Бомбермэн

Я поймал себя на некоторой лихорадочности мыслей, внезапно охватившей меня. Успокоив душевную бурю волевым усилием, я всё равно не стал продумывать линию защиты. Я же не виноват.

В двери загромыхало, но вместо Коновалова появился новый персонаж, похожий на него, как две капли воды, только черноглазый.

– Поляков! К тебе адвокат,- сказал он сиплым голосом.

Я вышел, и охранник повёл меня в отдельную комнату, где за столом сидел, вальяжно закинув ногу за ногу, длинный худой человек, лет пятидесяти. Очки в золотой оправе должны были подчеркнуть его высокий адвокатский статус. Увидев меня, он на сантиметр привстал и указал мне на место напротив.

Заглянув в записи, человек спросил:

– Вы - Поляков Андрей Михайлович?
– увидев мой утвердительный кивок, представился.- Лисицын Олег Олегович. Можете звать меня просто Олег, чтобы не напрягаться, - он растянул в улыбке тонкие губы.
– Я ваш адвокат.

– Очень приятно, но кто вас прислал?

– Как кто? Государство, которое заботится о том, чтобы законность и права человека были соблюдены.

– Понятно.
– Я вызвал в голове образ Олега Олеговича и увидел толстую квохчущую курицу, деловито роющую землю и гребущую лапами под себя. Образ озадачил меня. Или он такой молодец дотошный, что докапывается до истины, или же преследует только одни известные ему интересы. В любом случае я предпочёл вести сдержанную политику, пока не придёт адвокат от Павла.

Лисицын, наконец, рассказал мне о сути моего дела.

Сразу несколько человек возбудили против меня уголовное дело, обвинив в том, что я обманом и угрозами заставил подписать на себя три квартиры, две машины и положить на мой счёт в банк кругленькую сумму. Якобы жертвы сначала подписали имущество, а потом одумались, а где-то возмущённые родственники вступились за свои попранные права, и вот результат.

– Как то вы не совсем тщательно продумали всё, Андрей Михалыч,- сказал адвокат с глубокой озабоченностью в голосе, - хотя я понимаю вас, возвышенная натура, живущая, так сказать, в философском, оторванном от реальности мире. Но я, ни в коем случае, не хочу вас осудить! Вашей растущей школе нужны деньги, залов уже не хватает для занятий, вы же фигура в городе популярная, да и машину бы покруче не мешало...

Я поднял голову, чтобы посмотреть в его глаза, но очки, бликующие от лампы, надёжно скрывали их.

– Извините Олег Олегович, но смысл вашей реплики мне непонятен.

– Ладно-ладно, - деланно засмеялся адвокат,- это так, сказать шутка! Чтобы сделать наши отношения более доверительными.

– Вы придумали дурацкую шутку.

– Не надо так со мной, Андрей Михалыч, я человек тонкий и чувствительный, могу и обидеться. Вы должны рассказать мне всё, как на духу, чтобы я знал, чем можно помочь, как обвести вокруг пальца всех этих недалёких людишек. Вы же умный человек, с институтским образованием, продвинутый, знающий психологию толпы. Как не воспользоваться такими знаниями? Было бы глупо...

– В чём заключается ваша функция, господин Лисицын?- сухо спросил я.

– Защищать ваши интересы в суде, господин Погодин, - в тон мне ответил адвокат, злобно сверкнув очками.

– Так давайте защищайте, а не приписывайте мне того, чего не было.

– Хорошо, я вижу, вы крепкий орешек и не доверяете мне. А зря. Я же действую в ваших интересах. И вы сами просили адвоката.

– Тогда разъясните мне, пожалуйста, мои права.

– А что, господин Временщиков вам их не разъяснял?

– У него не было на это времени.

– Ах, он такой-сякой!
– покачал головой адвокат, быстро записывая что-то в блокнот.- Слушайте внимательно, а ещё лучше вот вам бумага и ручка, запишите.

Я стал старательно записывать его слова и заметил, что руки мои дрожат. Это была новость. Моё тело реагировало на ситуацию острее, чем я предполагал. А может быть, это так воздействовали сами стены, пропитанные за многие годы страхом и ненавистью?

Вернувшись в камеру после встречи с адвокатом, я сел на лавку, начиная ощущать всем своим существом давление стен. Серый сидел на лавке и выжидательно смотрел на меня.

– Ну что?

– Беседовал с адвокатом.

– Твой адвокат?

– Государственный.

– Лучше когда свой. А то менты своих адвокатов подсовывают, а те сдают клиента с потрохами, частенько за куриц работают.

– За куриц?!

– Да, так называют шпионов подсадных, так что ты осторожнее с ним.

Образ адвоката Лисицына был мне теперь предельно ясен. Оставалось ждать своего адвоката, а то, что он скоро появится, я не сомневался. Я похвалил себя за то, что не заключил с Лисицыным договор, хоть тот и очень старался.

– Погодин!
– раздался сиплый голос из зарешеченного оконца.- На допрос!

Недолго же дали мне отдохнуть.

Глава V

Вопреки ожиданиям, в кабинете Временщикова не было, зато за другим столом восседал уже известный мне следователь Николай. Он встретил меня хмурым взглядом и указал на стул.

– Теперь я буду вести ваше дело, - сказал он, доставая папку из стола,- надеюсь, вы не против?

– А что с Временщиковым?

– Его срочно положили в больницу, поэтому, если нет претензий, приступим к делу.

– Претензии есть,- ответил я и увидел, как недовольно Деньгин повёл бровью.- Здесь должен быть адвокат.

– Мы вам предоставили адвоката, но вы не воспользовались его услугами.

– Да, но я хотел бы другого.

– У нас тут не рынок, и если приглашённый адвокат не явится, то мы имеем право производить следственные действия без него. Вы сомневаетесь в компетентности назначенного адвоката?

– Не сомневаюсь, но отвечать на вопросы без адвоката не буду.

Я видел, как напрягся Николай, но потом он расслабился, и довольно беззаботно сказал:

– А давайте тогда, мы не будем говорить о деле, просто поговорим по душам. О вашей школе, например, чему вы учите людей? Или вы думаете, что в милиции такие тупые люди работают, что ничего не поймут?

Я молчал, помня наказ Серого, не вступать со следователем в разговоры "по душам".

Взглянув на образ Николая, я увидел ледокол с названием "Деньгин", который вышел из ледового поля и шёл на просторе в сторону большой ледяной горы. Я понял, что с один раз избранного курса этого человека не сбить. Он любит трудности, победы и свою силу, против которой ничто не устоит. И, разумеется, в том числе и я.