Город Драконов

Яни замолчала так, будто вдруг поняла, что ни она сама, ни Малта не хотят снова задумываться об обратной стороне ее беременности. Она резко сменила тему: — Что ж. Ты отправишь в Кассарик вместе с Рейном. Он сказал мне, что хочет поговорить с семьей Варгусов о том, как они ведут раскопки нашего участка. Рейн говорит, что ходят слухи, что они продвигаются слишком быстро и не укрепляют туннели должным образом. Он боится, что они ставят легкий заработок выше человеческих жизней. Это не то, о чем мы договаривались, когда мы вступали в партнерство с ними-.

— Все даже хуже, — подтвердила Малта, с благодарностью за смену темы. — Рейн говорит, что они используют Татуированных, чтобы копать. Варгусы скудно платят им и не заботятся об их безопасности так, как они бы заботились о безопасности жителей Дождевых Чащоб. Татуированные не получают ни долю о того, что находят, независимо от того, насколько ценна находка, ни доплаты за опасность, которой подвергают себя. Они не понимают, что в городе Элдерлингов есть более необычные и страшные угрозы, чем обвалы и затопления. Торговцы Варгусы отправляют их туда, куда следует отправлять только опытных землекопов, которые достаточно знают не только о раскопках, но и о других опасностях города-.

— До меня дошли слухи, — нелегко признала Яни. — Они подталкивают рабочих к воровству и безрассудству. Если они не получают отдельного вознаграждения за хорошо выкопанный зал, а лишь дневную оплату, зачем им быть осторожными и вести скурпулезные записи? Если Варгусы относятся к ним немногим лучше, чем к рабам, то почему они должны вести себя иначе?

— Но я слышала и то, что говорят Татуированнаые. Мы обещали им, что мы примем их и сделаем частью нашего общества; что они смогут работать и иметь дома, иметь право решать за себя; что здесь они не будут гражданами второго сорта и смогут жить среди нас, жениться и, как мы надеялись, рожать здоровых детей, чтобы населить наши города. Я обещала им это, — она с горечью покачала головой. — ну, теперь мы видим, как все пошло. Торговцы вроде семьи Варгусов относятся к ним неуважительно и презирают их за все, кроме физического труда. В ответ многие Татуированные держатся обособленно. Они живут в собственных частях города и не участвуют в содержании общественных дорог и мостов. Они вступают в брак только друг с другом и производят на свет множество детей, в то время, как наше население продолжает сокращаться. Со временем Татуированные выживут нас. Они не соблюдают наши обычаи, что ведет только к росту возмущения, так как устоявшиеся семьи Дождевых Чащоб боятся быть вытесненными ими, — она снова вздохнула, но уже тяжелее, и продолжила. — Привести Татуированных сюда было моей идеей. В смутное время войны с Калсидой это казалось прекрасной затеей, от которой, предполагалось, выиграем мы все. Когда я говорила им, что они смогут жить среди нас, где их татуировки на лицах будет не знаком позора, а лишь метками на коже, я думала, они примут те изменения, которые привносят в нас Дождевые Чащобы. Я думала они поймут, что глубоко внутри, это одно и то же-.

— Но получилось не так, — согласилась Малта. Она слышала вину в голосе Яни. Все это было ей уже знакомо: пожилая женщина перешла от обсуждения достигнутых договоренностей к размышлениям о том, что все пошло не по плану. Малта потянулась, достала пару чулок и медленно скатала их в клубок. — Яни, это не только твоя вина. В тот момент, это казалось прекрасным выходом для всех. Ты заключила честную сделку, никто не может винить тебя в том, что все пошло не по плану. Мы не можем заставить их объединиться с нами. Но всем известно, что в конце концов они это сделают.

Дождевые Чащобы уже затронули некоторых их них, хоть и не так сильно, как ранних поселенцев. Некоторые Татуированные из тех, что пришли сюда взрослыми, стали с возрастом покрываться чешуей, а их потомство — еще больше. Их дети стали рождатся с медным отблеском в глазах, и с таким отблеском кожи, который говорит, что со временем она станет шероховатой. Их дети станут отпрысками Дождевых Чащоб, нравится им это или нет-. Малта опустила ноги на пол и поднялась. Ее поясница запротестовала, не задумываясь, она положила руки на живот, придерживая своего растущего ребенка.

Яни улыбнулась:

— Как и твой ребенок, Малта Вестрит Хупрус-.

Улыбка Малты была не столь радостной. Она быстро отвернулась, чтобы бросить свернутые чулки в чемодан, потом подошла обратно к шкафу, чтобы взять зимний плащ и добавить его к тому, что она уже упаковала. Слезы жгли ей глаза, она не хотела, чтобы мать Рейна их видела.

