месте уж точно не справилась. Даже если бы она захотела и что-то осознала, то этого всё равно было бы недостаточно для того, чтобы погасить этот пожар. А в следующий миг она поймала себя на мысли, что начинает понимать бога войны ещё сильнее, как будто бы приближаясь к его сущности. Ведь раньше она и понятия не имела, с какой мощью приходится иметь дело её другу.