Яни тихо сказала:

— Иногда поделиться страхами и печалями помогает облегчить их-.

— О, — Малта стремилась заставить свой голос звучать обыденно, но потерпела неудачу, так как слова застряли в горле. — Просто повитуха кое-что сказала мне вчера, когда я ходила к ней-.

— Коли — одна из лучших повитух, она помогает с родами многие годы-.

— Я знаю, но иногда она слишком прямолинейна. Насчет наших шансов. Насчет того, что она думает о том, что мы еще только попытались завести ребенка, — Малта порылась в шкафу и нашла плащ, который искала. Он был алым, отделанным бархатом приятным к коже. Она прислонила к щеке его складку. — Она сказала, что верить нужно в лучше, а готовиться к худшему. Мы должны решить, что будем делать, если ребенок родится живым, но настолько измененным, что вряд ли выживет-. Она старалась говорить спокойно: — Если я решусь, то она может задушить или утопить младенца в теплой воде перед тем как бросить его диким животным на съеденье. Она позволит нам убедиться, что он умер, и попрощаться. Или мы можем оставить выбор повитухе, как избавиться от него, и никогда не говорить об этом снова. Если я выберу последнее, то мы не узнаем, сделал ли ребенок хоть вдох или родился мертвым-. Несмотря на решимость, ее голос дрожал: — Она говорит, что это право матери решать как поступить. Но я не могу, Яни. Не могу. Но каждый раз, когда я встречаю ее, она требует от меня ответа-. Малта сжала плащ тк, словно это он мог превратиться в ребенка прямо у нее в руках: — Никак не могу-.

— Это ее работа, — сказала Яни мягко. — Годы занятия этим делом сделали ее черствой в каком-то смысле. Не обращай внимания на ее слова. Мы платим Коли за ее руки и навыки, а не за ее суждения-.

— Я знаю, — Малта едва выдохнула эти слова. Она не хотела задумываться над тем, что еще ей наговорила мрачная старуха. Возможно, она и умелая повитуха, но к тому же неприятная и ожесточенная старая женщина, у которой нет собственных отпрысков. Сказанные ею слова были настолько грубы, что Малта не хотела взваливать их на мужа или свекровь. — Неправильно вам пытаться завести ребенка; у его брата Бендира уже есть наследник. Зачем тебе ребенок? Ты же знаешь, что он будет чудовищем, как и все твой выкидыши и мертворожденные дети, — на такие слова трудно не обращать внимания, когда они так близки к правде.

Малта сдержала всхлип. Нужно перестать быть глупой. Все говорят, что беременность делает женщину жертвой эмоций. Нужно сосредоточиться над непосредственной задачей: сбором вещей. Она заставила себя свернуть плащ и положить его в сундук. Она собирается поехать в Кассарик со своим мужем. Его сестра Тилламон тоже едет с ними, чтобы навестить подругу детства, которая переехала туда. Это будет милая дневная прогулка на корабле вверх по реке. Приятный день, чтобы насладиться выходом из дома на время и компанией Рейна в течение всего дня. Взять теплый плащ: на реке будет ветренно и дождливо.

Рядом с крючком, на котором висел ее красный зимний плащ, был еще один ее любимый — черный, расшитый летящими зелеными, синими и красными драконами. Это был подарок ткача из Джамелии с тех времен, когда они с Рейном гостили у Сатрапа Джамелии и были приняты им как — король- и — королева- Элдерлингов. Элдерлингами они, возможно, действительно были — так назвала их драконица Тинталья. Но драконы были не честнее людей и могли говорить то, что удобно им в данный момент. Было время, когда она сомневалась в том, что она Старшая. Может быть, она, Рейн и Сельден были просто отмечены Дождевыми Чащобами, просто в их случае, удача наделила их экзотической красотой. Что ж, возможно, они и Старшие, но никогда они не были королем или королевой где-либо, кроме как в живом воображении Сатрапа.

После их — большого приключения- на Пиратских островах, после того, как она бесчисленное количество раз спасла жалкую жизнь Сатрапа Косго, ему было приятно представить их с Рейном своему двору как королевскую семью Элдерлингов. В то же время она получала удовольствие от внимания и роскоши, которыми он их одарил. Спустя несколько лет лишений и невзгод она соскучилась по милым безделушкам, красивой одежде и экстравагантным вечеринкам. Но его милость распространилась гораздо дальше. Джамелийская знать засыпала их подарками и похвалами, в их честь сочиняли песни, создавали гобелены и витражи, чтобы увековечить их посещение, изобретались экзотические яства из предполагаемых лакомств Элдерлингов.